Чтение онлайн

— Французов бил? — перебивает Прохоров, с интересом слушая коллегу.

— Бил, — охотно соглашается Лыков. — Аккурат такими же ремнями, которые полагались деду по чину, покойник и был привязан к железяке.

— Значит, против Полозова ремни, «Курьезы» и работа в музее, — констатирует Архаров. — Фальк отрицает их знакомство. Вопрос: как Полозов догадался, что именно в «Курьезах» таится разгадка носа?

— Какая разница, — отмахивается Лыков. — Дожмем голубчика — и признается.

— Газеты нас за такие доказательства на смех поднимут, а хороший адвокат камня на камне от дела не оставит, — вставляет Бардасов.

— Вы, Андрей Васильевич, не учите меня работать…

— Мотив? — спрашивает Архаров негромко, однако Лыков тут же отвлекается от Бардасова.

— Черт его знает, — вздыхает он, — похоже на перформанс какой-то… Вероятно, месть, но что угодно может оказаться. Художники, они ведь не от мира сего.

— Обыск в мастерской провели?

— А она, Александр Дмитриевич, сгореть изволила… аккурат в ночь убийства Мещерского.

Архаров подается вперед, ни следа лености не остается на его лице. Ноздри раздуваются.

— Как удачно! — усмехается он.

— Невероятно удачно, — соглашается Лыков.

— Что будете делать дальше, Борис Борисович?

— Как всегда: опрашивать знакомых, друзей, соседей Полозова, изучать биографию, совать его рисованую физиономию под нос дворникам вокруг музея, мастерской, дома Мещерского. Не может такого быть, чтобы никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Найдем.

— Ищите, — Архаров уже переводит взгляд на Бардасова. — Андрей Васильевич, что с кредитными автоматонами?

— Анна Владимировна обнаружила на одном из них ювелирный помел, с которым шлифуют серебро…

Анна слушает сыщиков с искренним любопытством. Кажется, будто у них нелегкая служба — поди разыщи да опроси каждого дворника в округе!

Этим утром мир для нее кристально прозрачен и ясен. Она отлично выспалась, укуталась от всех страданий в плащ некой… Анне кажется, что это злая удовлетворенность. Мама не живет счастливо, бросив семью, — поделом ей. Отец лелеет гордость больше всего, а за дочерью приглядывает издали — что ж, пусть так и будет. Наверняка Архаров докладывает ему, как Анна справляется, ладно. И в полицию ее пристроили, скорее всего, благодаря отцовской протекции — иначе сюда не попасть. А тут под крылом старого знакомца… Ей даже не интересно, что получил Архаров за свои хлопоты, наверняка не прогадал, хорошо.

Кажется, наконец-то все фигуры заняли положенные им места, перестали сыпаться с доски, переворачиваясь и смешиваясь.

Помощь отца, невидимая, но надежная, примиряет Анну с ее местом. Если он считает, что для его дочери годится полицейская служба, — она не станет противиться.

Вряд ли они увидятся снова, но в своем одиночестве отец будет знать, что и у его дочери тоже есть характер.

После совещания Архаров просит Прохорова и Анну остаться еще ненадолго. Лыкову это явно не нравится:

— Александр Дмитриевич, не вздумайте разбивать нашу команду неудачников, — с тревожной шутливостью требует он, останавливаясь в дверях.

Архаров усмехается.

— Вот положите мне на стол раскрытое дело Мещерского — тогда и получите Анну Владимировну обратно. А пока — не обессудьте. Механики у нас всегда нарасхват.

Этот разговор кажется ей забавным, но не более того. Анне нравится равнодушие, которое надежно защищает ее от любых переживаний этим утром, и она лишь надеется, что ее ничто не выбьет из такого приятного состояния.

Петя демонстративно остается сидеть на месте даже после того, как Голубев многозначительно покашливает, указывая глазами на выход.

— Вы что-то хотели, Петр Алексеевич? — спокойно уточняет Архаров, когда за последним сотрудником закрывается дверь.

— Хотел, да, — пылко заверяет его мальчишка. — Если вам нужен хороший механик, то ведь и я пригожусь. К чему Анну Владимировну заваливать делами.

Шеф разглядывает его внимательно, Прохоров ухмыляется и устраивается поудобнее. Ему явно по душе любые проявления человеческой натуры.

— Полагаете, — смиренно уточняет Архаров, — что я несправедливо распределяю обязанности?

«Ай, Моська! знать, она сильна, что лает на слона,» — мелькает в голове у Анны, но она не может не признать: ее подкупает прямодушие Пети. По крайней мере, можно не опасаться, какой камень он прячет за пазухой — у него что на уме, то и на языке. Она с трудом читает людей, постоянно ошибается в них, и какое облегчение хоть с кем-то не теряться в догадках.

Вот бы все вокруг говорили только одну правду, пусть и скверную, авось ее жизнь иначе бы сложилась.

— Отнюдь, — упрямо лезет на рожон Петя, — я только пекусь о собственной службе, а то ведь кому-то премии, а кому-то — кукиш с маслом.

— Будь по-вашему, Петр Алексеевич, — на лице Архарова ни тени насмешки или недовольства. — Дело, которое я был намерен поручить Анне Владимировне — крайне деликатного свойства. Граф Данилевский обратился ко мне в частном порядке, ему требуется сведущий механик… Его собственный-то так оплошал однажды, что нынче чистит оплывы от тины в Гатчине.

— Как? — переспрашивает Петя, внезапно осипнув. — Тот самый Данилевский, что на балу в Аничковом дворце дал пощечину флигель-адъютанту императора? Говорят… за непристойный комментарий в адрес своей сестры. Говорят… — тут он и вовсе переходит на шепот, — дуэль была замята самим государем.

— Он самый, — безмятежно соглашается Архаров. — Ему нужна экспертиза новейших автоматонов, так что вам предстоит отчитываться Якову Ивановичу лично…

— Мне? Графу Данилевскому?

— И желательно в кратчайшие сроки. И еще желательнее, чтобы заключение вышло толковым, уж больно крутого норова его сиятельство.

Петя замирает, и только его рот приоткрывается. Щеки, еще мгновение назад пылавшие обидой, медленно бледнеют. Он медленно поднимается.

— Премного благодарен за доверие, — выговаривает хрипло, — но, полагаю… столь важное поручение, действительно, лучше выполнить Анне Владимировне. В Гатчине, знаете ли, климат вредный…

И, не глядя ни на кого, он, как сомнамбула, направляется к выходу, задевая плечом косяк двери.

— Петр Алексеевич, — негромко останавливает его Архаров, — и коли вы снова позволите себе досужую болтовню, я переведу вас в околоточного надзирателя… будете у продажных девок желтые билеты проверять.

— Я механик, а не будочник, — вспыхивает Петя.

— Ну так и ведите себя соответственно, — советует ему шеф едва не ласково.

Прохоров держит себя в руках и стойко ждет, пока дверь за мальчишкой закроется.