Чтение онлайн

— Горазд ты, Сашка, хвосты мелкой шпане крутить, — негромко смеется он, наконец.

Анна оторопело моргает: Сашка?

Ну конечно, Прохоров ведь прежде наставлял молодого сыщика Архарова… Неужто до сих пор позволяет себе подобное панибратство?

— Григорий Сергеевич, — с легкой улыбкой тянет Архаров, — а ведь у нас и правда дело занятное. Не потрудитесь ли под маской пройтись? Так сказать, тряхнуть стариной?

Прохоров горделиво подкручивает ус.

— Я, Александр Дмитриевич, всегда готов к любым авантюрам, — заявляет он благодушно.

Анна переводит взгляд с одного сыщика на другого. Что они задумали? Какая экспертиза им надобна?

— Стоит ли говорить, что все дальнейшее — конфиденциально? — задается риторическим вопросом Архаров. — Анна Владимировна, у Данилевского есть некий интерес в одном сомнительном заведении…

— «Элизиуме», поди, — ляпает она, не задумываясь, ловит веселое удивление на лице Прохорова и пожимает плечами.

— Голубушка, милая моя, — задушевно спрашивает он, едва не восхищенно, — неужели вы с Раевским и сей игорный дом грабили? Не помню, чтобы проходило по делу…

— Вовсе нет, — сухо отрезает она. — Однако отец любил практиковать в «Элизиуме» свои математические навыки. Вы читали про теорию вероятности?

Как спокойно она сказала про отца! Как легко перенесла упоминание Раевского. Ничего внутри не дрогнуло, не заболело. Мыслимо ли, чтобы жить было так просто?

— Вас я, надеюсь, — уточняет Архаров, — в «Элизиуме» не помнят?

— Не помнят, — кивает Анна, — мне так бывать не доводилось. А жаль, судя по всему, интересное заведение.

— Вот и наверстаете. Данилевский сетует, что его механические крупье шалят. То шарики у рулетки срываются, то карты слипаются… И главное — никакой логики. Выигрыши и проигрыши как будто случайно мешаются. Автоматоны разобрали, собрали заново — исправные. А в зале — свистопляска. Вот Яков Иванович и попросил ненавязчиво проверить, что у него там происходит.

— Что значит — ненавязчиво? — не понимает Анна.

— Под прикрытием, — поясняет Прохоров.

— Ерунду вы говорите, Григорий Сергеевич, — немедленно вскидывается она, — во мне нет лицедейских талантов в отличие от…

Она сбивается, представляет себе, как эта парочка планировала когда-то другое дело — самый обычный день, самая обычная задача. Прохоров ловко превращал Сашку Архарова в Сашеньку Баскова. Должно быть, придумывал легенду, давал советы…

— Что же это будет? — спрашивает Анна безжизненно.

— Полагаю, Григорий Сергеевич появится в игорном доме в качестве провинциального купчишки, ну а вам, Анна Владимировна, — Архарову все же хватает совести на крохотную заминку, — предстоит стать его спутницей…

— Не подходит, — энергично возражает Прохоров.

— Парик, белила…

Они обсуждают ее, будто куклу. Анне плевать. Она в упор смотрит на старого сыщика, терзаясь догадками: это он посоветовал Саше Баскову втереться в доверие к наивной дурочке Аристовой?

— Никакой парик не поможет превратить Анну Владимировну в дамочку полусвета, — заключает Прохоров. — У нее глаза мертвые.

Тишина так глубока, что слышно, как в коридоре кто-то насвистывает себе под нос.

Архаров стремительно встает, бросив краткое «минуту», вылетает вон, плотно закрыв за собой дверь. Но все равно слышно, как он сурово отчитывает случайного бедолагу. Анна собирает удары своего сердца — и не позволяет себе оскорбиться из-за того, что ее сочли негодной для проститутки. Механические крупье, — внушает она себе, — механические крупье. Вот что интересно на самом деле.

— Вы уж простите, — запоздало извиняется Прохоров. — Но с женами в такие заведения не ходят.

— Я могу быть эксцентричной вдовой, — предлагает она, когда шеф возвращается на место, вновь отстраненный и молчаливый. — Скажем, из Москвы…

— У вас говор столичный, не выйдет из вас провинция, — снова возражает Прохоров.

— Эксцентричная вдова, прибывшая из-за границы…

— Владеете языками?

— Английский, немецкий, голландский.

Прохоров вдруг протяжно вздыхает.

— Этакие таланты — и по этапу, — бормочет он. — Александр Дмитриевич, а вам придется самому сопровождать нашу вдовушку. Не может быть у нее спутника с рязанской мордой, как у меня.

Архаров несколько минут раздумывает, а потом коротко отвечает:

— Да ведь меня половина Петербурга в лицо знает.

— Ничего-ничего, усы наклеим, в банкиры запишем. Кто, как не управляющий, за дамочкой в игорный дом поспешит? А ну как спустит вдовица все капиталы в рулетку? Тут главное обвешать Анну Владимировну цацками покрупнее — все на бриллианты таращиться будут, не на вашу физиономию.

— Анна Владимировна, — Архаров впервые за всю эту беседу смотрит ей в глаза, — отважитесь? Неволить не стану — все же не служебные это хлопоты, а некоторым образом частные.

— Шутите? — она хорошо держится. Прямая спина, ровный голос, онемевшее лицо. — Кто же откажется взглянуть на «Элизиум».

— В таком случае, Григорий Сергеевич, займитесь всем необходимым. Мы должны быть готовы к пятнице.

— О, вы будете, — заверяет их Прохоров, посмеиваясь.

Она спускается вниз, не чувствуя ног. Вот уж чего Анна меньше всего ожидала — так маскарада. Эксцентричная вдовушка в бриллиантах? Белил погуще, парик попышнее… Справится ли? Но отказаться, подобно трусливому Пете, ей кажется куда унизительнее, чем рядиться в чужую шкуру.

Когда-то она просила отца взять ее с собой в «Элизиум» и он, человек довольно широких взглядов, обещал при случае. К азартным играм его отношение было практичным: хорошая разминка для ума.

Но потом Анна познакомилась с Раевским, и ей стало не до игорного дома. Отец, занятый своими заводами, и к ужину-то не всегда возвращался, так что даже не заметил того, что дочь то и дело где-то пропадает. Впрочем, у нее всегда было полно приличных отговорок.

Она входит в мастерскую, изрядно растерянная грядущей затеей. Голубева нет, а Петя с излишней старательностью натирает пробирки.

— Наконец-то наняли машинистку, — поспешно сообщает. — Виктор Степанович как раз обучает ее работать с определителем. Давно пора, а то столько времени впустую…

— Хорошо, — рассеянно соглашается Анна, замечая папку на своем столе: — А это что?

— Так Борис Борисович принес копию дела Мещерского. Выразил надежду, что вас осенит, как прищучить художника Полозова.

— Хорошо, — снова соглашается она, усаживаясь на место. Раскладывает веером светописные снимки из музея, которые сама же и делала.