Чтение онлайн

Анна прижимается лбом к холодному стеклу. На улице опять снег. И вся грязь исчезает под новорожденной белизной.

— Вы уже слышали? — Петя влетает в мастерскую с опозданием, роняя варежки, шапку и шарф. — Мне только что Сёма нашептал. Бориса Борисовича срочным предписанием в охранное отделение на Шпалерную перевели! Говорят, с повышением.

— На Шпалерную? С повышением? — фыркает Голубев без особого удивления.

Анна не поднимает головы от проклятона, который забрала разглядеть поближе.

На Шпалерной она провела полгода, дожидаясь суда. Не сказать, что и охранке там находиться в радость. Никто, как ей кажется, не отправится туда добровольно.

— Думаете, провинился где-то наш Лыков? — с пугливым интересом шепчет Петя, подвигаясь к Голубеву поближе.

— Думаю, что это не наше дело, — осаживает его старший механик. — Но этот сударик давно Александра Дмитриевича из терпения выводит, всё ищет путей попроще да полегче.

Мальчишка в глубокой задумчивости поднимает разбросанные вещи.

Анна тихонько переводит дыхание. Это ведь может быть совпадением.

А ей следует сосредоточиться на предстоящем вечере в «Элизиуме».

Тем более что спустя час за ней заходит Прохоров и отвозит в роскошный отель «Европа», куда они проникают с черного входа.

— Сюда просочилась Анна Аристова, — шепчет он, впуская ее в фешенебельный номер с роялем и коврами. — А выйдет отсюда Анна Виннер. Сейчас вы примете ванну, отдохнете, позже к вам заглянет массажистка, а вслед за нею — модистка. Ближе к вечеру вы спуститесь вниз и пообедаете в ресторане отеля со своим управляющим, Карлом Иоганновичем Хофером. Рекомендую вам осетрину и крабов, и всенепременно — шампанского.

Она хмурится: обедать с Архаровым? Это кажется слишком неловко.

— Так ли обязательны столь тщательные приготовления?

— Обязательны, — серьезно отвечает Прохоров. — Стать другим человеком непросто. Тем более с непривычки.

Анна закрывает за ним дверь и уныло плетется наслаждаться жизнью.

Архарова трудно узнать — у него изменились даже манеры, появилась некоторая хлопотливость, вовсе ему не присущая.

Бакенбарды, пенсне, кучерявые волосы… Анна смотрит и смотрит, и ей кажется — видит перед собой чужое лицо.

От этого становится чуть проще, на помощь приходит выучка к скучным светским беседам.

— За границей такой осетрины не бывает, — замечает она, не утруждая себя акцентом. Ее Анна Виннер родилась в России, только замуж выскочила за иностранца.

Здесь, в роскошном ресторане, она чувствует себя наконец самой собой. Всё вокруг привычно и правильно, только от шампанского Анна отказывается. Еще не хватало потерять голову!

— Однако петербургские зимы способны довести до отчаяния самого крепкого человека, — в тон ей отвечает Архаров, и его голос чуть искажен швейцарским акцентом.

Анна ждет, когда официант отойдет на несколько шагов и застынет там, бдительно ловя каждый знак, а потом замечает:

— Вы не знаете, что такое настоящая зима, Карл Иоганнович.

— Вы совершенно правы, сударыня, — вежливо соглашается он.

— Так сколько я могу спустить сегодня в рулетку?

— Собираетесь ставить по-крупному?

— Отчего же нет? Такие забавы мне редко выпадают.

Сложно сохранять непринужденность манер, когда перед тобой самые изысканные блюда в городе, и Анне требуется вся ее воля, чтобы не спешить. А ведь были времена, когда еда для нее не имела особой ценности.

Наверное, глубинный голод каторжанина никогда не оставит ее, как никогда она не сможет отогреться.

— Я предупрежу вас, если вы потеряете благоразумие, — подумав, сообщает Архаров.

Она смеется — хрустально-легко, едва не кокетливо. Так смеялась прежняя Аня, уверенная в превосходстве своего будущего.

— Я непременно потеряю благоразумие, — обещает легкомысленно, и человек, сидящий напротив, улыбается тоже. Она путается в архаровских масках и не понимает, кому именно принадлежит эта улыбка, — но она определенно полна и вызова, и лукавства.

— Стоит ли мне подливать масла в огонь? — спрашивает он, явно забавляясь. — Весь куш достанется вам. Так что уж постарайтесь не остаться внакладе, а то обидно выйдет.

Напрасно он так — у Анны и без того голову кружит от этого вечера. Кажется, еще немного, и взлетит. Тяжесть, пригибающая к земле, остается далеко, впереди — только азарт и загадки.

Она даже забывает о неудобном парике и слишком плотном корсете, о крикливых украшениях, от которых болят уши и ноет шея. Всё пустяки, главное — ставки.

«Элизиум» ослепляет золотистым сиянием, льющимся от хрустальных люстр, многочисленными зеркалами, от которых залы кажутся бесконечными.

Они проходят мимо карточных залов прямиком в тот, где стоят механические крупье.

Анна ловит свои отражения — черный парик делает ее старше, а вуалетка прячет всякое (почти неуловимое) сходство с дочерью Аристова.

Она с интересом оглядывается по сторонам, некоторые лица смутно знакомы: кто-то имел дело с отцом, на чьи-то приемы ее брала Софья. Женщин мало, и в основном они дорого стоят. Есть, правда, и приличные барышни, но ни одна из них не прибыла сюда без сопровождения мужчины.

— Я вас оставлю ненадолго, — почтительно сообщает Архаров, — получу покамест фишки.

Он степенно направляется к скрытой за портьерой неприметной двери, а она обходит столы, разглядывая крупье.

Каждый из них — настоящее произведение механического искусства. Одетые в миниатюрные ливреи и парики, автоматоны щеголяют широкими улыбками. Из-под белоснежных кружевных манжет выглядывают латунные суставы, а в корпусе столов — стеклянные окошки, за которыми можно разглядеть движения шестеренок и валиков. Это чистая механика — и до чего же превосходная!

Анна проходит мимо карточных столов — довольно ей восьми лет штосса с Игнатьичем. Ее манит к себе рулетка.

Множество голосов, щелканье фишек, монотонный голос крупье-автоматона — «ставки сделаны», тихий гул механизмов, запах машинного масла, сложная смесь дорогих духов, сигар, перегара… Анна будто попадает в ласковые объятия, где ей весело и уютно.

Она останавливается возле красивого, но очень мрачного господина чуть старше сорока. Он бросает фишки с такой скукой, будто отбывает надоевшую повинность. Кажется, он изрядно пьян, скользит равнодушным затуманенным взглядом по Анне и снова пытается сфокусироваться на игре.