Чтение онлайн

Анне остается только надеяться, что она не указала на невиновного, иначе всё это может обернуться грандиозным скандалом. Но пока она ничего больше сделать не может и решает сосредоточиться на обещанном куше.

Она выбирает стол, где предстоит сыграть в экарте с автоматоном. В штоссе главенствует слепая удача, поэтому Игнатьич его так и любил — они оба были слишком умны, чтобы справиться друг с другом. В экарте следует помнить карты и просчитывать варианты. Архаров где-то пропадает — скорее всего, докладывает охране игорного дома. Несколько партий Анна ставит по маленькой, изучая методу автоматона. А потом вываливает на стол все фишки.

— Браво! — мрачный красавец аплодирует, когда партия заканчивается ее безупречной победой.

Оказывается, он некоторое время наблюдал за игрой, а Анна, погруженная в расчеты, и не заметила.

— Надеюсь, что и ваши неудачи останутся позади, — небрежно собирая фишки, замечает она.

— Это вряд ли, — он безнадежно салютует ей бокалом. — Пробовали ли вы соревноваться с богом?

— Только с дьяволом, — честно отвечает она.

Возвращается Архаров, окидывает внимательным взглядом выигрыш и едва кланяется.

— Сыграем, сударыня? — вдруг почтительно предлагает он.

Она удивленно оборачивается к нему, но стекла пенсне бликуют, не позволяют разглядеть его глаз. А разглядела бы — разве что-то поняла? У Архарова слишком много лиц, и все они фальшивые.

— Что же мне поставить, Карл Иоганнович?

— Что угодно, — он отодвигает для нее стул за свободным столиком, распечатывает новую колоду, — нет ни одного шанса, что я одержу победу над вами.

— В таком случае сыграем на интерес, — Анне очень не хочется расставаться с фишками, вдруг обещанная Архаровым награда — не блеф. — Если выиграю я, вы ответите на один мой вопрос.

— Серьезная ставка, — он хмурится едва обеспокоенно, но решается: — Что ж, по рукам.

— А если выиграете вы, что попросите?

Архаров пожимает плечами:

— Мне нечего от вас хотеть. Если выиграю я, то ничего не случится.

— Это как будто шулерство наоборот, — удивляется она, а потом ей уже не до болтовни. Такого изворотливого противника Анне прежде не доводилось встречать, и выигрывает она не иначе как чудом.

Они покидают «Элизиум» довольно скоро. Анна бросает последний взгляд на зал — господина в синем сюртуке не видно.

— Кто он таков? — тихонько спрашивает она, когда лакей скрывается за портьерами, чтобы принести им верхнюю одежду.

— Крупная рыба, — едва слышно отвечает Архаров, — Лукинский, камергер высочайшего двора, приближенный одного из великих князей.

— О господи, — пугается она. Беспочвенные обвинения в адрес такой высокой персоны способны ее уничтожить.

— Замнут, — уверенно заверяет ее Архаров.

— А если…

— Уверяю вас, они скоро раскурят сигары с графом и посмеются над этой историей. Мы свое дело сделали.

Лакей подает им одежду, и они спускаются вниз, мраморные ступени отражаются в зеркальных потолках.

На улице их ждет тот же роскошный пар-экипаж, в котором они прибыли сюда из «Европы». Анна тяжело опирается на руку Архарова, чувствуя себя и напуганной, и измотанной.

— Но вы уверены? — спрашивает она, как только он занимает сиденье напротив.

— Вполне. Стоило поверенному графа попросить предъявить трость, как Лукинский с большой охотой сам открутил набалдашник — там было нечто вроде миниатюрной электростатической машины. Смею думать, что он весьма гордится своей шуткой.

Несколько секунд она усиленно раздумывает об этом, потом расслабленно откидывается на спинку, откидывает вуалетку.

— Высший свет и эти нелепые забавы скучающих умов, — бормочет она.

Архаров милосердно делает вид, что не помнит, куда скука завела и Анну, и Софью.

Вместо этого он ставит свой саквояж рядом с ней:

— Восемьсот пятьдесят рублей ровно.

Анна и без него знает, сколько там. Считать она еще не разучилась.

— Сами разделите или мне? — спрашивает она устало. Сейчас ей больше всего хочется избавиться от парика и распустить корсет. Эта сумма немыслима для Анна, которая привыкла трястись над каждой копейкой, — и она остается лишь цифрой. Слишком много, чтобы иметь хоть какое-то отношение к той реальности, где они с Зиной отчаянно торгуются за калоши с пуговками.

В пар-экипаже душно, соболя чрезмерно пахнут духами — переборщили, заглушая запах нафталина.

Архаров смотрит на нее изумленно.

— Анна Владимировна, вы предлагаете мне деньги? — неверяще уточняет он. — Увы, я не в том статусе, чтобы принимать их от графа Данилевского. Частная услуга — еще куда ни шло, но получение столь крупной суммы поставит меня в зависимое положение. Что совершенно недопустимо.

Она теряется, не понимая, что это означает для нее.

— Не переживайте, — он точно угадывает ее настроение. — Данилевский всего лишь выдал нам горку фишек, а в деньги вы превратили их самостоятельно. Так что считайте это платой за весьма конфиденциальную консультацию. Если бы автоматоны продолжали сбоить, граф потерял бы намного больше. Вы можете забрать саквояж совершенно спокойно.

— Действительно могу? — роскошные интерьеры остались позади, тяжелые украшения завтра вернутся в отдел вещдоков, платье отправится к модистке. Вот-вот останется только Анна — худая, с пушком на голове, живущая в чужом доме. Ей хватило одного дня, чтобы отвыкнуть от жалкого положения, и она приходит к выводу, что впредь играть в такие игры опасно. Уж очень легко заиграться.

— Действительно можете, — твердо отвечает Архаров.

— Кажется, быть начальником — тяжкий крест, — бормочет она неуверенно.

— А вы думаете, почему Григорий Сергеевич всю свою жизнь увиливает от повышения?

Но Анну сейчас не волнуют служебные амбиции Прохорова.

— Что же мне делать с этаким капиталом? — спрашивает она беспомощно.

Он не двигается, дышит по-прежнему ровно, ничего не говорит. Но она ощущает перемены в нем — так хищник замирает перед прыжком.

— Всё что пожелаете, — расслабленно тянет Архаров. — Этого хватит на несколько лет беспечной и безбедной жизни. Теперь вы не обязаны служить…

— Дурная шутка, — перебивает его Анна сердито. — Вы говорили, что я смогу снять судимость! Про безупречный послужной список… Что же теперь значат ваши слова?

— Лишь то, что я не ошибся в вас, — он снова растекается на сиденье, смотрит в окно.

Анна насупленно молчит, у нее иссякли силы для новых фокусов и головоломок. К счастью, через несколько поворотов экипаж останавливается у дома на Свечном переулке.

Она подтягивает к себе саквояж, понимая, что не выпустит его из рук, даже если земля сотрясется, но Архаров поворачивается, чтобы взглянуть ей в глаза, — и Анна не поднимается с места, хотя ничто ей не мешает.