Неистовый Евпатий
Шрифт:
– Сколько еще нам плутать, воевода? – роптало войско.
– Потерпите, братцы. Скоро!
Подойдя к тому месту, где в Дон впадала река Красная меча, навстречу русским ратям, вышел небольшой конный отряд.
– Кто вы такие, и откуда? – спросил Евпатий.
Из Ельца, спешим предупредить князя рязанского, что половцы уже в десяти верстах от города.
– Скоро ли они окажутся при слиянии Сосны и Дона? – спросил Евпатий все у того же воина, что вел свой отряд.
– Войско ихнее растянулось верст на пять не меньше. Волы с обозами плетутся в хвосте. Мы ведем их с тех пор как они вошли на черниговскую землю. Они сбавили ход, поэтому, раньше, чем к утру, к Дону не выйдут.
– Все же впустил их Мстислав на свою землю! – возмутился Евпатий.
– Он мог и не знать этого. Черниговская земля большая.
– Выгораживаешь ты его, княже!
Ингварь улыбнулся и добавил: – Будет тебе! Давай лучше подумаем, сможем ли к утру занять позиции вперед неприятеля.
– К утру, значит! – Евпатий поразмыслил, – расстояние примерно равное! Эх, молодцы Ельчане, хорошую службу нам сослужили. Теперь мы знаем, где войско неприятельское. Нужно попробовать его задержать. Что скажешь, княже?! – обратился он к Ингварю, увидев его задумчивый взгляд.
– А ведь жители Ельца нам обязаны! Когда-то и рязанские воины положили головы, за их свободу, настало время расплаты! – произнес князь.
– Не забыли мы тех времен, княже! Я лично бился бок о бок с отцом тваво воеводы! – раздался чей-то голос. На рыжем коне, слегка в сторонке от всех сидел богатырь в золоченой кольчуге. Красное корзно покрывало его крутые плечи. Из-под седых бровей смотрели грозные черные очи. Погладив бороду, он ехидно улыбнулся, и объехал вокруг Евпатия.
– Похож, нечего сказать! Вылитый отец! И рост, и осанка, – весь в него.
– Представься и ты! Раз знаком тебе род наш.
– Буривой мое имя! Родом из Пронска. Состоял в дружине Всесеслава!
– Как же ты оказался среди черниговских?
– Долго сказывать! Только не по своей воле это.
– А все же? Раз вызвался, договаривай!
– А ты, я гляжу, настойчивый! – и богатырь коротко поведал Евпатию свою историю, о том, как еще при князе Романе, они попали в ловушку, устроенную Всеволодом…
– А после пяти лет заточения, вернувшись на родину, я был изгнан Пронскими князьями Владимировичами, что сейчас движутся на вас, во главе войска половецкого.
– Вот так совпадение! – Изумился Евпатий. – Выходит, не меньше нашего хочешь поквитаться с нашим общим врагом!
– Приму за честь! И не пожалею живота своего, чтобы отомстить предателям!
– Вот и славно! Тогда слушайте сюда… – и Евпатий поведал черниговцам план, как лучше задержать неприятельские полки.
В половецком стане меж тем шло веселье. Предвкушали кипчаки скорую победу, а хан Котян их подбадривал. Разбив лагерь в десяти верстах, от того места где остановились рязанцы, он дал отдых своим войскам перед предстоящей битвой. Отправив вперед дозорные отряды, чтобы выяснить обстановку, Котян, расположившись в своем шатре, на удобном ложе, ожидал известий. Но напрасно он надеялся, люди его уже лежали мертвые. В трех верстах севернее своего лагеря, они наткнулись на полки Черниговцев под командованием Буривого. Богатырь ни оставил им никакого шанса, окружив и уничтожив малочисленный отряд. Сами Черниговцы, обходя лагерь половцев с севера, незаметно зашли им в тыл. Разгромив вражеские обозы, они, не ввязываясь в сражение, небольшими «уколами», уничтожали отдельные группы степняков, и уходили обратно в леса. Брошенные на их поимку половецкие полки, вернулись ни с чем.
– Хан! Неподалеку от лагеря, найден перебитый дозорный отряд, посланный тобой в дозор. – Докладывали кипчаки.
Взревев от ярости, Котян приказал любыми способами поймать и уничтожить этих разбойников.
– Я не могу начинать битву, пока у меня в стане неспокойно!
Пока степняки рыскали по рощам и дубравам, пытаясь напасть на след черниговского отряда, те уже вернулись назад, и ожидали скорого подхода русских ратей.
Таким образом, исполнился задуманный Евпатием план, задержавший половцев, и не давший им возможности опередить подход русских полков. На рассвете объединенное русское войско заняло удобную позицию на холме, недалеко от реки. Началось построение. Черниговцы и Владимирцы образовали полк левой и правой руки. Они состояли главным образом из лучников, и прикрывали склоны холма. Главный полк, которым командовал Рязанский князь, состоял из тяжелой конницы и копейщиков, которые в случае неудачного прорыва, должны были сдержать ответную атаку неприятеля. Все было готово для встречи неприятеля. Утренние солнечные лучи осветили русскую равнину и все русское воинство, что преградило путь неприятелю на родную землю. Хан Котян увидел грозную силу, с которой ему предстояло сразиться. Половцы же беспорядочным табуном рассредоточились на равнине. Ослепляемые восходящим солнцем, они оказались в неудобном положении. Напряженные минуты наступили, и зловещее молчание повисло над равниной Дона, лишь шелест волн о крутые берега, да посапывание лошадей нарушало тишину перед битвой.
– Ну! Пора начинать, княже! – произнес Евпатий.
По команде, передовые отряды русской конницы расступились, и на переднем краю показались лучники и метательные орудия. Первый залп, был мощный и неожиданный и пришелся в самый центр половецких полков, образовав в обороне противника большую брешь. Спешно выводя конницу из-под удара, Котян задействовал лучников. Ответный удар степняков, был тоже внушительный. Мощные самострелы были приведены в действие. Трехметровые копья с острыми, тяжелыми наконечниками, насквозь пробивали русские щиты. Но выстояли русские полки и двинулись в атаку. Молниеносным ударом русская конница смяла правый край полков ханских и устремилась в центр. Сотрясая землю и вздымая густую пыль, неслись русские ратники с копьями наперевес в лоб половецким полкам. Сокрушительный удар рязанской конницы смял передовые ханские позиции. Образовалась глубокая впадина в неприятельской обороне.
– Нужно поддержать земляков! – Закричал Евпатий и вместе с Еремеем и Владимирскими полками устремился на правый край обороны степняков, которым командовали Константин и Глеб. Отчаянной атакой встретили кипчаки Владимирцев. Никак не удавалось Евпатию достать братьев. Конница Никиты начала вязнуть в затяжном бою и Евпатий велел срочно выводить ее из центра и занимать удобную позицию. Отведя угрозу от своей конницы, Евпатий и Еремей ослабили натиск на правый край половецкой обороны и вернулись на исходные позиции.
– Ну что, не удается потеснить врага? – спрашивал Ингварь, пользуясь минутой затишья.
– Если только немного. Но первый удар лишил врага значительных сил. Котян не ожидал этого. Видишь, как суетится.
– Котян метался среди своих полков, пытаясь закрыть прорехи.
– Нам тоже нужно хорошо продумать дальнейшие действия.
Оценивая позиции врага, Евпатий во что бы то ни стало, хотел пленить Константина и Глеба. В ту же минуту он поделился своими мыслями с Никитой.
– Плохая идея, дружище! Мы едва избежали окружения, а ты что предлагаешь…? – возмутился тот.
– Никитушка, друг мой! – умолял Евпатий. Нужно захватить этих негодяев! Рязанский народ должен по-своему расквитаться с предателями родной земли.
– Но как, Евпатий? Войско и так отдало немало сил, чтобы потеснить врага.
– Я знаю, но постарайтесь. Я со своим полком, отвлеку на себя часть сил противника, а ты с конным отрядом, пройдешь вон тем леском, – Евпатий указал на небольшую дубраву, тянувшуюся вдоль берега, – и зайдете с тылу.
Никита долго думал над опасным предложением друга, но все же согласился. Повернув конницу, он спустился с холма к самому берегу реки, и пройдя с полверсты, скрываемый тенью деревьев, зашел в тыл правого края половецкого войска. Дружина Евпатия приняла на себя весь натиск противника, задействовав засадный княжеский полк. Ингварь так же с трудом принял безумную идею своего воеводы. Ведь засадный полк, это последняя надежда в битве. Главный расчет был на внезапность.
Удар Русской конницы, там, где его не ждали, внес беспорядок в ряды степняков. Вдавив правый край в центр их войска, конница Никиты спутала планы неприятеля. Началась неразбериха. Половцы в панике начали разворачивать конницу, но узость пространства, не позволяла им выполнить маневр. Давя друг друга, степняки пятились к реке. Угроза нависла над всем половецким войском. Котян сам встал у руководства войска. Освободив пути отступления для элитного войска, он бросил в образовавшуюся брешь оставшиеся у него резервы. Почуяв неладное, братья, прикрываясь сражающимися ханскими отрядами, отступали на безопасные участки. Конница Никиты вновь не смогла прорваться к цели, подошедшие силы половцев вынудили его отступить. Умный и расчетливый Никита не стал рисковать, и поворотил полки назад, выйдя из окружения практически без потерь.