Чтение онлайн

Согласно программе «американского века», составленной Уолл-стритом, хозяйство не только колоний, но и их метрополий должно быть подчинено американскому экономическому плану. Господствующим классам этих подчиненных стран за их сотрудничество была обещана защита от «внешних и внутренних подрывных элементов» и гарантировано участие, хотя и в малой доле, в распределении прибылей. Формально «национальная независимость» всех стран оставлялась в силе. Однако в действительности они должны были отказаться от всего, кроме, быть может, символа на национальном флаге. Народы, подпавшие под господство Уолл-стрита, лишались двух основных свобод: права планировать свою экономику в своих собственных интересах и права отстранять от власти

недостойных правителей. Ни одна страна, за исключением Советского Союза и стран народной демократии, не могла бы теперь произвести каких-либо изменений в своей экономике без прямого или косвенного разрешения США.

Капиталисты Уолл-стрита, точно так же как и рурские капиталисты, ориентируются на войну потому, что они охотятся за такими материальными ценностями, как медь, олово, каучук, марганец, нефть, никель, за дешевой рабочей силой, более емкими рынками, более высокими прибылями, а также потому, что они жаждут добиться мировой гегемонии.

Борьба рурских империалистов за передел мира встречала противодействие со стороны Японии, Франции, Англии, Соединенных Штатов. Империализм США видит в Советском Союзе единственное препятствие на пути к удовлетворению своих беспредельных притязаний на мировое господство. Поэтому мечты Уолл-стрита об «американском веке», как и мечты гитлеровцев о «Третьей империи», имеют в своей основе антикоммунизм и развязывание войны против СССР. Таким образом, после гибели германского фашизма произошло простое перемещение центра антисоветской вражды и интриг из Берлина в Вашингтон. Только так и мог империализм США привести в действие свою программу мировой экспансии и эксплоатации других стран американским капиталом.

Используя антикоммунистическую пропаганду, американский империализм может подкупать и запугивать правительства и поддерживать любые реакционные фашистские режимы. Используя общие планы обороны против воображаемой угрозы «советской агрессии», он может продолжать свое наступление на малые страны и окончательно закабалить их. Возбуждая страх и военную истерию, американская реакция надеется сломить рабочий класс, нанести удар всем прогрессивным силам, объявить коммунистическую партию вне закона, полностью милитаризовать и фашизировать всю страну. Тем временем военные подсчитывают поступающие на склады атомные бомбы, количество которых все возрастает, определяют скорость и число своих бомбардировщиков, готовясь к удару по СССР и другим демократическим странам в войне, разжигаемой фашизмом.

Лечение кровопусканием

До начала второй мировой войны увеличение выпуска продукции в США на 5 млрд. долл. потребовало бы титанических усилий. Задача достижения ежегодного уровня производства в 90 или 100 млрд. долл. оставалась далекой мечтой.

Промышленная продукция США в сравнении с 1929 г. составляла в 1934 г. 68,1 %, в 1935 г.-75 %, в 1936 г — 88 %, в 1937 г.-92 % и в 1938 г.-72 % 1. Таким образом, в результате почти десятилетних усилий, несмотря на государственные субсидии и другие мероприятия в духе Кейнса, американская экономика не достигла уровня производства 1929 г. Депрессия, наступившая после краха 1929 г., была депрессией особого рода: после нее не последовал, как после прежних кризисов, новый период оживления. Общий кризис капитализма, как мы видели, углубил все существующие противоречия между капиталистическими странами. Крайняя нужда во внешних рынках и в переделе мира стала для империалистов еще более настоятельной. Вторая мировая война явилась результатом экономического кризиса, результатом, о котором ни один капиталист не скажет, что он его желал. И все же каждый шаг, приближающий их к войне, вызывал почему-то улыбку на лицах финансистов и промышленников

Влияние войны на капиталистическую экономику можно сравнить с временным облегчением, которое испытывает человек, страдающий неизлечимой болезнью — повышенным кровяным давлением, — после того как ему сделают кровопускание. До начала периода подготовки к войне американская экономика страдала от жестокого перепроизводства. Во всех областях производства накапливались излишки. Склады ломились от товаров, на которые было слишком мало покупателей. Огромные фабрики были закрыты или работали не на полную мощность, тогда как миллионы семейств испытывали нужду в пище, жилье и одежде. Банки разбухли от накопленных денег, между тем как миллионы рабочих за ненадобностью были выброшены на улицу. От длительной безра1 Federal Reserwe Bulletin, June, 1948

ботицы люди деквалифицировались, машины от простоя ржавели. Были применены все виды искусственных возбудителей для того, чтобы удержать экономику от дальнейшего развала.

И вот неожиданно начался процесс кровопускания в виде военных приготовлений. Циркуляция крови немедленно усилилась (производство стало увеличиваться), застойные явления ликвидировались (затоваривание рынка уступило место нехваткам), и на некоторое время создалась иллюзия, будто болезнь прошла. Непреодолимые препятствия, которые целое десятилетие безуспешно пытались устранить деятели «мозговых трестов» и профессора, состоящие на службе у капитализма, были преодолены за несколько месяцев.

Война привела в действие гигантские колеса промышленности. Миллионы до тех пор незанятых рабочих включались в работу. Невиданный поток продукции хлынул из оживших заводов и фабрик. Все это ярко иллюстрировало банкротство и порочность системы капитализма. Все это подтверждало правильность положения марксизма о том, что частная собственность на средства производства — это оковы для производства, лишающие народ материальных жизненных благ, что в мирное время экономика страдает в результате недостаточного потребления и что капитализм может «творить чудеса» только в области производства орудий смерти — товаров, которые пожирают людей, но не могут потребляться людьми.

Новая проблема капиталистического рынка

Когда разразилась война, монополисты жадно расхватали основные военные заказы правительства; на долю 83 крупнейших корпораций пришлась большая часть всех военных контрактов. Однако они опасались дальнейшего расширения производства и противодействовали этому. Они обещали выполнить принятые заказы, но лишь в течение длительного времени. Развертывание американского военного производства на начальной стадии искусственно замедлялось капиталистами. Выпуск продукции стал увеличиваться лишь тогда, когда правительство уступило требованиям крупного капитала и гарантировало ему покрытие послевоенных убытков от так назы163

ваемого чрезмерного расширения производства, а также высокие прибыли, частичный возврат сумм, уплаченных по налогам, беспроцентные ссуды на капитальное строительство, субсидии, преимущественное право покупки построенных государством предприятий и другие льготы.

Тем не менее с ростом военного производства росла и тревога предпринимателей. Удвоение и утроение выпуска продукции, увеличение числа работающих с 40 до 60 млн человек становились для них опасными. На первый взгляд это кажется нелепым. Больше рабочих и больше машин должны были бы означать больше благ для всех. Однако огромное расширение промышленности в военное время в условиях монополистического капитализма в США означало лишь, что несколько сот корпораций, владевших всем достоянием страны, удвоили и утроили свои капиталовложения. Вместо, скажем, 200 млрд. они имели теперь 600 млрд. долл. вложений. Допустим, что можно было бы уговорить капиталистов удовлетвориться 6 % чистого дохода на их вложения; это означало бы, что капиталисты вместо 12 млрд. стали бы присваивать в виде прибылей 36 млрд. долл., отчисляя в свою пользу 6 % дивидендов со «своих» 600 млрд. долларов.

Эти 36 млрд. приблизительно соответствовали количеству товаров, произведенных промышленными рабочими, не получившими за это никакой платы. Это была прибавочная стоимость, произведенная ими сверх их заработной платы. Было ясно, что заработной платы трудящихся нехватило бы на покупку этих товаров. Было ясно также, что если капиталисты в мирное время не сумеют продать эти товары, стоящие 36 млрд., то они не только не получат своих прибылей, но и окажутся лицом к лицу с кризисом. Нераспроданные товары забьют рынок и вызовут снижение цен. Довоенный американский экспорт редко превышал несколько миллиардов долларов в год. Отсюда тревога деловых кругов по поводу возможности послевоенного кризиса, ибо где же, спрашивали они, мы найдем рынки для сбыта товаров стоимостью в 20 или 30 млрд долларов?