Неизбежность бури
Шрифт:
На самом деле входов было три, второй имелся в подвале главного административного здания, однако был завален обломками стен и перекрытий. Третий находился в приземистом одноэтажном здании в дальней части комплекса, рядом с повалившимися бетонными панелями забора, которые теперь открывали широкий проход в подступивший лес, принявший в объятия эту территорию. Окна были предусмотрительно заколочены попавшимися под руку материалами, а у дверей оставили пост охраны. Данное здание приспособили для проведения обмена с другими общинами. Тут был оборудован пандус для принятия и отгрузки товара.
Основную часть жителей убежища составляли работники предприятия, прописанные неподалёку и сумевшие в короткое время сориентироваться, собрать кое-какой скарб и укрыться тут. Изначально население бункера насчитывало чуть больше сотни человек разного возраста. Но позже от болезней, голода и неудачных вылазок сократилось вдвое. Детей рождалось мало, это была непозволительная роскошь в столь тяжёлое время.
Главное местное богатство представляло собой глубокие скважины с заблаговременно подведёнными коммуникациями по очистке воды. Она была вкусная и чистая, и стала единственным годным товаром убежища, на который охотно менялись представители других общин. Благодаря ценному ресурсу община обзавелась оружием, боеприпасами, средствами индивидуальной защиты, прочими полезными для вылазок на поверхность вещами, также продуктами питания и другими предметами, нужными для выживания.
На посту под зданием трансформаторной будки, устроившись за рабочим столом, дежурил Григорий Синцов, но все его звали просто Дед. Это и правда был немолодой уже человек неопределённого возраста: нелёгкая жизнь после удара не располагала к уходу за собой, оставляя силы лишь для сохранения рассудка и простых действий. Ростом Григорий был выше среднего, но из-за сутулости казался много ниже, худощавый, с густыми грязными кудрями на голове под старой шапкой-ушанкой, с густой спутанной и взлохмаченной бородой. Бледное лицо его украшала паутина глубоких морщин, выцветшие глаза слегка слезились. Дед, сгорбившись над столешницей, листал старые газеты, уложенные неровными стопками. Время от времени поднимался и прохаживался вдоль небольшого узкого коридорчика.
В тусклом свете потолочных ламп можно было видеть серые стены, наполовину выкрашенные зеленоватой краской, уже частично осыпавшейся и оголившей истинный цвет бетона. К стене стволами кверху была приставлена старенькая «горизонталка», с треснутым и оттого обмотанным синей изолентой прикладом. Оружием Синцов не пользовался очень давно и брал его с собой только на дежурство – и только потому, что так было положено. Однажды, казалось, целую вечность назад, Дед напросился в рейд на поверхность в надежде поживиться. Но в ходе вылазки по ближайшим домам группа сцепилась на улице со стаей оголодавших псов, хоть и пока без признаков мутации. Те, кому повезло, насилу отбились и кое-как унесли ноги. Того приключения Синцову хватило на всю оставшуюся жизнь, и теперь он предпочитал сидеть тут, в бункере.
Однако в последние дни и в убежище стало неспокойно. Обитатели жили в постоянном напряжении и нарастающем чувстве тревоги. С внешней стороны стен убежища регулярно доносились непонятные звуки и шорохи, – словно кто-то скребётся. Сначала едва различимые, потом они сделались отчётливей и громче. Группа ходоков, отправленных на разведку, ничего подозрительного не обнаружила. Да и пост охраны у третьего запасного выхода и разгрузочной докладывал об отсутствии подозрительной активности на подконтрольной территории.
Дед бродил по коридору с задумчивым и отстранённым взглядом, размышляя, чем это явление могло быть и чем оно могло грозить убежищу. Синцов долго проработал бригадиром на предприятии и припоминал одну историю – без подробностей, конечно, возраст всё же брал своё, и многое уже помнилось смутно. Да и слушал он тогда вполуха, сморённый усталостью, хмелем и духотой «слесарки» в подвале одного из корпусов. К тому же до конца не поверил. Один из слесарей рассказывал под бутылку, что под городом, в том числе и под территорией предприятия, находились старые дренажные сооружения: неширокие, но достаточные для передвижения тоннели, где также пролегало подземное русло реки Симбирки, текущей от северной части города до самой Волги. Окончания этих тоннелей можно было видеть на набережной в периоды сброса воды на Куйбышевском водохранилище – широкие бетонные кольца, вмурованные в забетонированный же склон.
Тогда он счёл эту историю обычным трёпом. Ульяновск не столь велик, чтобы иметь такую развитую сеть подземных сооружений. Однако сейчас всё обстояло иначе, рассказ не казался уже простой болтовней: может, и разгадка крылась именно там? Что если пустыми, осушенными туннелями воспользовались мутанты и теперь стараются добраться до свежего мяса? Всё бы ничего, если бы это были псы, им ни за что не пробиться сквозь толстые стены убежища. Ну а если кто-то другой? Мало ли чего развелось на поверхности. Тем более что ходоки после снятия стресса алкоголем иногда проговаривались об опасных тварях, населивших леса и городские улицы.
Синцов расхаживал по коридору взад-вперёд, заложив руки за спину, сцепив пальцы в замок и прокручивая в голове, стараясь вспомнить в подробностях тогдашнюю беседу. Кажется, говорили и о какой-то группе детей, которой в семидесятые при перестройке центра города к юбилею Ленина каким-то образом удалось попасть в подземный ход, где стены были выложены красным кирпичом. Тот ход заканчивался комнатой с небольшим окном, забранным решёткой, сквозь которую можно было видеть Волгу. А также о том, что многие церкви соединялись между собой подземными туннелями. Шла речь и о так называемом бункере Сталина, и вообще много о чём ещё. Нет, после дежурства он должен обязательно с кем-нибудь это обсудить, высказать свои соображения.
Внезапно ближайшая лампа на стене моргнула и погасла. Как и остальной свет. Такого прежде не случалось. Дед остановился и поднял голову, затаив дыхание, прислушался. В груди медленно разгоралась тревога. Темнота всегда захватывала людей, что называется, с головой, вызывая страх. В глубине убежища на короткое время наступила полнейшая тишина. После чего стали слышны голоса, искажённые страхом. Кто-то кого-то звал, кто-то, крича в темноту, пытался выяснить, что происходит.
Тревога охватила Синцова, он запаниковал. Хрипло и отрывисто дыша, покрывшись холодным липким потом, Дед, выставив руки вперёд и растопырив пальцы, шаркая по полу кирзовыми сапогами, пошёл к столу, где в ящике лежал электрический фонарь в металлическом корпусе с большим круглым рассеивателем. Врезавшись пахом в угол стола, Григорий ойкнул и скривился. Потом, цепляясь за столешницу, обогнул его и нащупал ручку ящика. Потянул. Кроме фонаря, здесь лежали патроны, аккуратно собранные в коробочку, игральные карты, огрызки карандашей, стержни от шариковых ручек и тому подобные мелочи.
Дрожащими руками Дед достал искомое и надавил на маленькую чёрную кнопку. Тусклый жёлтый луч осветил коридор. Поводя фонарём, старик добрался до шкафа позади стола. В шкафу на самодельных крючках из скрученной проволоки висели вещи. Вот противогаз блеснул в ответ окулярами стеклянных глаз и круглой коробкой фильтра. Вот старый брезентовый плащ с глубоким капюшоном. Тут же – потрёпанный, много раз заштопанный и подшитый кожаный патронташ, заполненный латунными цилиндрами самодельных патронов. Григорий положил фонарь на стол, направив луч в чёрный провал коридора. Корпус фонаря по инерции покачался вправо-влево, отчего тени проводов, развешанных вдоль стен, ожили, извиваясь, словно змеи, – и замер. Затянув патронташ, Дед поднял с пола ружьё. Привычным движением сухого пальца с обгрызенным ногтем с щелчком сдвинул рычаг запирания и откинул стволы. Казённик принял два латунных цилиндра и захлопнулся.
А тем временем убежище снова начало оживать. В его глубине замелькали лучи множества фонарей и керосиновых ламп, разгоняя темноту. Послышалось множество голосов и топанье множества ног.
– Так! А ну-ка всем разойтись по комнатам, нечего тут под ногами путаться! – раздался властный голос старшего охраны Ильи Степаныча, которого Дед знал ещё до удара и который уже тогда занимал пост начальника службы безопасности предприятия. Его трудно было с кем-либо перепутать.
– Володь, дуй на первый пост, посмотри, как там Дед, и останься с ним, пока освещение не восстановим. Чего ты головой машешь? Иди, говорю! Встал как пенёк, понимаешь!