Чтение онлайн

Донёсся протяжный скрип железной решётки, служившей первой входной дверью в оружейную комнату, где хранилось совсем новое, ни разу не использованное оружие – в основном автоматы и карабины с боеприпасами к ним; была даже одна снайперская винтовка, правда, с небольшим количеством патронов, РПК с внушительным боезапасом и прочие вещи, выменянные на воду у полицейской общины, которая периодически навещала их.

– Дядя Дед, ты как там, нормально?! – окликнули старика из противоположного конца коридора высоким дрожащим голосом. Юноша с широким ртом, с обритой головой на длинной шее, худой – кожа да кости, в синей спецовке предприятия на несколько размеров больше нужного, неспешно приближался, освещая пространство вокруг себя жёлтым светом керосинки.

– Нормально! – отозвался Синцов, голос его как-то неожиданно осип и предательски дрогнул, а во рту пересохло. Парень в искажённом тенями свете керосиновой лампы показался вдруг уродливым мутантом, неуклюже двигающимся в дрожащем отблеске огонька за мутным стеклом высоко поднятой на руке лампы. Сказывался возраст и нервное напряжение – воображение во власти страха всё что хочешь нарисует.

– Ты это, оставайся тут, никуда не уходи и не боись. Дядя Илья сказал, чтоб я с тобой постоял, пока свет снова не появится. Вместе веселее, – парень растянул губы в дружелюбной улыбке, отчего тень будто разделила его лицо посередине.

Синцов поёжился, холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Володя, что случилось? – Дед кашлянул.

– Не знаю, но ходоки оружейную вскрывать собрались, а потом пойдут к трансформаторной посмотреть. Дядя Илья разогнал всех по комнатам и сказал запереться от греха подальше, пока он не разрешит выйти. – Володя подошёл и встал рядом. На его левом плече на кожаном ремешке висело охотничье ружьё, тускло поблёскивая тёмными стволами.

– Ты, стало быть, ко мне в помощь? – Синцов немного расслабился и смахнул тыльной стороной ладони пот со лба. Хотя этот мальчик в случае опасности станет только обузой и не сможет толком чем-нибудь помочь, но вдвоём и правда не так страшно. Наверное, душа всё-таки чувствует, что не одинока, и ей так спокойнее.

– Ну, вроде того! – Володя поставил лампу прямо на пол, снял дробовик с плеча и, прислонившись спиной к стене, сполз вниз. Усевшись на корточки, он посмотрел на отблески света, оживлённо шарившие по потолку. Положил оружие на колени и замер.

Дед взглянул на него, а потом тоже присел на бетон. Широко расставил ноги – так, чтобы фонарь оказался посередине, и повернул голову туда же, что и юноша.

Неожиданно резким ударом по ушам, многократно усиленные замкнутым пространством помещения, прозвучали хлопки одиночных выстрелов, а затем и треск автоматных очередей. И крики. Крики ужаса и отчаяния. Послышался топот ног, обутых в тяжёлые сапоги. Грохнул взрыв. Пол тряхнуло, с потолка посыпалось.

Володя отреагировал немедленно. Схватив лампу и ружьё, вскочил и пулей рванул на звуки.

– Стой! Ты куда? – крикнул ему Синцов. Мальчишка остановился на миг, колеблясь, но через секунду исчез за углом.

Вновь оставшись один в темноте, немного растерявшись и помедлив в нерешительности, Дед взял фонарь и, перехватив ружьё поудобней, поспешил за юношей – ссутулившись и кряхтя, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Луч фонаря метался из стороны в сторону в такт движению. Паренёк Володя с керосиновой лампой уже скрылся из виду.

Мимо Деда стали пробегать наиболее любопытные обитатели бункера, которые, проигнорировав слова старшего охраны, решили поглазеть на происходящее из первых рядов – а теперь, обезумев от паники, неслись прочь, едва не сшибая Василия с ног. Дед прижался к стене, пропуская людей, и в обнимку с оружием бочком, словно краб, начал двигаться вдоль неё. А в глубине бункера продолжалась стрельба, но уже не такая частая, как в первые минуты. Вскоре стали слышны только одиночные хлопки.

Оказавшись в просторном помещении, Синцов остановился отдышаться, упёрся руками в колени и осмотрелся. Сердце в груди бешено прыгало. Он находился в широком фойе посредине верхнего яруса убежища, откуда расходились коридоры в другие помещения бункера. Лестничный марш, ведущий на нижний ярус, был сразу за решёткой из армированных прутьев, разделённой посередине широким проходом. Со стороны фойе вдоль решётки громоздились зелёные деревянные ящики с разнообразной маркировкой. Ровно освещая помещение, на одном из них стояла керосиновая лампа и отбрасывала на стены причудливые тени.

В проходе между сетками, с оружием на изготовку Володя напряжённо вглядывался в лестничный проём, который начинался в полу, и лишь коротко обернулся на Синцова, когда тот вошёл. С нижнего яруса тянуло дымом, оранжевыми отблесками на зелёной стене мерцало занимающееся внизу пламя.

– Ты слышишь, дядь, больше не стреляют, – повернув слегка голову, прошептал Володя, бросив быстрый, полный ужаса взгляд.

Синцов разогнулся, шумно выдохнул.

– Где все? – просипел Дед. – Надо спуститься и посмотреть, что там. Потушить пожар, а то все сгорим.

– Хорошо, я посмотрю.

– Сейчас, подожди! – Дед подошёл к одному из ящиков и приподнял крышку – обувь. Не то. Приподнял лампу, открыл ящик под ней – тряпьё. Ага, то что надо. – Вот, возьми, прикрой нос со ртом, иначе надышишься дыма. – Старик плеснул на тряпку из фляги немного воды, отжал и передал мальчишке.

Перехватив оружие, Володя приложил к носу тряпицу и осторожно шагнул к проёму, перегнулся через перила, заглянул вниз и двинулся дальше. Идя по лестнице, юноша откидывал длинную нестройную тень, которая вытанцовывала какой-то дикий танец, повинуясь открытому пламени на нижнем ярусе убежища. Дед наблюдал, как юноша спускается, и вот уже парень скрылся из виду – были слышны только шаги. Потом стихли и они. Наступила тишина. Слишком долгая, затянувшаяся тишина.

– Володь, ну что там?! – хотел крикнуть старик, но голос от страха дрогнул, и последние слова он прохрипел.

Прошло несколько долгих минут, но снизу по-прежнему не доносилось ни звука. Тишина словно охватила весь бункер, давила на уши. Слышалось только собственное сердцебиение и хриплое дыхание. Взяв фонарь в левую руку обратным хватом и направив его луч вперёд, Дед положил стволы ружья на локтевой сгиб и осторожно двинулся к лестнице. Выступившая на лбу испарина холодными каплями начала стекать на глаза.

– Вова, не пугай меня, ты как там? – дрожащим голосом попросил Синцов.

В ответ внизу резко, словно задули пламя свечи на торте, потух огонь, потянуло сквозняком. Провал лестничного марша охватила темнота, густая, словно вода. В один миг она заполнила нижний ярус и подступила к краю провала, готовая выплеснуться и затопить всё убежище. Неожиданно закружилась голова, в животе замутило, стены будто стали давить на Синцова со всех сторон, он почувствовал себя таким маленьким – единственным человеком на всей земле. В сердце закралось невероятное отчаяние, слёзы покатились из глаз… Страх сковал старика, тело отказывалось подчиняться ему, застыло как изваяние.

Словно в чёрно-белом кино, из жидкой темноты нижнего яруса длинной тенью медленно и неслышно выросли сухие корявые ветки. Хотя нет, не ветки. Что-то эластичное, но достаточно крепкое. Множество упругих жгутов и жгутиков. Шевелясь, словно копна чёрных волос, они, извиваясь, карабкались вверх, ощупывая ближайшее окружение, ползли по стенам, обматывались вокруг перил. В жёлтом свете керосинки поверхность щупалец блестела, переливаясь красно-бурыми оттенками. В спутанном клубке показались обрывки одежды, испачканные бурой массой, куски плоти.