Чтение онлайн

Эва поднимает руку ладонью ко мне.

— Избавь меня от психиатрии, Фрейд. Тебе платят за то, чтобы прикрывал мне спину, а не подслушивал мои разговоры. И сними солнцезащитные очки, ладно? В помещении! И выглядишь нелепо.

Опускаю голову, так что оказываюсь с ней нос к носу.

— Можешь оскорблять меня сколько угодно, но не отталкивай единственного друга, который у тебя есть. Похоже, она единственная, кому не наплевать, и если ты так к ней относишься, я не могу понять почему.

Поворачиваюсь и оставляю ее там с разинутым ртом, прежде чем девушка успеет выплюнуть еще немного яда. Ей явно больно, и Дианна задела за живое, упомянув об этом парне Эрике, но это не дает ей права огрызаться на всех вокруг.

Моя сестра преподала мне этот урок.

Я был в полном раздрае после смерти мамы. Злой на весь мир, извергающий ненависть на каждого, кто оказывался рядом. Если бы не моя сестра, не уверен, что смог бы самостоятельно выбраться из темноты. Я бы, наверное, закончил так же, как мой отец.

Если я уже не такой, как он.

Звоню Джен не так часто, как следовало бы. Прислоняюсь спиной к стене и достаю из кармана телефон, набирая номер Джен.

Из динамика доносится тоненький голосок моей племянницы.

— Привет, дядя Грэм

— Привет, Гвенни. Как твои дела?

— Все хорошо. Скучаю по тебе.

Усмехаюсь над ее шепелявостью.

— Я тоже скучаю по тебе. Ты потеряла еще один зуб?

— Да, у меня выпал верхний зуб! Тот, что побольше, который впереди.

— Он самый дорогой. Сколько тебе дала Зубная фея?

— Всего два доллара. Мама говорит, что Зубная фея мелочится. Наверное, у многих детей выпадают зубы, а у нее не хватает денег, чтобы заплатить за них. Дядя Грэм, зачем Зубной фее вообще нужны все наши зубы? Что она с ними делает?

— А что, по мнению твоей матери, она с ними делает?

— Она думает, что Зубная фея собирает их, чтобы построить себе замок. Но я считаю, это жутко. С чего бы ей хотеть жить в замке из зубов? Это не очень-то гигиенично.

Заливисто смеюсь, запрокидывая голову назад.

— Ты имеешь в виду санитарные условия. И ты права. Это не очень гигиенично. Думаю, твоя мама немного сходит с ума.

Она хихикает.

— Мамочка, дядя Грэм думает, что ты ку-ку.

— Скажи ему, что это взаимно, — говорит она, беря трубку. — Привет, братец. Мило с твоей стороны позвонить своей дорогой младшей сестре.

— Прости. Папа поручил мне важное дело, и у меня была напряженная неделя.

Джен вздыхает.

— Я бы хотела, чтобы ты нашел другую работу.

— Если бы мог найти ту, где платят лучше, я бы это сделал.

— Над каким делом сейчас работаешь?

Почесываю щетину на подбородке, неуверенный в том, как много мне следует говорить.

— Дело особой важности. Платят хорошо. Могу выслать тебе чек по почте в конце месяца.

Она молчит. Видимо, хочет сказать мне, что я не обязан посылать ей деньги, но знает, что они ей нужны. Поэтому вместо этого ничего не говорит.

— Давай пообедаем, когда закончу с этим делом, — говорю я. — Скучаю по тебе и Гвенни.

— Мы тоже скучаем, старший братик. Просто дай мне знать, как освободишься.

Когда я буду свободен.

Свободен от этой работы. Свободен от удушающей хватки отца. Я отсчитываю секунды, чтобы избавиться от всего этого. Мой взгляд скользит по Эве.

Но я не хочу избавляться от нее.

ЭВА

Я СЕГОДНЯ НЕ В НАСТРОЕНИИ КУДА-ТО ИДТИ.

Вместо этого планирую свидание с ежевечерним принятием ванны — роскошь, которую не считаю само собой разумеющейся.

За деньги счастья не купишь, но на них можно купить здоровенную ванну, в которой можно понежиться, когда жизнь становится тяжелой.

Я насыпаю половину пакетика английской соли и размешиваю ее ногой, прежде чем опуститься в горячую воду. В промежутке между планированием этого мероприятия и похмельем от текилы у меня раскалывается голова, а мышцы напряжены до предела.

Это также может быть как-то связано с моей ссорой с Дианной ранее, и еще больше от слов, которыми Грэм отругал меня.

Перешла все границы дозволенного с подругой. Признаю это и извинюсь перед ней завтра. Периодически мы ссоримся. Она задевает за живое слишком сильно, и я отстраняюсь. Мы дружим уже много лет. И проходим через подобное снова и снова.

Но Грэм не имел права вмешиваться в мои дела.

Неважно, насколько правдивы были его слова.

Я срываюсь, когда расстроена. Это защитная реакция. Но никто никогда не указывал на это. «Это же Эва», — говорят они. Люди называют меня сукой или твердолобой, и я не поправляю их. Так проще. Проще, чем объяснять им, почему все время такая злая. Проще, чем открыться и впустить их внутрь.

Никто не смеет вставать на моем пути. Никто меня не отчитывает. Но Грэм видит меня насквозь, как будто сделана из стекла, и он ставит меня на место.

Он начинает раздражать меня.

Я практикую глубокое дыхание и пытаюсь очистить разум, чтобы расслабиться. Но независимо от того, сколько раз начинаю все сначала, мои мысли продолжают возвращать меня к этим чертовым зеленым глазам и мужчине, которому они принадлежат.

В нем есть что-то такое, что привлекает мое внимание, и это нечто большее, чем выпуклые бицепсы и красивое лицо.

И пленительные нефритовые глаза, и волосы, достаточно густые, чтобы можно было их накрутить, и пухлые губы, ради которых отдала бы свою левую ногу, и…

Вы поняли смысл.

Грэм великолепен, но меня тянет к нему на более глубоком уровне.

Он не похож на людей из моего мира. Часто мне напоминают, что я тоже не такая, как эти люди. Не Дианна, как бы сильно ее ни любила. Даже мой собственный отец.

Эрик был моим человеком, но он бросил меня здесь одну.

Я знакома с Грэмом всего пару дней, но кажется, что знаю его гораздо дольше. Он видит меня так, как никто другой.