Чтение онлайн

— Все будет под контролем. Ты получишь свои деньги.

— Речь идет не только о деньгах. Я собираюсь вернуть то, что принадлежит мне. Заберу империю и построю свою собственную прямо на его могиле.

Содрогаюсь от того, насколько психически нездорово это звучит. Не думал, что годы одержимости чем-то могут так подействовать на мужчину.

Не говоря больше ни слова, я забираю у него конверт и выхожу из кабинета, убедившись, что дверь за мной захлопнулась.

Он ненавидит, когда я так делаю.

Возвращаюсь в свою квартиру, надеясь, что свежий осенний воздух успокоит годами сдерживаемое разочарование и обиду, кипящие у внутри.

Раньше мне нравилось жить в Бруклине. Это все равно что жить на Манхэттене, только дешевле.

Потом папа перенес свой офис меньше чем на милю отсюда, потому что не дай Бог, чтобы у меня было что-то по-настоящему мое.

Придя домой, беру бутылку «Джека Дэниелса» с кухонного стола, прежде чем рухнуть на диван, и открываю папку, лежащую на коленях.

Снимок лица мгновенно привлекает мое внимание — фотография, прикрепленная к внутренней стороне обложки.

Длинные волосы цвета воронова крыла обрамляют ее идеальное лицо в форме сердечка. С фарфоровой кожей и пухлыми розовыми губами — просто красавица. На ней кепка и платье, фотография сделана с ее выпускного в старшей школе в прошлом году. На первый взгляд она выглядит как самая обычная девушка.

Но меня учили смотреть глубже.

Ее темные глаза пристально смотрят на тебя, и я замечаю в них игривость. В сочетании с тем, как губы изгибаются в ухмылке, это почти, как если бы она подбивала вас на что-то. В ней есть какая — то перчинка, проблема висит прямо на поверхности. И чем дольше смотрю на фотографию девушки, тем больше хочется узнать поближе.

Эванджелина Монтальбано.

Красивое имя. Девятнадцать лет. Родилась и выросла на Манхэттене, уроженка Нью-Йорка, как и я. Просматриваю остальную информацию в ее досье и затем издаю стон. Она участвует во множестве благотворительных организаций, а свободное время проводит за покупками и на вечеринках со своими элитными друзьями.

Осушаю бутылку виски, позволяя обжечь горло. Богатые сучки вроде Эванджелины все одинаковы. Используют благотворительность, чтобы скрыть тот факт, что они заносчивы и эгоцентричны. Полагаю, я не могу их винить. Им уже все было передано и так. Эта принцесса с Парк-авеню не знала, что такое выполнять тяжелую работу, если бы она со своей идеальной попкой от занятия пилатесом, попала в безвыходную ситуацию. Ее самой большой проблемой в жизни, вероятно, была заусеница.

Но эта работа не для нее.

Отец Эванджелины владеет многомиллионной корпорацией. Энтони Монтальбано — один из самых богатых людей в городе. Он также был лучшим другом моего папы.

По словам родителя, Энтони неожиданно вывел свои деньги из бизнеса, который они начали после колледжа, и сбежал с папиной девушкой. Это было целую жизнь назад, но вам лучше поверить, что мой отец помнил это до сих пор. Он затаил обиду, как питбуль в матче по перетягиванию каната.

Все, о чем говорит папа, — это о том, как его предали, что это он должен был управлять компанией стоимостью в миллион долларов, а не сборщики счетов и мертвая жена.

Для него это не просто работа. Это уже личное.

Это месть.

Инструкции в папином плане ясны: изображать телохранителя Эванджелины. Следить за ней днем и ночью и тем самым проникнуть в ее дом. Собрать любую информацию об Энтони Монтальбано и его окружении. Добыть все дерьмо, найти скелеты в шкафу. Все, что мой отец может использовать для шантажа.

Звучит достаточно просто. Но у меня остается один вопрос, когда набираю номер своего отца и прижимаю телефон к уху.

— Грэм, — отвечает он. — Я так понимаю, ты просмотрел досье девушки.

— Как мы убедим Энтони нанять меня в качестве ее телохранителя?

Мой отец хихикает, и по мне пробегает холодок.

— О, мы будем очень убедительны…

***

Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ДЕЛАЮ ЭТО.

Вздыхаю, натягивая шерстяную лыжную маску на лицо. Это что-то новенькое для меня.

— Готов? — спрашивает Томми.

— Как будто есть выбор.

Рука Томми в перчатке похлопывает меня по плечу.

— Не волнуйся, Джи-мэн. Мы с Клеммонсом сделаем всю работу. Ты просто как поддержка в этой поездке.

— Почему, кстати? Почему мой отец хочет, чтобы я был здесь?

Он пожимает плечами и натягивает маску на место. — Мне платят недостаточно, чтобы задавать вопросы.

И Томми недостаточно умен, чтобы задать правильные вопросы.

Папа платит этим парням за то, чтобы они выполняли его грязную работу как лакеи.

Сплошные мускулы и никаких мозгов.

Клеммонс свирепо смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Только не болтай. Девчонка не должна знать твой голос. Босс оторвет нам задницы, если мы все испортим.

Я прекрасно это понимаю.

— Давай просто покончим с этим.

Словно по сигналу, стеклянная дверь распахивается, и из бара выходит Эванджелина Монтальбано. Внимательно наблюдаю, как она достает связку ключей из заднего кармана и с важным видом направляется к красно-черному мотоциклу «Кавасаки», припаркованному перед нашим фургоном.

Да, мы находимся в затемненном фургоне для педофилов в лыжных масках.

Но не в этом дело.

Эванджелина натягивает шлем на свои волосы с темно-рыжими прядями, которых я не видел на фотографии. Укороченный черный топ на бретелях плотно облегает ее грудь, открывая крошечный животик и сверкающее кольцо в пупке. Что больше всего удивляет, так это татуировка на левой руке: лицо женщины-воина, отмеченное боевой раскраской под глазами, внутри головы льва. Девушка перекидывает ногу через мотоцикл, рваные джинсы заправлены в черные армейские ботинки, и наклоняется, чтобы взяться за руль, открывая нам великолепный вид на ее пухлую, круглую задницу.

— Вау, — говорю на выдохе.

Вот что я уловил на ее снимке.

Томми хихикает с пассажирского сиденья.

— Чертовски горячо, да?

Горячо — не то слово. Слишком обобщенно.

Эванджелина сногсшибательна. Великолепна.

Она — гравитационная сила, притягивающая меня к себе. И совсем не похожа на принцессу с Парк-авеню.

Больше похожа на Барби-байкершу.

— Поехали, парни.

Клеммонс поворачивает ключ в замке зажигания и ждет несколько секунд, прежде чем поехать за мотоциклом Эванджелины. Машина встает позади нее на пару минут, следя за каждым поворотом. Она то въезжает в поток машин, то выезжает из него, меняя полосу движения без сигнала, из-за чего нам трудно за ней угнаться.

Затем девушка резко сворачивает в переулок.

— Куда она едет? — спрашиваю я, наклоняясь вперед.

— Черт возьми, если бы мы только знали, — говорит Томми.

Клеммонс пожимает плечами.

— Давайте посмотрим, куда держит путь эта принцесса.

Мы приезжаем на строительную площадку и упираемся в тупик, перегороженный оранжевыми конусами. Эванджелина резко останавливается, поднимает свой байк, снимает шлем и топает к бамперу нашего фургона.

— Я знаю, что вы следите за мной! — кричит она.