Чтение онлайн

Чертовски жаль, что авиаторы закрывают его глаза от меня. Держу пари, они такие же темные, как и его брови, которые опущены книзу и сведены вместе в виде перманентной завитки.

Следую за ним взглядом, когда парень шагает к моему отцу и крепко пожимает его руку. Он двигается с естественной физической доминантностью, которая привлекает ваше внимание.

И, конечно, притягивает и мое тоже.

Этот мужчина прекрасен.

Подождите, нет. Что я хотела сказать, так это:

— Ты, черт возьми, издеваешься, пап? Хочешь, чтобы этот парень ходил за мной по пятам весь день?

Родитель потирает виски маленькими круговыми движениями.

— Следи за языком, Эванджелина. И да, я правда хочу, чтобы этот парень повсюду следовал за тобой. Мистер Картер защитит тебя.

— Мне не нужна защита!

— Ты видела себя?

Я закатываю глаза.

— Это Манхэттен. Людей постоянно грабят.

— Ты не они. Ты моя дочь. И на тебя никто не нападал. Они схватили, причинили боль и бросили прямо перед нашим зданием. У них была другая цель, и я не намерен давать им второй шанс.

Разочарованный рык вырывается у меня из горла. С ним бесполезно спорить. Я сдергиваю свою кожаную куртку со спинки стула и прохожу мимо отца, как ребенок.

Он нанял мне няню — с таким же успехом могла бы подыграть ему.

— Куда ты? — Папа вскакивает на ноги.

— Какое это имеет значение? Теперь есть Тор, который присматривает за мной. Буду в целости и сохранности, черт возьми.

Я не жду, пока он ответит, разворачиваюсь и вылетаю из дверного проема.

Позади меня в холле раздались тяжелые шаги.

Останавливаюсь.

Он тоже.

Иду пешком.

Парень следует по пятам.

Заворачиваю за угол.

Тот тоже заворачивает за угол.

Ускоряюсь. Он ускоряется.

Это уже раздражает.

Я резко разворачиваюсь и врезаюсь в стальную грудь телохранителя.

— Тебе обязательно идти так близко ко мне?

— В некотором роде такова моя работа. — У него глубокий голос, соответствующий добротному телосложению.

— Что ж, это отстойно.

Он непримиримо пожимает плечом.

Я упираю руки в бока.

— Послушай, можешь вернуться туда, откуда пришел. Ты здесь не нужен.

— Я выполняю приказы только твоего отца.

— А я нет. Я умная, способная девушка, и могу сама о себе позаботиться.

— Если ты такая умная, тогда почему поехала по темному переулку и пыталась противостоять головорезам, которые преследовали тебя?

Вздергиваю подбородок, игнорируя тот факт, что парень прав.

— У меня была плохая ночь, и я приняла глупое решение. Этого больше не повторится.

— К счастью для тебя, буду рядом, чтобы убедиться в этом.

Повезло. Ха!

Еще одно рычание вырывается из моего горла.

Его пухлые губы подергиваются.

— Начинаю понимать, почему у тебя на плече татуировка со львом.

— О, ты даже и близко не знаешь меня, Здоровяк. — Вторгаюсь в его личное пространство и с каждым словом тычу его в грудь. — А теперь. Черт возьми. Отвали.

Мои волосы рассыпаются по плечам, когда поворачиваюсь и несусь к лифту. Вхожу внутрь, ожидаю, что телохранитель последует за мной, но он этого не делает. Просто стоит там, как статуя, со стоическим выражением на своем сурово красивом лице.

Разве я сказала «сурово красивом»?

Я имела в виду раздражающем. Кто носит солнцезащитные очки в помещении?

Когда добираюсь до вестибюля, его нигде не видно. С самодовольной улыбкой надеваю кожаную куртку и толкаю вращающуюся дверь, вдыхая полной грудью нью-йоркский воздух.

Пахнет свежим мусором, но все же этот город — мой дом.

Было ли похищение самым страшным моментом в жизни?

Да. Но я не позволю этому остановить меня.

Не дам страху управлять мной.

Заставляю себя пройти несколько кварталов до «Старбакса», сжимая в ладони перцовый баллончик, не обращая внимания на боль в груди. Мышцы тела напрягаются каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко, а это происходит буквально на каждом шагу. Жители Нью-Йорка не знают, что такое личное пространство. С более чем 1,6 миллионами человек, втиснутых на остров длиной всего 13,4 км, мы натыкаемся друг на друга, как крупный рогатый скот массового производства.

Только когда захожу в кофейню, плечи расслабляются и дыхание выравнивается. Моя лучшая подруга Дианна машет мне, когда подхожу к нашему обычному столику у окна, но ее улыбка исчезает, когда бледно-голубые глаза опускаются на очевидное фиолетовое пятно на моей щеке.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я плюхаюсь в кресло, напротив.

— Все хорошо.

Дианна наклоняется вперед и ее светлые локоны рассыпаются по плечам.

— У тебя огромный синяк на лице.

— Прошлой ночью на меня напали. Ничего особенного.

Ее брови доходят до линии роста волос.

— Ничего особенного? Эва, что случилось?

Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.

— Два чувака в фургоне пытались проследить за мной до дома после того, как я оставила тебя с Уиллом в баре. Потом подъехала к строительной площадке и спросила их, почему они следят за мной.

— Зачем? Ты с ума сошла? — Ее рука взлетает вверх, ладонью ко мне. — Забудь. Не отвечай на этот вопрос. Я уже знаю ответ.

Показываю ей язык, как проказник.

— Как бы то ни было, они выскочили из фургона «Крипер» в лыжных масках, и вот тогда я попыталась отбиться от них. Один удерживал меня, в то время как другой вырубил, отсюда и синяк.

Потираю запястье под столом, все еще ощущая неумолимые пластиковые стяжки, которыми связали мои запястья.

— Потом они бросили меня на тротуаре возле дома.

Диана ахает, прикрывая рукой рот.

Пожимаю плечами и делаю глоток своего латте, который она заказала раньше, пропуская ту часть истории, когда папа настоял, чтобы врач осмотрел меня с помощью набора для изнасилования.

— Я просто хочу быть уверен, — сказал он.

Отец и не подозревает, что этот набор почти так же агрессивен и унизителен, как и само изнасилование.

Но я бы солгала, если скажу, что такая мысль не приходила в голову. Мне было противно просыпаться в замешательстве, неуверенной в том, что над моим телом издевались, пока была без сознания.