Чтение онлайн

— И как прошли соревнования, Ванечка?

— Нормально. У меня из винтовки все пять пуль легли в десятку, а из «Нагана», пять в десятку и одна в девятку. У младшего политрука всё намного хуже. Из винтовки он только один раз попал в мишень, а из револьвера три раза, но все попадания в пятерки и шестёрки. Про бег и говорить не хочется. Я пробежал весь указанный путь, а младший политрук выдохся на первой четверти пути. За ним потом двух бойцов посылали, чтобы помочь ему назад вернуться. Так что я победил. Теперь когда наших артельщиков призовут в армию, то они сразу пойдут служить в сержантских званиях. Те, кто раньше успел получить боевой опыт, станут сержантами и старшими сержантами, а кто ещё не участвовал в боях, получат звание младшего сержанта. Все уже сдали необходимые экзамены.

— Так ежели всё закончилось хорошо, чего ты хмурился?

— Так по мне-то ничего не ясно, отец. Когда подводились итоги военных сборов, младший политрук выступил перед командирами с ходатайством, против присвоения мне сержантского звания, хотя у меня все зачёты и нормативы сданы на «отлично». Окончательное решение будут принимать когда старший политрук вернётся.

— Ну и не переживай в таком случае. Начальник младшего политрука вернётся, ознакомится с твоими результатами и примет верное решение. А теперь иди отдыхать, Ванечка. На завтра дел много запланировано…

Поселение «Урманное». В Алтайском Белогорье.

Проснувшись утром, я не обнаружил рядом с собой Яринки. Куда она могла уйти в такую рань, мне было не понятно. Единственная мысль пришедшая на ум, подсказывала, что возможно опять кого-то спозаранку привезли в нашу поселянскую больничку. Выйдя во двор я заслушался пением птиц, и полной грудью с наслаждением вдыхал утренний воздух наполненный лесными запахами. Посетив баньку, я не спеша привел себя в порядок и направился завтракать в летнюю трапезную. В ней я увидел младшего сына Ивана, который готовился что-то пожарить на чугунной сковородке.

— Доброго утра, Ванечка, — поздоровался я с сыном. — Ты никак решил на завтрак зайчатинки пожарить?

— И тебе доброго утра, отец. Ты ошибся, я не зайчатину, а рыбку сейчас буду жарить.

— Енто кто из артельных рыбаков с тобой уловом поделился? Наверное Мирослав или Стась?

— Никто со мной уловом не делился. Я сам на утренней зорьке хорошо порыбачил. Поклёвка дюже хорошая была, так что я два полных ведра рыбы наловил.

— Что-то я раньше не замечал у тебя желания рыбачить, Ванечка?

— Так у меня тяга и желание, к рыбному лову, на прошедших военных сборах обнаружилась. Командование же мне на охоту ходить не дозволяло, вот я и сподобился, пока все в палатках спят, каждую утреннюю зорьку с удочками в руках встречать. Благо речушка недалече от наших палаток протекала. Ну не мог я без дела находиться, вот и нашёл себе занятие по душе, и оно мне дюже понравилось.

— А отцы-командиры не против твоей рыбалки были?

— Нет, отец. Ведь большая часть моего улова к ним на обеденные столы уходила. Вот они и не стали запрещать мне рыбачить.

— Понятно. Сынок, давай я тебе помогу остальную рыбу почистить? — предложил я Ивану.

— Так я уже всю рыбу почистил, когда домой возвернулся. Зараз пожарю нам троим рыбки на завтрак, а остальная пойдёт для ухи на обед. Всю требуху и мелкую рыбёшку я уже отдал Урчане с её новым потомством. Если хочешь с ними пообщаться, то всё рысье семейство кушает за нашей летней трапезной.

— Ну и пусть спокойно кушают. Не буду им мешать. Пообщаться мы завсегда успеем. Ты мне вот что скажи, Ванечка. Ты чего енто вчерась допоздна у себя в комнате свет жёг? Важное дело какое на будущее продумывал али решил почитать что-то интересное на ночь глядючи?

— Да в большом старом сундуке мне старинные харатейные книги на глаза попались, вот я и решил вспомнить, как рунические письмена читать и глубинные образы их воспринимать. Я ведь, отец, многие старые тексты, рунами писаные, больше шести лет в руках не держал. Вот и решил освежить свою память.

— Темнишь ты что-то, Ванюшка, ох темнишь, — сказал я сыну улыбаясь, — да ладно, пусть так будет, как ты сказал. Ежили надобность в рунах образовалась, то читай себе на пользу. Ты мне вот что скажи… Мать-то куда рано утром ушла?

— Так её в больничку спозаранку вызвали, кого-то в Лесхозе опять брёвнами покалечило, вот их к нам на подводах в больничку и привезли. Обещала подойти к началу завтрака, — сказал мне Иван, и положил на большую разогретую на огне сковородку, несколько рыбин, которые он успел обвалять в муке.

— Погоди, Ванечка. В каком ещё «Лесхозе»? — спросил я, впитывая появившиеся ароматные запахи, исходящие от летней печи.

— Так власти ещё прошлой осенью, в соседней деревне Лесхоз организовали. Они валят лес на среднем и дальнем урмане. Я ведь навроде бы тебе уже рассказывал, что когда мы охотились на среднем урмане, то повстречали трёх деревенских парней. Они ловчие петли и силки на зайцев в лесу проверяли, — спокойно ответил сын, переворачивая ножом и деревянной лопаточкой рыбу на сковородке. — Енти самые парни в соседней деревни проживают, а работают они в Лесхозе на лесозаготовках. Ты вспомни, отец. Я тебе тогда ещё рассказывал, что енти трое парней не хотят идти служить в армию, и тем паче сражаться за нынешнюю Советскую власть, ибо все их семьи от ентой самой власти пострадали…

Что дальше хотел сказать сын я так и не узнал, ибо в летнюю трапезную зашла моя Яринка. Увидев пришедшую матушку, Иван сразу прекратил что-либо говорить, ибо он прекрасно знал, что Яринка не любит когда при ней ведутся разговоры о политике. Поэтому Ванечка со всем усердием сосредоточился на рыбе, источающей умопомрачительные запахи. По хмурому лицу Яринки было понятно, что у них в больнице что-то произошло.

— Лада моя, что у вас там в больничке случилось? Неужели кто-то из привезённых больных селян помер?

— Никто у нас пока не помер, Демидушка, — устало ответила Яринка, — но до смертного случая, от сердечного приступа, чуть дело не дошло.

— Так что случилось-то?

— Арина наша отличилась. Она в ночь в больничке дежурила, с двумя молодыми лекарками. К нам ещё затемно привезли на подводах из Лесхоза шестерых мужчин, их лесинами придавило и покалечило. Там пятеро рубщиков было и один охранник. Вот ентому мужчине, в военной форме, наша Арина и заявила, что ему «ноги по колено отрезать придётся». А у него на ногах были всего лишь сильные ушибы и две небольшие кровоточащие раны. Видать ему сухими сучками кожу на голенях порвало. От услышанного охраннику из Лесхоза плохо стало, он сначала весь побледнел, а потом и вовсе сознание потерял. Хорошо ещё, что одна из девчат-лекарок за мной быстро сбегала, и я успела ентого лесхозовского охранника в чувство привести, иначе бы он от сердечного приступа помер. Арину я сразу же домой отправила, и запретила ей появляться в больнице, пока мы ентих шестерых не вылечим. Не понимаю, что на неё нашло?!

— Возможно, она до сих пор не может простить, тем кто носит военную форму, гибели своего мужа на зимней войне.

— Так Финская война ещё весной закончилась, да к тому же, ентот лесхозовский охранник, к ней вообще никакого отношения не имеет.

— За такие деяния надобно наказывать по всей строгости. Иначе сама знаешь, что о нашей больничке все окрестные селяне говорить будут. Они быстро все старые слухи про Ведьмовскую деревню вспомнят и по соседям разнесут. Думаю, Ярина, ты для начала, должна забрать у Арины все документы о прохождении медицинских курсов при нашей поселянской больнице. Пусть ей енто послужит уроком на будущее.