Чтение онлайн

Район дальнего урмана. В Алтайском Белогорье.

Свежий лесной воздух и вступающая в свою силу осенняя пора, начинающая менять окраску дальнего урмана, как всегда навевали у меня прекрасное настроение. Когда до ягодной полянки нам оставалось пройти по лесной тропинке каких-то десятка два саженей, красавица Урчана резко остановилась и принюхалась.

«Что случилось, Урчана?», — мысленно спросил я рысь.

«Впереди опасность. Ветер до меня донёс сильные запахи чужаков. Двое чужих затаились на краю поляны в дальних кустах. От них веет злобой».

«Понял тебя, красавица. Спрячься, а я пойду проверю, кто тут на нас с тобой охоту устроил».

«Хорошо».

Переведя свой защитный кокон в режим невидимости, я начал обходить стороной лесную тропинку ведущую к ягодной полянке с родником. Когда я почти добрался до дальнего кустарника дикой смородины, о котором меня предупреждала Урчана, то сначала до меня лесной ветерок донёс запахи давно не мытых тел, а потом, из ближайших кустов послышались тихие голоса.

— Ну, что ты там притих, Француз? — спросил старческий голос. — Кого ты там узрел, погоню из мусоров али ещё кого?

— Да непонятка какая-то, Клест, — ответил ему более молодой голос. — Сначала кто-то по тропе неслышно шёл в нашу сторону, а потом вдруг растворился в воздухе и исчез. Не нравится мне вот такой расклад, особенно на чертовщине замешанный.

Подойдя вплотную к кустам, я увидел двоих, седого старика в деревенской одежде и парня, который был одет как городской щеголь. Видать, молодой парень всем своим видом старался оправдать данное ему прозвище «Француз». Всё бы ничего, вот только обрез из винтовки, который держал в руках молодой, мне очень не понравился, ибо он целился в сторону лесной тропинки.

— А я тебя предупреждал, Француз, — сказал седой старик, растирая свою ногу, — что этот урман нужно стороной обходить, но ты же мне не поверил, что тут чертовщина всякая творится.

— Клест, ты хоть и авторитетный вор, но мне голову туманить чертовщиной не надобно. Это вам, ворам, стволы в руки брать не по масти будет, а я любого с винтаря завалю, даже чёрта.

— Мы стволы в руки не берём, так как нам головой полагается думать, в отличие от других, а вот ты зря чёрта помянул. Это тебе аукнуться может. Ты тут присмотри за тропинкой, а я по нужде ненадолго отойду.

— Не ожидал я, что такого авторитетного вора, какая-то чертовщина до нужды доведёт. Иди, справляй свою нужду, а меня не пытайся запугать, пуганый уже…

Дальше я не стал слушать парня, а просто нанёс ему удар прикладом «Винчестера» в голову. Тот без сознания распластался на земле, а обрез выпал из его рук. Убрав оружие в потаённый карман кокона, я снял невидимость на защитной одежде.

Увидев как я появился прямо из воздуха, вставший вор опешил, и похоже даже забыл про свою больную ногу.

— Ну здравствуй, Клест, — поздоровался я со стариком. — Что опять нога к перемене погоды ныть начала? Я смотрю, ты так и не научился, за столько лет, подбирать себе напарников.

— И тебе здравия, мил человек, — немного пришёл в себя старик. — Вот только я не помню, чтобы мы раньше встречались. Я тебе даже больше скажу, за всю прожитую жизнь, меня память никогда не подводила. Как меня звать, ты мог и сейчас услышать. А вот твои слова насчёт выбора напарников и упоминание про мою больную ногу заставляют задуматься. Может подскажешь, где наши пути-дорожки пересекались?

— Отчего же не подсказать, старому знакомцу, подскажу. Наши пути-дорожки пересекались, когда ты отправился с дружками на дело, и на лесной тропе свою ногу подвернул, пока Калёный искал старую гать через болото. Видать, с тех давних пор, тебя судороги и тянущие боли в ноге постоянно мучают перед переменой погоды. А насчёт выбора напарников, ты наверное уже и сам смог догадаться. Что выбор Рваного, в старые времена, что выбор Француза нынче, мне говорит лишь одно, что разбираться в людях ты так и не научился, Клест. Последний Иван не понял бы такого безалаберного подхода к делу. Вот ты только что мне сказал, что тебя «память никогда не подводила», а как же так получилось, что ты совершенно забыл сказанное Калёным? Ведь он же предупреждал, когда вы грелись у костра, и вынутого из ловушки зайца жарили, что «Тут недалеко Ведьмовская деревня средь урмана стоит, а живут в ней, лишь ведьмы и колдуны. Чужих людей они вообще не празднуют, и в своих урманных лесах видеть не желают». Ну как, теперь вспомнил?

— Погоди, мил человек. Дай минутку, чтобы порядок в мыслях навести. Ежели ты сказал про Калёного и Рваного, не забыв напомнить о том, где и когда я свою ногу повредил, да ещё и Ивана Иваныча мимоходом упомянул, то напрашивается лишь один вывод! Что я сподобился лицезреть перед собой Князя Ведьмовской деревни, который порученное дело вместо нас сделал. Я прав?

— Прав, Клест. Память тебя действительно не подвела. Так что, со свиданьицем. Ты как, ещё по нужде хочешь сходить али прошло уже всё?

— Да мне и не требовалось до ветру, вообще-то. Это я для Француза сказал, чтобы пока он тут лежит, мне удалось бы подальше уйти. Недалеко мужики лес валят, вот и не хотелось мне, чтобы они нас вместе видели.

— Странно мне слышать, Клест, что ты своего напарника бросить решился. Чем он тебе так не угодил?

— Да не напарник он мой. Залётный мокрушник, причём мутный какой-то. Есть у меня мысль, что кто-то его хотел ко мне поближе подвести. Этот Француз за мной увязался, после того, как наш конвой в Барнауле начисто пером порешил.

— Не понял. Какой-такой конвой?

— Обыкновенный мусорской конвой. Мне на сходку уважаемые люди приглашение прислали и только я на малине появился, как минут через пять облава началась. Смотрящий нас только друг другу представить успел. Вот нас там всех и повязали. Я как сердцем чувствовал, что приглашение может быть липовым, поэтому пришёл на встречу в старенькой деревенской одежде. Меня когда взяли, я не сопротивлялся и сказал мордатому мусору, что мол «приехал с деревни и ищу дом, где моя внучка живёт, поэтому и зашёл по этому адресу». Тот лишь сказал «разберёмся», и отправил меня с Французом под конвоем в ментовку, так как для нас не хватило места в чёрных воронках. Представляешь, Князь, нас никто даже не подумал связывать. Я выглядел как дряхлый крестьянин, а Француз изображал из себя испуганного городского интеллигента, который на минутку к своему знакомцу зашёл. Поэтому мы сначала просто шли по улице, как положено, мы спереди, а конвой позади. Когда отошли от малины на квартал и свернули в переулок, Француз достал непонятно откуда серьёзное перо, и порешил обоих конвойных. Они даже винтовки с плеч снять не успели. Я сразу же понял, что надо уходить из Барнаула, и переждать какое-то время на хате в Томске. Вот только уже за городом я обнаружил, что следом за мной Француз увязался.

— Что-то не сходится всё в твоём рассказе, Клест. Вот ты мне говоришь, что Француз ножом зарезал конвой, а откуда тогда у него обрез появился?

— Так это вчера он обрезом обзавёлся. Представляешь, Князь, мы одну небольшую деревню лесной тропой обходили и вдруг из кустов вылез какой-то хмырь с обрезом, и требует у нас, чтобы мы выворачивали карманы. Француз перед ним сразу залебезил, и достал из кармана лопатник. А когда хмырь подошёл к нему, чтобы забрать протянутый лопатник с деньгами, мокрушник ему тут же перо в сердце замострячил, тот даже пикнуть не успел, не то чтобы выстрелить.