Неизвестная «Черная книга»
Шрифт:
Наконец явились в имение. Первый приказ: «Если кто попытается убежать, то расстреляют всех». Нам приказывают снять еврейский знак. И тут же второй приказ: если мы вступим в разговор с кем-нибудь из литовцев или евреев, нас расстреляют.
Нам задают работу. Не успели отработать и двух часов, слышим, кричат: «Все евреи, сюда!» Мы являемся, и тут новый приказ: «Ложиться, вставать, ложиться, бежать». Бежим до реки Нивяза [347] . Опять приказ: «В воду». Мы идем, вода по колено. Приказ идти дальше. А дальше нельзя, сразу глубина в двенадцать-пятнадцать метров. Немец видит, что мы дальше не двигаемся, и приказывает: «Ложиться!» Мы ложимся. Целый час нас продержали в воде. Вдруг крик: «Вылезать!» Мы выскакиваем из реки. «На работу!» Становимся работать, но работа не клеится – нас трясет, зуб на зуб не попадает. Дождались ночи. Нам велят идти в жилище. Получаем по сто граммов хлеба и воды. Отправляемся спать.
347
Невежис. – И. Л.
В 3 часа слышим пьяный голос: «Всем встать!» Встаем. «Евреи, все тут?» «Все». Немедленно следует приказ: «Ложиться всем на лавку поочередно». Я выступаю первым. Получаю тридцать розог по голому телу. И так все, один за другим. Утром являемся на работу. Издали вижу – едет машина, на машине евреи. Кричу: «Передайте привет гетто!» Немцы услыхали, и тут же я получаю несколько пощечин. Меня отводят в какой-то сарай, приказывают раздеться, и я получаю тридцать розог. Из-за слабости я не в состоянии двигаться, меня снова избивают, пока не уползаю на карачках.
Раз немцы являются в два часа ночи, приказывают всем встать и показать ноги – чисты ли они. Ясно, что в хлеву, где мы содержались вместе со свиньями, нельзя было иметь чистых ног. Немцы осмотрели ноги, и каждый из нас, было нас девять человек, получил по десять розог. Немцы уходят.
Через полчаса являются снова и одному из ребят задают вопрос: «Хороший ли был обед?» «Jawohl [348] , господин начальник, обед хороший». Нам приказывают снова ложиться на лавку, и мы получаем по пять розог. Немцы уходят. Доходят до двери, возвращаются, и один как гаркнет: «Кто устроил саботаж моему мотоциклу?» Все молчат, никто ничего сказать не может, никто мотоцикла в глаза не видал. Получаем свежих пятнадцать розог каждый.
348
Так точно (нем.).
Проходит пара дней. Нас оставляют в покое. Наступает воскресенье. Выходим на работу. Часам к десяти является наш начальник, со зверским лицом подбегает ко мне, тащит к печи и задает какой-то вопрос из Талмуда. Не успел я ответить, как он заявляет: «В Талмуде сказано, что еврею разрешается обесчестить трехлетнюю христианскую девочку и затем убить ее». Я не знал, что ему ответить. Немец стал меня бить головой о печь, револьвером по голове, покуда я не свалился. Тогда он накинулся на другого рабочего, с силой ударил его по лицу и пробил щеку насквозь. Парень упал. Затем немец сбросил третьего рабочего с лестницы и стал его избивать. Тот вырвался из рук мучителя и стал убегать. Немцы погнались за ним и выстрелом из автомата ранили его в ногу. Парень остановился и поднял руки вверх. Немцы приблизились и нашего товарища Гирша Зайдберга застрелили. Затем они, кровожадные, приказали нам построиться по двое в ряд и дали в руки лопаты, чтобы зарыть товарища.
Все это случилось между 5 февраля и 20 апреля 1943 года.
Латвия
«Наше положение безвыходно. И все же…»
Судьба евреев Либавы по дневникам Калмана Линкимера
Дневники Калмана Линкимера [349] подробно рассказывают о гибели либавских евреев.
Уже 30 июня, т. е. через неделю после начала войны, судьба евреев в Либаве [350] , по словам Линкимера, «была уже предопределена». Никогда, однако, злодеи не отваживались заявить открыто, что они ведут дело к уничтожению. Каждый раз они обманывали на другой лад: «Едете на работу», «Требуется перерегистрация», «Отправляем в лагерь»…
349
Калман Хононович Линкимер (1913–1988) – школьный учитель. Спасен Робертом Седолсом в Лиепае. Текст дневников Линкимера в коллекции документов «Черная книга» не обнаружен. Сохранились лишь фотографии Линкимера и его друзей, сделанные в тайном убежище в подвале жилого дома, устроенном для них Седолсом. Полный текст дневника впервые опубликован отдельным изданием (в переводе на английский язык): Linkemer K. Nineteen month in a cellar: How 11 Jews eluded Hitler’s henchmen: A diary, 1944–1945. Riga, 2008. – Григорий Смирин (далее – Г. С.).
350
Лиепая. – Г. С.
Но результат каждый раз бывал один и тот же, никто из увезенных не возвращался…
Глава за главой рассказывают дневники Линкимера, как немцы при помощи предателей из латышей делали свое кровавое дело. То мелкие, то более крупные группы евреев ежедневно исчезали. Остальные все еще не верили, что их ждет та же участь. Все на что-то надеялись. Красной нитью проходит через дневники Линкимера мысль: «Извернемся, обойдемся, спасемся!» Но, конечно, и речи быть не могло о том, чтобы еврей помогал или сотрудничал с людоедами.
Отвращение, ненависть, ужас – вот что каждый еврей чувствовал по отношению к злодеям.
И если, естественно, было мало таких латышей, которые помогали или прятали у себя красноармейцев и коммунистов, то было зато предостаточно отбросов среди латышского народа, которых немцы вооружили и которые помогали немцам, чем могли. От этой черной, человеконенавистнической «айзсарговой» [351] работы латышскому народу трудно будет очиститься!
Неверно, что все либавские евреи шли на смерть, как овцы. Однако редки, к сожалению, случаи, когда в дело претворялись слова: «Око за око».
351
Айзсарги (от латыш. aizsargs – защитник) – военизированная националистическая организация в Латвии, созданная в марте 1919 г. К июню 1940 г. численность ее членов достигла примерно 68 тысяч. Была ликвидирована советской властью в июле 1940 г., некоторые члены организации были репрессированы. Во время германской оккупации бывшие айзсарги явились одним из основных резервов коллаборационистов. – Г. С.
Парикмахер Бене Бранд [352] бежал от рук злодеев. Во время бегства он был подстрелен. Ему, как говорит Линкимер, «не пришлось раздеваться догола и проделывать всю церемонию у открытой могилы на площади».
Но сколько немецких и латышских кровавых зверей поплатились бы головой, если бы такие Бене Бранды были объединены.
А отважных и смелых людей было в Либаве много. До того как остатки либавских евреев были заперты в гетто [353] , ежедневно гибли здоровые молодые люди. Каждый во всех случаях думал: «Авось я спасусь». Бегали регистрироваться на рабочие биржи, радовались бумажке, которая, по сути дела, только оттягивала, отодвигала страшный конец. Сколько евреев могли бы спастись! Сколько кровавых собак могло быть уничтожено, если бы в Либаве были такие организаторы, как в Варшаве [354] .
352
В оригинале – Брант. Беньямин Бранд (1881–1942) погиб в Лиепае. – Г. С.
353
Гетто было организовано в 1942 г. и насчитывало 814 узников. От голода и болезней умерли 102 человека, 54 были расстреляны. В октябре 1943 г. оставшихся узников перевели в концлагерь Кайзервальд в Риге. См.: Латвия под игом нацизма: Сб. арх. док. М., 2006. С. 128. – Г. С.
354
Речь о восстании в Варшавском гетто, начавшемся 19 апреля 1943 г. Узнав о нем, узник Лиепайского гетто Давид Зивцон (см. ниже) решил, что необходимо организовать сопротивление. Он поделился соображениями с главой юденрата д-ром Израэлитом, однако тот его не поддержал: в гетто Лиепаи было мало мужчин, а женщины, старики и дети не могли противостоять нацистам. – Г. С.
Но Либава ничего не знала о Варшаве, и потому люди, которые в другом месте, при других условиях были бы героями, в условиях Либавы в лучшем случае умирали, как люди, а не как овцы.
Русский офицер, бежавший от немцев, скрываясь в дворах, встретил Каби. И хотя Каби, как и всякого еврея, ежедневно поджидала смерть, он офицера спрятал и поддерживал его, чем мог. Однако когда офицер все-таки попался в руки злодеев и они узнали, что Каби его скрывал, он вместе с другими евреями, жившими в том же доме, был арестован.
Евреи, у которых Каби не раз брал деньги или продукты для офицера, дрожали от страха… Но сколько Каби ни пытали, он не проронил ни слова.
Каби расстреляли. В этот день еврейские рабочие вывели из строя электромоторы и «из солидарности с Каби, мужественным и сознательным гражданином, не работали», – рассказывает Линкимер. Какой силой мог быть Каби в надлежащих условиях?
Было много случаев и подлинного героизма, бесстрашия, презрения к смерти. Тем не менее в гетто из девяти тысяч либавских евреев вошло только около восьмисот!
Останавливаться подробно на каждом случае подлинной отваги и смелости при беглом обзоре дневников Линкимера в данной рецензии невозможно. Невозможно потому, что это заняло бы десятки страниц. Трудно также говорить о работе Линкимера обычными словами, так как строки дневника – это мозг и кровь!
Каждая глава начинается у Линкимера словами: «Наша участь предопределена. Наше положение безвыходно. И все же…» – и все же строки тянутся дальше. И снова люди идут навстречу смерти. Навстречу смерти и гибели идут матери с детьми и грудными младенцами на руках.