Чтение онлайн

Рисунок 3.5.6. Земельные ресурсы и ресурсы предприятий для хозяйства населения, 2002, баллов

Рисунок 3.5.7. Типы регионов по сочетанию ресурсов хозяйств сельского населения

Тип 2 – это также регионы с низким демографическим потенциалом, во многом с разложившейся сельской средой, но там предприятия хоть как-то поддерживают население. И пока они живы, будут существовать и хозяйства населения.

Тип 3 представлен в основном северными и восточными районами, которые успели накопить до 1990 года человеческий капитал благодаря высоким зарплатам, так называемым северным коэффициентам, привлекавшим молодых мигрантов. Поскольку большая часть агропредприятий в этих районах в годы кризиса рухнула, перспективы сельской местности здесь неутешительны: сельское население – кроме коренных народностей – будет стремиться или переехать в ближайшие города или уехать совсем.

Тип 4 можно охарактеризовать как переходный. Он представлен отдельными регионами на восточных окраинах Европейской России и в Сибири и воплотил в себе проблемы второго и третьего типа.

Тип 5 характеризуется высоким демографическим потенциалом. Это в основном этнически нерусские регионы Северного Кавказа и Среднего Поволжья, с повышенной рождаемостью и задержанными процессами урбанизации, со сравнительно большой плотностью населения в сельской местности. Крупные предприятия здесь также преимущественно развалились, но мощный демографический ресурс и традиции поддерживают крепкие индивидуальные хозяйства. Главной проблемой на Юге становится недостаток земли, что выталкивает население в соседние русские регионы.

Тип 6 во многом схож с предыдущим и опирается на устойчивый социально-демографический ресурс. Однако и ресурсы предприятий здесь заметнее. Он включает разнородные регионы трех подтипов: 1) с крупными производителями агропродукции и устойчивым коллективным сектором, с дефицитом земель и преимущественно денежной оплатой труда (Московская область, Краснодарский край, Тюменская область): 2) этнически нерусские регионы, где власти в отличие от предыдущего типа регионов поддерживают предприятия, а предприятия, в свою очередь, поддерживают хозяйства населения (Башкортостан, Саха, Карачаево-Черкесия, некоторые республики на юге Сибири): з) отдельные окраинные регионы с еще теплящимися предприятиями и сохранившимся демографическим ресурсом (Астраханская, Калининградская области).

Тип 7 по сочетанию ресурсов наиболее перспективен. Здесь преимущественно средний демографический потенциал сочетается с существенной поддержкой сельскохозяйственной деятельности предприятиями, которые и сами к тому же активно выходят из кризиса. В этой подгруппе можно выделить компактный ареал максимальной перспективности для развития частного сектора – это Саратовская, Волгоградская, Ростовская области и Ставропольский край.

Где больше скота?

Лидерами частного скотоводства оказываются районы трех типов:

1) «национальные», 2) степные и сухостепные, 3) некоторые периферийные в Нечерноземной зоне, сохранившие трудоспособное население.

Несмотря на несовершенство статистического учета, количество скота у населения является хорошим индикатором характера индивидуальных хозяйств в сельской местности. Больше всего крупного рогатого скота (КРС) в расчете на 100 сельских жителей содержится в национальных республиках и сухостепных районах Поволжья, юга Урала и Сибири (рис. 4.1.1). К тому же поголовье скота у населения в 1990-е годы в этих районах росло (рис. 4.1.2). Как уже говорилось, это связано со сложившимися традициями частного животноводства и усилением «перекачки» кормов из зерновых агропредприятий на подворья. Примеры таких животноводческих районов приведены в разделе 2.1. На севере Европейской России люди держат гораздо меньше скота. В начале 1990-х годов его поголовье увеличилось, но затем рост сменился незначительным уменьшением, так что численность скота почти не изменилась. В центральных районах небольшой прирост во второй половине 1990-х годов сменился падением поголовья (рис. 4.1.2, табл. 4.1.1). На Северном Кавказе частного скота больше, чем в Нечерноземье, но в основном благодаря республикам, где его поголовье росло. Русское население держит гораздо меньше скота. Причины разные. Если в нечерноземных районах главным часто оказывается дефицит трудовых ресурсов (молодежь уезжает, а старикам держать корову тяжело), то на равнинном юге малое количество крупного скота во многом связано с его концентрацией в очень крупных селах и недостатком пастбищ.

Рисунок 4.1.1. Поголовье крупного рогатого скота в хозяйствах населения, 2003, голов на 100 сельских жителей

Рассчитано по: Сельское хозяйство 1998: Сельское хозяйство 2004.

Рисунок 4.1.2. Типы динамики поголовья крупного рогатого скота в хозяйствах населения, 1991–2003

Рассчитано по: Сельское хозяйство 1998; Сельское хозяйство 2004.

Рисунок 4.1.3. Поголовье свиней в хозяйствах населения, 2003, голов на 100 сельских жителей

Рассчитано по: Сельское хозяйство 2004.

Таблицы 4.1 л и 4Л.2 показывают изменение роли частного животноводства в общем поголовье КРС и свиней с 1991 по 2003 год. В отличие от крупного рогатого скота, поголовье которого в начале 1990-х подросло почти во всех районах, поголовье свиней на севере стало падать почти сразу же с началом кризиса. Это связано с тем, что прежде их кормили хлебом, который был очень дешев, и колхозным зерном. Теперь хлеб подорожал, денег у населения нет и зерна тоже нет. В целом произошел явный сдвиг частного свиноводства на юг, где увеличилась зерновая подпитка из колхозов (рис. 4.1.3 и 4.1.4)

Рисунок 4.1.4. Типы динамики поголовья свиней в хозяйствах населения, 1991–2003

Рассчитано по: Сельское хозяйство 1998: Сельское хозяйство 2004.

Таблица 4.1.1. Поголовье крупного рогатого скота в хозяйствах населения (без молодняка), 1991–2003

Источники: Сельскохозяйственная деятельность 1999: 108–116: Сельскохозяйственная деятельность 2003: 106–108.

Таблица 4.1.2. Поголовье свиней в хозяйствах населения (без молодняка), 1991–2003

Источники: Сельскохозяйственная деятельность 1999: 108–116: Сельскохозяйственная деятельность 2003: 112–114.

Итак, там, где много зерна (в черноземных и сухостепных районах), больше не только свиней, но и частных коров (в расчете на 100 сельских жителей), даже в районах с дефицитом пастбищ. То есть из двух типов ресурсов – природных и ресурсов колхозов – важнее оказывается второй.

В среднем в Центре и на Северо-Западе крупный рогатый скот имели треть домохозяйств, в Поволжье и в Центральном Черноземье – около двух третей. Свиней держат 60 % сельских семей, а в Черноземье и в Сибири – почти каждое домохозяйство.

Попробуем выделить лидеров и аутсайдеров по показателю количества скота у населения на более дробном уровне административных районов внутри регионов. В советский период в собственности населения находилось в среднем по России 17 % КРС и 18 % свиней (Сельское хозяйство 2000:70). Это составляло соответственно 25 и 18 голов на 100 селян. К 2000 году доля индивидуального скота в целом по стране увеличилась за счет кризиса колхозов и совхозов. А численность поголовья в расчете на 100 сельских жителей изменилась незначительно (см. табл. 4.1.1 и 4.1.2). То есть в среднем по стране сильного расширения частного животноводства не было, чего не скажешь об отдельных районах.

Для удобства анализа обозначим некоторые условные пороги. Показатель в 26 голов крупного рогатого скота на 100 сельских жителей в 2000 году можно рассматривать как среднероссийское значение. Если считать, что классический крестьянский сельский двор в идеале должен иметь как минимум одну корову, то – при среднем размере домохозяйства в России в 2,8 человек – на 100 жителей должно было бы быть 36 коров. Этот порог примем как «естественный». Сложность его использования состоит в том, что размеры домохозяйств в России различаются. Например, в сельской Нечерноземной России они колеблются от 2,3 до 2,7 человек. Южнее составляют 2,5–2,9, а в Дагестане, например, 4,1. Поэтому и «естественная» средняя величина будет подвижной. Очевидно, что скот распределен неравномерно и по домам, и по деревням. Тем не менее этот «естественный» порог, рассчитываемый для сравнительно небольших административных районов, отражает преобладание определенного стиля жизни с коровой или без. И наконец, большое количество скота говорит, скорее, о товарной направленности значительной части хозяйств данного района.

Рост поголовья частного скота далеко не всегда сопровождается коллапсом колхозов. Тем не менее в Европейской России коэффициент корреляции между показателями количества скота на 100 жителей и доли хозяйств населения в общем поголовье составляет 0,5. Это говорит о том, что чем больше скота у населения, тем хуже себя чувствуют крупные предприятия.

Максимально количество частного скота в Дагестане. Например, в Чародинском районе на 100 сельских жителей приходится 115 голов КРС, в Лакском – 108. Колхозы там почти полностью (более 85 %) передали скот в частные руки. Очень много скота у жителей Башкирии (70–80 голов на 100 жителей). Но там частные коровы составляют всего 40–50 % от общего поголовья и вполне уживаются с колхозными стадами. То же – в отдельных районах Кабардино-Балкарии и Мордовии. Столь явный национальный крен индивидуального животноводства связан не только с особой привязанностью поволжских и кавказских народов к скотоводству, хотя национальные традиции тоже очень важны (см. раздел 4.3). Он объясняется прежде всего тем, что национальные республики еще не затронули процессы депопуляции, столь характерные для русских сельских регионов. Кроме того, в поволжских республиках (в наибольшей степени – в Татарстане и Башкортостане) коллективные предприятия пользуются едва ли не максимальной для России бюджетной поддержкой, и именно их помощь делает возможным такое большое количество частного скота. На юге – наоборот.

Во многих республиках, особенно в горных районах, колхозы почти «умерли», передав весь скот населению.

Русским районам с нерусскими тягаться трудно. В некоторых заволжских районах Саратовской области, в отдельных районах Волгоградской, Оренбургской областей на 100 человек населения приходится до 60 голов КРС. В русских областях больше всего скота держат в тех районах, где велика доля казахского, татарского и башкирского населения, а также в сухостепных районах регионов Поволжья, Урала и Сибири, специализирующихся на производстве зерна.

Всего в районах, где превышен «естественный» порог частного поголовья скота, живет 18 % сельского населения Европейской России, а концентрируют они более 40 % частного КРС рассматриваемых территорий. В подавляющем большинстве это национальные республики и юго-восток. Так что можно считать, что примерно в 1/5-1/6 домохозяйств Европейской России явно преобладает животноводческая специализация. А из нечерноземных территорий в сотню лидеров по количеству скота попали лишь несколько удаленных южных районов Псковской области.

На другом конце ряда – районы с минимальным количеством скота на 100 селян. Это тоже юг, но другой – Прикубанье (Краснодарский край), для хозяйств населения которого в большей степени характерно растениеводство и разведение птицы. Кроме того, мало частных коров в Московской и Ленинградской областях.

Иная ситуация с количеством свиней в частных хозяйствах. Из числа лидеров, превысивших «естественный» порог (как минимум одна свинья на хозяйство), полностью выпали все мусульманские республики, где употребление свинины в пищу не принято. А из нерусских районов первенство по количеству свиней держат некоторые районы Мордовии и Чувашии. В первой десятке лидеров мелькают и русские саратовские, курские, орловские и оренбургские хозяйства. Территории, где превышен этот «естественный» порог, концентрируют 37 % частных свиней, хотя и живет в них менее 10 % населения. То есть свиноводческая специализация частного хозяйства более локализована и встречается примерно вдвое реже, чем связанная с КРС. В аутсайдеры помимо мусульманских территорий попали почти все районы пригородных Московской и Ленинградской областей, а также много северных регионов.

Таким образом, никакой равномерности территориального распределения индивидуального скотоводческого хозяйства нет, и концентрация частного скота в определенных районах налицо. Лидерами здесь оказываются районы трех типов: 1) «национальные» (с преобладанием нерусского населения), 2) степные и сухостепные районы в Центральном Черноземье, Поволжье, на юге Урала и Сибири, 3) некоторые периферийные районы староосвоенной лесной зоны, сохранившие трудоспособное население.

С севера на юг и от центра к периферии

Индивидуальные производители на периферии регионов не в состоянии компенсировать спад производства в общественном секторе, так что его общий объем в Нечерноземье убывает с удалением от крупных городов. На юге периферия благополучнее, чем на севере, во всех отношениях.

Рассмотрим географическое распределение производства двух ключевых культур в хозяйствах населения – картофеля, которым население почти полностью снабжает себя самостоятельно, и овощей, которыми оно обеспечивает себя на 80 % (см. табл. 1.3.1). Объемы производства картофеля на одного сельского жителя максимальны в нечерноземной и черноземной полосах, т. е. в зонах с наилучшими условиями для его произрастания (рис. 4.1.5). Тем не менее выделяются группы регионов с более картофелеводческими хозяйствами. Это, прежде всего, Северо-Запад (Псковская и Новгородская области) и треугольник Брянск-Тула-Курск.

Рисунок 4.1.5. Производство картофеля в хозяйствах населения на одного сельского жителя, 2002, кг

Источник: Сельскохозяйственная деятельность 2003.

Рисунок 4.1.6. Динамика производства картофеля в хозяйствах населения, 2002, % к 1998 году

Источники: Сельскохозяйственная деятельность 2003; Сельское хозяйство 1998.

По мере выхода страны из кризиса население некоторых регионов стало снижать производство картофеля. Но интереснее другое: где после 1998 года оно продолжало расти? Посмотрите на рисунок 4.1.6. Он косвенно указывает на наиболее депрессивные регионы России. Именно для них было характерно расширение опоры на собственное хозяйство, особенно на свой картофель. Несколько иная картина получается с распределением производства овощей (рис. 4.1.7). Их максимальное производство на одного сельского жителя оказалось наибольшим не в южных районах с благополучными условиями произрастания, а в холодных районах к северу от Москвы. Это означает, что расширение зоны производства овощей на огородах в нечерноземных селах, где в деревнях часто остались одни старики, во многом связано с расширением самоснабжения продовольствием горожан.

Рисунок 4.1.7. Производство овощей в хозяйствах населения на одного сельского жителя, 2002, кг

Источник: Сельскохозяйственная деятельность 2003.

Рисунок 4.1.8. Динамика производства овощей в хозяйствах населения, 2002, % к 1998 году

Источники: Сельскохозяйственная деятельность 2003; Сельское хозяйство 1998.

Повышенное производство овощей также характерно для таких городских регионов, как Московская область (рис. 4.1.8).

Значимость индивидуального хозяйства в самообеспечении собственно сельского населения все же выше на юге, где лучше природные условия (рис. 4.1.9).

Это во многом перекликается и с условиями их жизни. Чем дальше к югу, тем большая часть населения (и городского, и сельского) живет в собственных домах (рис. 4.1.10). В условиях России это предполагает и наличие огорода. Роль пропитания с собственного огорода помимо юга велика и в национальных республиках (около половины потребляемой продукции).

Если от официальной статистики перейти к результатам наших обследований, то различия в размерах участков и количестве скота у населения в разных природных зонах будут не менее яркими (табл. 4.1.3).