Чтение онлайн

Рисунок 4.1.9. Доля продукции собственного производства в питании сельских жителей, 2002, %

Источник: Сельскохозяйственная деятельность 2003: 155.

Рисунок 4.1.10. Доля домохозяйств, занимающих отдельный дом или часть дома, 2002, %

Источник: Социальное положение 2002.

Таблица 4.1.3. Состав хозяйств населения по размеру участка и количеству скота, %

Источник: результаты анкетирования населения.

Еще более ярко различаются хозяйства населения при удалении от крупных городов, хотя расстояния здесь зачастую меньше, чем при смене природных условий. Особенно резкое падение плотности населения и качества человеческого капитала по мере удаления от городов можно наблюдать в Нечерноземье. Вместе с общей депрессивностью периферийной экономики это не могло не сказаться на хозяйствах населения.

В пригородах, где мощные агропредприятия, часто полупромышленного типа, за труд платят деньгами и регулярно, функционирование индивидуальных хозяйств гораздо меньше зависит от их подачек и помощи. Кроме того, близость города дает много других, кроме личного хозяйства, возможностей для заработка. По мере ослабления предприятий, что часто связано с их положением по отношению к крупным городам (см. раздел 3.3), роль денежных выплат падает, а натуроплаты растет.

А отсюда растет и зависимость населения от индивидуального хозяйства. На самых глухих окраинах, где колхозы развалились, люди выживают как могут.

Пропорция коллективного и личного землепользования в различных регионах России также зависит от состояния предприятий, а следовательно, и от их местоположения. На периферии и в переходной полупериферийной зоне обычно больше земель выделяется для самообеспечения работников, труд которых нечем оплатить.

Если провести профиль от Москвы до окраин Московской области и далее через любую соседнюю область, например Рязанскую на юго-востоке, то изменение объемов коллективного и индивидуального производств по мере удаления от столицы России становится особенно явным (рис. 4.1.и). Московский пригород – особый. Здесь намного выше не только плотность сельского населения, но и лучше инфраструктурная обустроенность местности (хотя бы по показателям обеспеченности газом, водопроводом, канализацией). Мощная агломерация оказывает влияние на сельское хозяйство не только своих «районных» соседей первого порядка, но практически всей Московской области. Надои молока от одной коровы на предприятиях хотя и уменьшаются к окраинам Московской области, но и там они не намного меньше, чем в рязанском пригороде. Зато они в 2–3 раза выше, чем на восточной рязанской окраине. Урожайность зерновых культур на предприятиях тоже падает по мере удаления от Москвы, хотя Рязанская область южнее Московской. А роль хозяйств населения с удалением от столицы, наоборот, растет. Причем не только их доля в общем объеме агропродукции, но и удельный вес производства на одного сельского жителя. На востоке Рязанской области он в 7–8 раз больше, чем в ближнем Подмосковье.

По мере удаления от главных городов меняется соотношение вкладов разных производителей в совокупную сельскохозяйственную продукцию. В пригородах больше доля крупных предприятий. В районах – соседях второго порядка (т. е. соседях пригородов) роль предприятий в производстве падает, но все же остается большей или равной по отношению к производству в хозяйствах населения. В третьей зоне соседства с крупнейшим городом производство индивидуальных хозяйств достигает максимального уровня и порой превышает объем производства на предприятиях. А дальше, на периферии регионов, по мере истощения человеческого капитала, падает производство и крупных предприятий, и индивидуальных хозяйств, хотя в глубинке из-за развала колхозов хозяйства населения часто превалируют. Таким образом, освободившиеся от крупнотоварного производства ниши заполняются продукцией индивидуальных производителей. Но они не способны компенсировать потери производства общественного сектора на периферии регионов, и в целом агропроизводство в Нечерноземье по мере удаления от крупных городов падает.

Рисунок 4.1.11. Продуктивность в коллективных предприятиях (КП), участие в производстве хозяйств населения (ХН) и сельское обустройство на профиле через Московскую и Рязанскую области, 2001

Рассчитано по: Социально&экономическое положение 2002; Показатели развития 2001.

Этого нет на юге, где объемы производства и соотношение общественного и частного сектора больше определяются природными особенностями.

Пригороды бывают разные. Это наглядно показано в работе М. Амелиной (Amelina 2000), где сравниваются два пригородных района – Всеволжский в Ленинградской области, где зарплата (1500 руб. в среднем в 1999 году) в коллективных предприятиях выплачивалась регулярно и деньгами, и Энгельский район в Саратовской области, где зарплата (269 руб.) задерживалась, а основу поддержки работников предприятия составляла натуроплата. Соответственно хозяйства населения энгельского пригорода вынуждены были производить гораздо больше, чем хозяйства ленинградского пригорода: доход, получаемый в индивидуальных хозяйствах Энгельского района с одной сотки, в среднем более чем в 4 раза превышал показатели Всеволжского района [11] . Таким образом, многое зависит не только от удаленности района от города, но и от размеров этого города, от того, в какой зоне он расположен.

Рисунки 4.1.12 и 4.1.13 показывают, как менялось поголовье частного скота по мере удаления от центров к периферии регионов. В Нечерноземье продуктивность и плотность общественного скота от центра к периферии падают (Нефедова 20036:122–134), соответственно доля частного скота населения к периферии возрастает.

Однако на 100 сельских жителей в Центре и на Северо-Западе (без Московской и Ленинградской областей) больше всего частного скота приходится на третью зону соседства, а не на дальнюю периферию. На Севере больше скота в районах – соседях второго порядка. Но при больших размерах северных районов они удалены от центров в среднем на 125 км, что примерно соответствует соседям третьего порядка в освоенной части Европейской России.

Рисунок 4.1.12. Доля КРС индивидуальных хозяйств в общем поголовье и количество КРС на 100 сельских жителей по зонам удаленности от региональных центров в отдельных макрорегионах Нечерноземья, 2000

Рассчитано по данным региональных статистических сборников.

Рисунок 4.1.13. Доля КРС индивидуальных хозяйств в общем поголовье и количество КРС на 100 сельских жителей по зонам удаленности от региональных центров в отдельных макрорегионах Черноземья, 2000

Рассчитано по данным региональных статистических сборников.

Рисунки 4.1.12 и 4.1.13 особенно наглядно демонстрируют контрасты в количестве скота между национальными и русскими регионами, хотя общая тенденция увеличения его поголовья от центра к периферии сохраняется.

В южной половине России центрально-периферийные различия сглаживаются. Но и здесь в пригородах держат меньше скота, кроме Северного Кавказа (мы рассматривали только Краснодарский и Ставропольские края), где этого градиента в частном секторе практически нет.

В черноземной полосе от Белгорода до Волги заметно расширяется частное скотоводство, в том числе свиноводство, на окраинах областей.

Меньше всего частного скота на 100 сельских жителей вблизи столиц, хотя на окраинах Московской и Ленинградской областей его удельное количество все же больше, чем на равнинном Северном Кавказе.

Что важнее – природа или положение?

Внутри краев и областей уровень подворного производства (на душу населения) меняется от пригородов к периферии обычно сильнее, чем между районами с разными природными условиями.

Что же важнее для индивидуального хозяйства населения – природные условия или удаленность от центра? Если разбить регионы на три части: пригороды (соседи первого порядка) [12] , переходную зону (соседи второго и третьего порядка) и периферию (все остальные районы), то можно сравнить градиенты изменения количества скота и производства по двум осям – «север – юг» и «центр – периферия». Таблица 4.1.4 показывает, насколько центрально-периферийные градиенты важнее для индивидуального хозяйства, чем внутрирегиональные различия природных условий, в таких совершенно разных областях, как Рязанская и Саратовская.

Количество скота у населения и производство продукции постепенно нарастает к периферии. В то же время различия между северными и южными территориями в Рязанской области, между увлажненными и засушливыми в Саратовской выражены гораздо менее ярко.

Таблица 4.1.4. Плотность сельского населения, количество скота у него и производство в личных хозяйствах на одного сельского жителя по административным районам разных центрально-периферийных и природных типов в Рязанской и Саратовской областях

Источники: Показатели развития 1999; Сельское хозяйство 2001.

Наиболее велики градиенты между пригородными и периферийными районами в Рязанской области, где по производству мяса на частных подворьях на душу населения периферия превышает пригороды в 3,5 раза, молока – в 2,3 раза. В Саратовской области эти коэффициенты составляют соответственно 2,6 и 2,2. Для сравнения: градиент производства молока в хозяйствах населения Рязанской области по оси «север – юг» составил 1,2.

«Черные дыры» общественного производства и хозяйства населения

В «черных дырах» погибает любое производство – и коллективное и частное. Надежда на спасение этих территорий от полного запустения только одна – пришлое население (городские дачники или мигранты).

Разное состояние предприятий задает и разную систему отношений коллективного и индивидуального секторов, разную степень монетарное™ расчетов, а следовательно, и объемы натурального обмена между предприятиями и населением, и количество скота у населения.

В книге Т. Нефедовой (см.: Нефедова 20036:135–142) по результатам анализа состояния коллективных предприятий Европейской России была сделана попытка выделения «черных дыр» общественного производства – ареалов с самыми низкими показателями продуктивности предприятий, с большими потерями продукции и поголовья скота: причем кризис общественного сектора начался там задолго до 1990-х годов. Кроме того, выделялись проблемные районы, где предприятия сильно сдали именно в результате кризиса 90-х и в принципе сохраняют шанс подняться.

Рисунок 4.1.14. «Черные дыры» и проблемные районы общественного агросектора с высокой ролью хозяйств населения на европейской территории России, 1990-е

Районы с находящимися в кризисе агропредприятиями больше характерны для периферии практически всех регионов, но формируют пять ареалов особого сгущения. На северо-западе они концентрируются в зоне старого освоения и демографического опустынивания, захватывая большую часть Новгородской, Псковской, Тверской, Смоленской областей. Там только в пригородах и полупригородах живы предприятия, а на остальной территории в зонах сильной депопуляции деятельность бывших колхозов и совхозов, как правило, еле теплится. На севере и северо-востоке сформировался второй ареал сгущения «черных дыр», где положение коллективного сектора по существу безнадежно. Здесь также сильна депопуляция, но заметно сказываются и маргинальные природные условия. В переходной субчерноземной полосе столь безнадежных, как в Нечерноземье, ареалов меньше, но проблемные территории тянутся полосой от Брянской до

Оренбургской области, занимая преимущественно периферийные части регионов. Очень обширны ареалы проблемных районов в засушливых юго-восточных районах, особенно на Нижней Волге, в Ростовской области. И наконец, сильный упадок коллективного производства наблюдается в некоторых горских республиках Северного Кавказа, особенно в Дагестане. Но в целом к югу сеть районов с депрессивным общественным хозяйством редеет. Зато очаги концентрации успешных агропредприятий постепенно сгущаются, сливаясь в сплошные ареалы на Кубани, в смежных районах Ставрополья и западно-кавказских республиках. К таким ареалам относятся пригороды всех крупных городов, а также Ленинградская область и Подмосковье, причем последнее «пятно» захватывает центральные районы соседних областей. Опорный каркас сельского хозяйства , связанный с каркасом расселения, формируют потенциальные полюса и ареалы роста производства крупных предприятий.

Хозяйства населения есть всюду. Но в депрессивных районах, показанных на рисунке 4.1.14, населению, если оно там еще есть, приходится выживать с помощью своего огорода и коровы. Причем если в проблемных районах у людей есть шанс вновь получить работу с возрождением предприятий или их части, то в «черных дырах» большинство предприятий вряд ли поднимется и здесь в принципе должен меняться весь уклад сельской жизни. Но парадокс заключается в том, что брошенные на произвол судьбы индивидуальные хозяйства проблемных районов оказались более мобильны, многие из них стали товарными, и с возрождением предприятий они только укрепятся. А в «черных дырах», в маргинальных природных условиях при сильной депопуляции, как правило, свертывается любое производство, и коллективное, и частное, в том числе и фермерские хозяйства. Здесь главным лимитирующим фактором становится качественный дефицит трудовых ресурсов и специфика социальной среды. Не стоит питать иллюзии, что вместо крупных предприятий возникнут мелкие, дающие на рынок экологически чистые продукты высокого качества. Хотя полунатуральные, полутоварные хозяйства населения при больших трудозатратах и минимуме капитала и производят в целом экологически более чистую продукцию, чем крупные, но технологии у них в большинстве случаев допотопные и условий для соблюдения элементарных экологических стандартов нет. Ведь отсутствие, к примеру, в молоке агрохимикатов еще не означает его экологической безопасности. Сплошь и рядом оно содержит бациллы туберкулеза, бруцеллеза и т. д., ведь сельские старушки могут не соблюдать санитарных норм дойки, хранения и перевозки молока. Такое «органическое хозяйство» не соответствует стандартам качества. Таким образом, надежда на спасение территории от полного запустения только одна – пришлое население (городские дачники и мигранты).

Тот уклад, который находится на периферии общества, расположен и на периферии социально-экономического пространства.

Подведем итог. Для хозяйств населения наиболее важны социально-демографические ресурсы (человеческий потенциал) и ресурсы предприятий (их специализация и состояние). Однако сами эти факторы сильно меняются по осям «север – юг» и «центр – периферия». Тот уклад, который находится на периферии общества, расположен и на периферии социально-экономического пространства. Таким образом, решающими оказываются все-таки два основных фактора: характер природных условий и удаленность от больших городов. Эти два фактора, а также этнический состав населения во многом определяют результаты деятельности общественного сектора сельского хозяйства, характер и производительность хозяйств населения (Нефедова 20036:361). Однако в каждом регионе у каждого элемента этой триады своя роль.

В Нечерноземье определяющим оказывается расстояние до города, которое задает степень депопуляции сельской местности и уровень адаптивности крупных предприятий, а следовательно, и соотношение и характер взаимодействия коллективного и частного хозяйств. Южнее, в лесостепной зоне и в Черноземье, значение центрально-периферийных различий падает для индивидуальных хозяйств, а значение различий природных, связанных со специализацией предприятий, возрастает. На Северном Кавказе именно природные предпосылки и национальные различия оказываются решающими. И наконец, в засушливых юго-восточных районах Европейской России все три фактора оказывают влияние на хозяйства населения, но превалирующим является зерновая специализация хозяйств, задаваемая спецификой природных условий, и национальная специфика. Последней посвящен специальный раздел 4.3.

К концу 1990-х годов картофеля из индивидуальных хозяйств Центрального района хватало, помимо его сельских жителей, на пятерых горожан, а в ряде областей к юго-западу от Москвы – на девятерых.

Высокая доля хозяйств населения в общем производстве связана прежде всего с самообеспечением сельских и отчасти городских жителей продуктами питания, необходимость которого до 1992 года была обусловлена дефицитом продовольствия, а сейчас – дефицитом денег у населения. Пример Самарской области показывает, насколько сельские жители зависят от собственного производства (табл. 4.2.1). В общей структуре питания доля картофеля и овощей из своего хозяйства в 2002 году там превышала 75 %, доля фруктов, молочных продуктов и яиц – 50 %, доля мяса – 40 %.