Чтение онлайн

Кулик: Только что вернулся из боя. Целый день шел сильный бой за взятие Синявино и за взятие Вороново. На фронте противник заменил свои части, то есть 20-ю и 21-ю пехотные дивизии, новыми 126-й и 122-й дивизиями. Докладываю, что наличными силами, без ввода новых частей станцию Мга не взять. За четыре дня боев у нас убыло 10 тысяч человек убитыми и ранеными. Противник переходил несколько раз в контратаки, несмотря на губительный огонь с нашей стороны (я применял сегодня оба РС, ввел все резервы), но успеха не имел. Поэтому я сегодня приказал закрепиться на существующих позициях.

Сталин: Новые дивизии и бригады даются Вам не для взятия станции Мга, а для развития успеха после взятия станции Мга. Наличных сил вполне достаточно, чтобы станцию Мга взять не один раз, а дважды.

Кулик: Докладываю, что наличными силами без ввода новых частей станции Мга не взять…»

10 тысяч убитых и раненых — это свидетельство о серьезных намерениях советских войск прорвать оборону противника.

Если посмотреть на оперативную карту того времени, то по расположению войск противника можно увидеть, что на фронте сложилась очень неблагоприятная ситуация для 54-й отдельной армии. Маршал Г. И. Кулик был человеком недальновидным, но и он прекрасно понимал, что со своими дивизиями в любой момент может оказаться в «котле». Левый фланг был прикрыт очень слабо. Достаточно было нанести по ним удар, и немцы выходили на оперативный простор, который давал им возможность замкнуть второе кольцо блокады не только на Свири, соединившись с финнами, но и значительно ближе — с выходом к городам Волхов и Новая Ладога. Попытка такого удара была предпринята спустя полтора месяца — в конце октября.

Маршал Г. И. Кулик медлил. Это беспокоило Верховного Главнокомандующего и Генеральный штаб Красной Армии [135] . Командующий Ленинградским фронтом генерал армии Г. К. Жуков в ночь с 19 на 20 сентября начал операцию по деблокаде. Части 115-й стрелковой дивизии переправились через Неву в районе Московской Дубровки и захватили плацдарм. Их поддержали моряки 4-й отдельной бригады морской пехоты Краснознаменного Балтийского флота. В тот же день, 20 сентября, в район деревни Марьино пытался высадиться на левый берег Невы один стрелковый батальон 1-й дивизии НКВД. В самом начале эта десантная группа потерпела неудачу [136] . Четыре дня немцы крупными силами атаковали клочок земли, получивший впоследствии название Невский «пятачок». Его утюжили танками, громили артиллерией и минометами, не жалели авиабомб, но бойцы 115-й дивизии и моряки выстояли.

Только 24 сентября маршал Кулик вновь отдал приказ частям 54-й армии перейти в наступление и пробиваться навстречу 115-й дивизии. Пошла в наступление и 310-я стрелковая дивизия, которой в скором времени предстояло сыграть решающую роль при защите города Волхова. Командир 1084-го полка этой дивизии Н. Е. Еськов писал в воспоминаниях: «Наступательные действия развивались успешно. Сказывалась хорошая подготовка личного состава, горячее стремление воинов разгромить врага, освободить временно захваченные им советские земли. Напряженные бои начались уже на окраинах поселка Синявино. И чтобы прорвать блокаду осажденного города, требовалось пройти с боями 8–9 километров. Несмотря на яростное сопротивление врага, бойцы были полны решимости сделать этот рывок» [137] .

В эти дни Совинформбюро передало сообщение об успехах 310-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник Н. М. Замировский: «Части полковника Замировского, ведя успешные боевые действия на Ленинградском фронте, продвинулись вперед на 15 км и овладели населенными пунктами: Апраксин Городок, Тортолово, Гайтолово, поселками Первый, Михайловский, разъездом Апраксин…» [138] .

Но, как не раз случалось в первые месяцы войны, часто желаемое выдавалось за действительное. Информационные сообщения о мнимых боевых успехах в большей степени давались для поднятия морального духа в войсках. Атаки свежей, полностью укомплектованной по штату военного времени и хорошо вооруженной дивизии на начальном этапе действительно имели некоторый успех. Немцы, удивленные напором красных полков, отошли на несколько километров.

122-я танковая бригада полковника Л. А. Давыдова при поддержке 310-й стрелковой дивизии выбила немцев из Гайтолово и вышла на рубеж речки Черной. Малочисленная 1-я отдельная горнострелковая бригада при поддержке танкистов из 16-й бригады под командованием полковника И. Г. Цыбина с ходу нанесла удар по правому флангу противника в районе поселка Михайловский. 16-я танковая бригада только что прибыла на фронт. При разгрузке пятого эшелона на станции Войбокало она подверглась бомбардировке с воздуха. В результате прямо на станции сгорело несколько колесных бронемашин и были раненые. 23 сентября, едва успев разгрузиться, 1-й танковый батальон получил приказ: через два часа сосредоточиться на исходных позициях и совместно с частями 4-й гвардейской дивизии нанести удар по врагу, прорвавшемуся в районы Гонтовой Липки и поселка Синявино [139] . Основу бригады составлял танковый полк, имевший три батальона тяжелых, средних и легких танков. На вооружении полка были 46 боевых машин, в том числе КВ — 7, Т-34 — 22, остальные — легкие танки Т-26 с бензиновыми двигателями, которые легко загорались от попадания снарядов [140] .

Вскоре танковый батальон вместе с мотострелковым батальоном вступил в бой. Танкистам впервые пришлось воевать в условиях лесисто-болотистой местности. Части бригады были распределены по пехотным подразделениям и использовались в качестве боевой поддержки, что значительно снижало эффективность применения бронетехники в бою.

Успешные действия правого и левого соседей были использованы 286-й стрелковой дивизией. Она ударила вдоль железной дороги на Мгу и тоже вышла на рубеж речки Черной, Мышкино, Поречье, Вороново, а затем была вынуждена перейти к обороне, отражая контратаки немецких войск. В общей сложности войска 54-й армии продвинулись на Мгинском и Синявинском направлениях на 6–10 километров.

Положением на этом участке фронта было обеспокоено высшее немецкое командование.

«День 24.9 был для ОКВ в высшей степени критическим днем. Тому причиной — неудача наступления 16-й армии у Ладожского озера, где наши войска встретили серьезное контрнаступление противника, в ходе которого 8-я танковая дивизия была отброшена и сужен занимаемый нами участок на восточном берегу Невы» [141] . Безусловно, Ф. Гальдер имел в виду южный берег реки Нева, по которому проходила линия фронта от окраин Ленинграда до Шлиссельбурга и далее по берегу Ладожского озера до района Липки включительно.

Гитлер, чтобы не допустить прорыва блокады, перебросил на самолетах из группы армии «Центр», которая наступала на Москву, пехотный и специальный полк парашютистов. Они нанесли сильный ответный удар и восстановили линию фронта.

Вот что вспоминал об этих боях бывший танкист 16-й танковой бригады Николай Черненко: «Наш танковый батальон формировался в Старой Ладоге. Рядом был фронт, над Волховом постоянно кружили вражеские самолеты. На западе, особенно ночью, мы видели орудийные зарницы, отчетливо слышалась канонада. В темную сентябрьскую ночь роту подняли по тревоге. Она оказалась не учебной, а боевой. Рота была придана стрелковому полку, который занимал оборону на нескольких возвышенностях среди болот. Где-то впереди были деревни Тортолово и Гайтолово. Не доехав до передовой, рота понесла потери в живой силе и технике. Два танка были подбиты немецкой артиллерией. Погиб стрелок Трофимов, двое были ранены. Немцы предприняли на нашем участке контратаку. Массированный артиллерийский и минометный огонь, постоянные бомбежки перепахали нашу высотку несколько раз. На ней не осталось ни деревца, ни кустика — вокруг один песок. Рота катастрофически таяла. Контуженный командир повел остатки роты в атаку. Немцы бросили против нас восемь танков. У нас в бой вступил только один наш танк, остальные двигаться не могли. Мы отбили и эту атаку. Утром следующего дня от прямого попадания в танк погибли мой друг Толя Заборский, стрелок Дорофеев, связной Юрасов.

На пятый день враг отчаянно пытался сбросить нас с высоток в болото. Автоматные пули, словно горох, стучали по броне. Наш командир отправлен в медсанбат. Остались на машине мы вдвоем с механиком-сибиряком Николаем Киткиным. В середине дня в наш танк угодил еще один снаряд. На этот раз машина вспыхнула как свечка. Меня обгоревшего вытащил из танка Киткин. У него самого были обожжены руки. Нас с ним разлучили в Сясьстрое, где определили в разные госпитали» [142] .

Но не только советские войска несли потери. Немцы тоже испытывали силу ударов авиации и артиллерии 54-й отдельной армии. Во второй декаде сентября в штаб армии доложили, что в результате налета наших бомбардировщиков на три полевых аэродрома немцев уничтожено 50 самолетов [143] .

24 сентября подразделения армии атаковали и захватили населенный пункт, в котором им достались трофеи: 10 противотанковых орудий, 10 минометов, 6 пулеметов, три штабные машины [144] .