Чтение онлайн

Войска вермахта несли немалые потери. Как отмечал немецкий исследователь Б. Мюллер-Гиллебранд, «до войны с Советским Союзом немецкая армия несла удивительно малые потери. Во всех прошедших военных кампаниях с начала войны немецкие сухопутные силы потеряли убитыми и пропавшими без вести в общей сложности менее 100 тыс. человек. Столько же только убитыми потеряли уже в первые восемь недель войны против Советского Союза» [74] . Немалая часть этих потерь пришлась на группу армий «Север».

Преимущество немцев над войсками генерал-полковника Ф. И. Кузнецова на отдельных участках фронта за счет умелого маневрирования силами составляло приблизительно два к одному в пехоте и артиллерии. Советские соединения были рассредоточены по всей Прибалтике — от 100 до 350 км от границы. Непосредственно в приграничных районах дислоцировалось только семь дивизий прикрытия. Их раздавили немецкие танки в первые дни наступления. Остальные советские соединения вводились в бой по мере приближения противника, иногда им приходилось вступать в сражение прямо с марша, не успев создать линию обороны. Танки в дивизиях Ф. И. Кузнецова были в основном устаревшего образца со слабой броней. Только мужество и героизм советских солдат спасли фронт от разгрома. Они смело бросались под немецкие танки с последней гранатой, шли в штыковую атаку на немецкие пулеметы, дрались до последней возможности в полном окружении. Штаб генерал-полковника Ф. И. Кузнецова не имел подробного плана действий на случай немецкого блицкрига, не занимался разработкой оборонительной тактики для отражения немецкого наступления. Сталинская доктрина «война будет вестись на вражеской территории малой кровью», недооценка сил противника и переоценка своих создали те условия, в которых оказалась Красная Армия в первые недели Великой Отечественной войны. Накануне войны многие дивизии Прибалтийского особого военного округа имели недокомплект в личном составе и «лишь ничтожную долю по штатному расписанию оружия и боеприпасов» [75] . В первых боях наглядно проявились все те недостатки, о которых дальновидные советские генералы говорили на совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г. в Москве. В докладе начальника Генерального штаба Красной Армии К. А. Мерецкова «Итоги и задачи боевой подготовки сухопутных войск, ВВС и оперативной подготовки высшего начсостава» говорилось: «В результате осенних смотровых учений, проведенных наркомом и его заместителями, а также командующими войсками, установлено, что высший командный состав, увлеченный решениями текущих вопросов, забыл задачи боевого порядка — (повседневную) работу дивизий, корпусов и армий сочетать с боевой подготовкой отделений, взводов…» [76] . Начальник штаба Ленинградского военного округа генерал П. Г. Понеделин, выступая на этом совещании, сказал: «…максимум внимания мы должны уделять выработке в себе умения организовать оборону минимальными силами» [77] . Как раз этого умения не хватало в первые недели войны. Не всем понравилось выступление П. Г. Понеделина, который говорил об обороне, когда товарищ Сталин требовал думать только о наступлении. В марте 1941 г. генерала назначили командовать 12-й армией, а в августе этого же года в ходе ожесточенных сражений за Украину он попал в плен к немцам. После войны по возвращении из плена генерал П. Г. Понеделин был арестован и в 1950 году расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

Никаких выводов из совещания в декабре 1940 г. не было сделано, как остались без внимания все те недостатки, которые выявились в ходе «зимней войны» с Финляндией.

В первых боях сказывались просчеты в подготовке не только высшего командного состава армий и дивизий, которые не всегда оперативно реагировали на изменяющуюся боевую обстановку, но и неумение организовать эффективную оборону подразделений низшего армейского звена — рот, взводов, отделений. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в воспоминаниях писал: «Неблагоприятно на ходе сражений в первые дни сказалось еще одно обстоятельство. Некоторые командармы, вместо того чтобы организовать твердое управление со своих командных пунктов и поддерживать связь с соседями и штабом фронта, бросились в части и отдавали указания, не зная об обстановке на других участках армии. Тем самым командиры частей и соединений ставились в трудные условия. Не имея устойчивой связи с вышестоящим командованием, они были вынуждены действовать по своему разумению, как им казалось целесообразным, и довольно часто в ущерб соседям» [78] .

Начало войны с фашистской Германией трагическим образом сказались не только на состоянии Красной Армии, которая в первых сражениях понесла большие потери. В растерянности находились партийные и советские органы. 29 июня 1941 г. Совнарком Союза ССР и ЦК ВКП(б) направили директиву партийным и советским организациям прифронтовых областей, в которой говорилось: «Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) обязывают все партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации покончить с благодушием и беспечностью и мобилизовать все наши организации и все силы народа для разгрома врага, для беспощадной расправы с ордами напавшего германского фашизма» [79] . Руководство страны требовало в беспощадной борьбе с врагом отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственную народу. В документе ставилась задача укреплять тыл Красной Армии, организовывать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, вести беспощадную борьбу с дезорганизаторами тыла. При вынужденном отходе частей Красной Армии требовалось угонять подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза и вагона, ни килограмма хлеба, ни литра горючего.

Колхозники должны были угонять скот, хлеб сдавать государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе и цветные металлы, хлеб и горючее, которое не могло быть вывезено, подлежало безусловному уничтожению. Этот документ подписали председатель Совнаркома СССР и секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин и заместитель председателя Совнаркома СССР В. Молотов.

5 июля Ставка отдала приказ формировать специальные команды истребителей танков, вооруженных гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Они создавались из наиболее смелых, инициативных, самоотверженных бойцов. Патриоты-смертники ценой собственной жизни останавливали немецкие танки, имея в руках лишь одну бутылку с зажигательной смесью.

Обстановка на северо-западном направлении для советских войск складывалась крайне неблагоприятно. Враг в первые недели боев добился значительных успехов. Войскам Северо-Западного фронта не хватало сил, воинского умения, чтобы отразить удары наступавшего противника и закрепиться на рубеже Западной Двины. С тяжелыми боями они отступали из Прибалтики по расходящимся направлениям: 8-я армия — в Эстонию, 27-я — на восток, к реке Великая, 11-я армия — в район Невеля. За первые 18 дней войны Северо-Западный фронт потерял Литву, Латвию, часть территории Эстонии и РСФСР, открыв дорогу на Ленинград. Красная Армия уступала противнику не в количестве техники и вооружения, как привыкли объяснять трагедию начала войны, а качественно. Главные ее беды были в неумении организации войск, слабом командовании, хроническом недостатке хороших командиров, выкошенных предвоенными репрессиями, ошибочном представлении о противнике и преувеличении собственных возможностей. В итоге многие кадровые советские дивизии растаяли в проигранных приграничных боях. Немецкие танки пришлось останавливать на Пулковских высотах бутылками с зажигательной смесью необученным ополченцам, наспех вооруженным чем попало [80] .

После тяжелых боев отступающие войска 8-й армии к 10 июля закрепились на рубеже Пярну — Мустла — Тарту — Иыти, готовясь к обороне на самостоятельном оперативном направлении — эстонском участке фронта. Части 10-го и 11-го стрелковых корпусов держали фронт протяженностью 180 километров. Они были измотаны и ослаблены в предыдущих боях. Так, 10-я стрелковая дивизия имела в своем составе 2577 человек, 27 орудий и минометов, орудие ПТО и 89 пулеметов [81] . Авиационное прикрытие было очень слабым, так как в это время остатки авиации фронта действовали на лужском и новгородском направлениях.

На псковском направлении образовалась брешь, в которую устремились подвижные танковые соединения немцев. Выдвинутые сюда из резерва Ставки 1-й механизированный, 41-й и 22-й стрелковые корпуса не успели занять позиции и подготовить оборону в Псковском и Островском укрепленных районах. 6 июля передовые немецкие части заняли Остров, а 9 июля — важный стратегический пункт город Псков, который в то время являлся частью Ленинградской области.

Принимая меры к ликвидации прорыва в районе Пскова и Острова, вступивший в командование Северо-Западным вместо раненого Ф. И. Кузнецова генерал П. П. Собенников 9 июля возложил руководство оборонявшимися здесь войсками на управление 11-й армии генерал-лейтенанта В. И. Морозова. Однако слабо организованная оборона на реке Великой не выдержала ударов немецких танков. Соединение 4-й танковой группы прорвалось к Порхову, устремилось к станции Дно и поселку Струги Красные. Враг повел наступление на Ленинград с юга, где в спешном порядке возводилась Лужская оборонительная линия.

В конце июня перешли в наступление севернее Ленинграда и финские войска. Над колыбелью революции нависла угроза захвата. Северо-Западный фронт в результате приграничных боев оказался сильно ослабленным. Из 33 дивизий трех армий (8, 11 и 27-й) в середине июля полностью укомплектованными (по 11–13 тыс. человек) были только семь [82] .

Поэтому еще 9 июля Ставка передала в состав Северо-Западного фронта 70-ю и 177-ю стрелковые дивизии, 21-ю танковую дивизию 10-го механизированного корпуса из района Луги, а также истребительный противотанковый артиллерийский полк из Ленинграда. Фронту была поставлена задача: не допустить прорыва противника в направлении Старая Русса, Новгород, Луга [83] .

Войска группы армий «Север» 9 июля 1941 г. получили следующие задачи: 16-й армии во взаимодействии с войсками левого крыла группы армий «Центр» предстояло наступать с рубежа Пушкинские Горы, Опочка, Идрица в восточном направлении и разгромить войска 27-й советской армии, выйти на рубеж Великие Луки, Холм, Старая Русса. 4-я танковая группа своим правым крылом должна была наступать в направлении Порхов, Новгород, Чудово, чтобы перерезать Октябрьскую железную дорогу и обойти Ленинград с юго-востока. Левофланговые соединения группы получили приказ наступать через Лугу и с ходу захватить Ленинград. Основные силы 18-й армии, находившиеся во втором эшелоне, получили задачу развернуться в районе севернее Пскова и наступать вдоль восточного берега Псковского и Чудского озер и овладеть Нарвой. Войскам левого фланга этой армии приказывалось захватить Эстонскую ССР, порт Таллин и по южному побережью Финского залива выйти в район Нарвы [84] .

Финским вооруженным силам предстояло разгромить войска Северного фронта на Карельском и Онежско-Ладожском перешейках, содействовать немецко-фашистским войскам в овладении Ленинградом и выйти на реку Свирь.

Сложная обстановка требовала объединенных и согласованных усилий Северо-Западного и Северного фронтов, а также Краснознаменного Балтийского флота. В этих целях постановлением Государственного Комитета Обороны СССР от 10 июля было создано Главное командование Северо-Западного направления. Главкомом был назначен Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, членом Военного совета — член Политбюро ЦК ВКП(б) А. А. Жданов [85] .