Чтение онлайн

– Ваша фамилия?

– Красноармеец Дьяконский.

– Я вас спрашиваю, а не школьника: положено часовому спать на посту?

– Не положено.

– Вот так надо отвечать. Коротко, без штатской болтовни... Лейтенант Бесстужев!

– Слушаю.

– Обратите внимание на четкость ответов. Продолжайте занятия.

"Обиделся он, что ли?" - думал Виктор, глядя в спину удаляющемуся Патлюку.

Вечером, в свободный час, красноармейцы занимались своими делами: подшивали подворотнички, чистили пуговицы, писали письма. В ленинской комнате полно народу. За длинным столом сидели любители чтения, листали газеты, журналы. В углу на диване человек пять плотно сдвинулись возле Карасева, разговаривали потихоньку, чтобы не мешать другим. Виктор, решавший шахматную задачу, слышал шепот Лешки.

– Не выдумываю, сам видел. На побудке. Все уже в строю стоят, а он дрыхнет. Дневальный хвать за одеяло: "Фокин, подъем!" А Сашка и не чешется. Перевернулся на другой бок и храпит. Ну, тут дежурный к нему: "Фокин, такой-сякой, вставай!" А Сашка ногой брык. Ему, ребята, может, снится, как он с Анькой в лопухах обнимается. Обоими руками подушку облапил и сопит. Ну, старшина Черновод видит, что на всю роту позор - сам за него взялся. Раз!
– одеяло долой и как рявкнет: "Тревога!"

– Не бреши, - сказал Фокин.
– Дежурный меня поднял, а не старшина.

– Ты же не помнишь, спал.

– Молчи, Саша. Принимай критику.

– Да! Старшина, значит, командует тревогу, и одеяло с него долой. А Фокин перевернулся на другой бок и опять слит. Тогда я говорю: "Товарищ старшина, его не так будить надо".
– "А как?" - "Разрешите мне", - "Валяй!"

– Черновод так не скажет.

– Вроде этого... Я, значит, подошел к Фокину, нагнулся и говорю потихоньку: "Сашка, обед!" Он как вскинется, чуть меня не сбил. Глазами спросонок лупает: "Где мой котелок? Куда бежать?"

– Ну и здоров ты муку молоть, - добродушно ворчал Фокин.

– Тише, жеребцы, почитать дайте, - крикнул от стола Носов.

– А ты вухи заткни, - посоветовал кто-то.
– Хошь, паклю дам?

– На его уши по пуду надо.

– Га-а-а!

Носов с грохотом отодвинул стул.

– Вот доложу политруку про ваш балаган...

– Брось, - примирительно сказал Фокин.
– Ну, пошутили, и все.

– Каждый раз так!

Носов вышел. В комнате наступила тишина.

– Политрука нет, кажется, - неуверенно произнес Фокин.

– Темную надо Носову... Доносчик, гад, - выругался Карасев.
– Я ему, стерве, ноги по вырываю и спички вставлю.

– Не горячись, Алексей, - предупредил Дьяконский.
– Не болтай лишнего.

Дверь распахнулась. Появился лейтенант Бесстужев. За его спиной маячила стриженая, с оттопыренными ушами голова Носова.

– Товарищи, шумно у вас здесь, - сказал Бесстужев.

Красноармейцы заулыбались. Лейтенант - не грозный политрук, разноса не будет.

– Надо мной смеются, - объяснил Фомин.
– Я подъем проспал.

– Плакать надо!

– Плачем, товарищ лейтенант, когда наряд отбываем.

Бесстужев помолчал, подвигал бровями.

– Любители поговорить - в курилку. А здесь чтобы тихо было. Садитесь, Носов, вам не помешают.

Ленинская комната наполовину опустела. Лейтенант остановился возле Дьяконского.

– Хотите партию?

– Давайте попробуем.

Виктор дважды получил мат. Неудача не огорчила его. Лейтенант играл явно лучше. Было интересно наблюдать, как Бесстужев обдумывает ход. Опершись локтями о стол, он смешно морщил лоб, двигая редкими белесыми бровями. Румяный, с белым пушком над верхней губой, Бесстужев похож был на юношу-десятиклассника. "Хороший он парень, наверно", - подумал Виктор и спросил:

– Товарищ лейтенант, почему вы волосы не отращиваете?

Бесстужев удивленно посмотрел на него, провел рукой по голове.

– Не хочу. Стриженая голова - чистая голова: ни забот, ни хлопот. Раз в месяц под машинку - и все.

– Девушкам прически нравятся. Такие чубы, как у нашего командира роты.

– Полюби меня стриженым, а с прической всякая полюбит, - улыбнулся Бесстужев, перефразировав поговорку. И тихо добавил: - Кстати, Дьяконский, капитан не любит шуток на занятиях.

– Мне показалось - наоборот. Впрочем, спасибо, товарищ лейтенант. Я буду знать.

– Прекрасно... А ведь вам снова мат. Вы давно, видимо, не играли... И знаете, в чем ваша главная ошибка? Виктор отрицательно качнул головой.

– Есть, Дьяконский, такой закон: не начинай наступления, пока не имеешь хорошей обороны. Вы трижды атаковали. Бурно, смело. И это правильно. Однако все три раза вы не рокировали короля, и мне удавалось прорываться в ваш тыл.

– Рокировка обязательна?

– Почти всегда. Противник переходит в контратаку, и его надо встретить на заранее подготовленных рубежах.

– А вот Гудериан не так пишет.

– Вы читали его книгу "Ахтунг! Панцер!"?
– с любопытством посмотрел Бесстужев.

– Книгу не читал. Но у нас дома были немецкие военные журналы. Сестра переводила, она хорошо знает язык. В этих журналах печатались статьи Гудериана.

– Его теория мне знакома.
– У лейтенанта поползли вверх белесые брови.
– Он ратует за массированное использование бронетанковых сил. Прорвать линию фронта, окружить противника, смять, подавить, пленить.

– Теория оправдала себя в Польше и во Франции.

– Там люди жили воспоминаниями об окопной войне четырнадцатого восемнадцатого годов. А мы противопоставим врагу прочную линейную оборону с крупным резервом танков в глубине... Слушайте, Дьяконский, а у вас нет желания сделаться командиром? Человек вы грамотный, служба дается легко...

Виктор нахмурился, спросил холодно:

– Вы помните эпиграф к первой главе "Капитанской дочки"?

– Нет.

– Посмотрите, если не лень.
– Виктор поднялся.
– Разрешите идти? Сейчас начнется поверка.

– Пожалуйста, - ответил лейтенант, недоумевая, почему так сразу изменилось настроение Дьяконского.

* * *

Вступительный экзамен по истории Игорь сдал на "отлично". Старенький, лысый преподаватель в коричневом костюме-тройке, с галстуком-бабочкой, уныло слушавший школярские ответы экзаменующихся, оживился, когда принялся рассказывать Булгаков. Игорь говорил о скифах. Сразу начал с того, чего нет в школьных учебниках. Заметив, что старичку это понравилось, продолжал увереннее.