Чтение онлайн

– Одну минуточку, - прервал преподаватель, - Вы читали Геродота?

– Да. У нас в районной библиотеке есть экземпляр. Еще при царе напечатан...

– Послушайте, товарищ...
– Преподаватель поднес к глазам экзаменационный лист...
– товарищ Булгаков, давно вы решили пойти на наш факультет?

– Года три назад.

– Что же, это весьма солидный срок. Отрадно, молодой человек, очень отрадно.
– Старичок улыбался, потирая маленькие, морщинистые руки, глаза блестели под стеклами очков.
– Ну-с, что еще у вас там?

– Второй поход Антанты, - с готовностью выпалил Игорь.
– Можно отвечать?

– Не надо, не надо, - остановил его преподаватель.
– Скажите мне лучше, кто командовал засадным полком в Куликовской битве?

– Воевода Волынский Боброк.

– Альпийский поход Суворова?

– Тысяча семьсот девяносто девятый.

– Достаточно. Я с удовольствием побеседовал бы с вами, но меня ждут другие.
– Расчувствовавшийся старичок пожал руку Игоря.

А через три дня в той же самой аудитории Булгаков провалился на экзамене по литературе. Надо было рассказать о романе "Пролог" Чернышевского. Книгу Булгаков не читал. Сидел, вспоминая с натугой, что и когда слышал о ней. Пошел отвечать с таким чувством, будто грозила ему позорная казнь.

Преподаватель попросил назвать фамилии главных героев. И тут Игорь умолк. Понял: теперь все пропало. Под мышками выступил холодный пот.

– Не знаете, - жестко констатировал преподаватель.
– Ну, а Короленко вы читали?

– Конечно, читал!

– Что именно?

Игорь с ужасом обнаружил, что не может вспомнить ни одного названия.

– "Гуттаперчевый мальчик", - пробормотал он.

Сзади кто-то прыснул.

Из университета ушел сразу, не отвечая на вопросы товарищей, бросившихся к нему в коридоре. Засунув руки в карманы, быстро шагал по улице, ничего не видя перед собой, толкая прохожих. Бормотал бессмысленно: "Подумаешь, тоже мне выискался!"

Опомнился только на площади Революции. Остановился возле большого черного чана, под которым горел огонь. Противно пахло паленым. Рабочий железным ломом мешал в чане полужидкую массу асфальта. По ровной обширной площади с фонтаном посредине ветер гнал клочки бумаги, цветные обертки конфет. Гомон толпы, гудки автомашин, трамвайные звонки и визг тормозов все это сливалось в дикий хаос звуков.

"Как тут живут люди? Это же ад!" - думал Игорь.

Он побрел к Охотному ряду. Шел уже седьмой час, а в шесть его ждала Настя возле Дома союзов. Увидел ее издалека: она торопливо пробиралась навстречу через толпу.

– Ну?
– тревожно заглянула она в глаза Игоря.

Он безнадежно махнул рукой.

– Надо укладывать чемодан. Срезался.

– А я?

– Будешь учиться. Сдала ведь?

– Сдала.

– Ну и радуйся.

– Как радоваться, как же одна я?

– Подумаешь. Все одни. Дай при рубля, в пивную пойду.

– Не пущу.

Настя цепко держала его за рукав. Но Игорь, пожалуй, и сам не ушел бы сейчас от нее. С ней было легче.

– А пересдать нельзя?
– опросила она.

– Шапку ломать перед фертом этим не буду.

– Ну, ладно. Конфету возьми вот. "Мишка на севере", - оказала Настя. Бери две. А я уже одну съела, не выдержала.

– Что это шикуешь сегодня? Наследство получила?

– Думала, дань праздничный будет.

Дорогой Настя убеждала его не уезжать, походить по институтам, может, недобор где-нибудь. Или на вечернее поступить, а днем работать. Игорь согласился пожить в Москве, пока есть деньги. Дома не очень рады будут его возвращению, спешить некуда.

Стемнело, когда Игорь и Настя вышли к Елоховскому собору, обнесенному чугунной решеткой. Жили они на Бакунинской улице. Старинный трехэтажный дом с лепными украшениями по фасаду принадлежал раньше какому-то князю. Теперь дом заселен был семьями военнослужащих. В квартире полковника Ермакова были четыре просторные комнаты с высокими потолками, кухня и ванная.

Гостям Степан Степанович отвел комнату своего сына, отдыхавшего сейчас в Крыму вместе с сестрой. Настя спала на кровати за ширмой. Игорь устраивался на диване.

Ермаков был вдов, и в комнате, как и во всей квартире, чувствовалось отсутствие настоящей хозяйки. Рядом с дорогим шкафом из мореного дуба канцелярский стол. Стулья разные: и старинные, венские, с гнутыми ножками, и полумягкие, с клеенкой на сиденье, и даже несколько табуреток.

Настя и Игорь имели свой ключ, уходили и приходили, когда хотели. Ермаков возвращался с работы поздно, иногда не появлялся по нескольку суток. Теща его, высокая, чопорная старуха, не обращала на ребят внимания, целыми днями валялась в своей комнате на кушетке, читала старинные романы.

Сегодня Степан Степанович был дома, возился на кухне с примусом. В коридоре сильно пахло керосином.

– Вы, ребятки?
– спросил он.
– Вовремя вернулись, сейчас чай пить будем.

– Ели уже, - соврал Игорь.

– Я и не предлагаю есть. Погоняйте чаек, составьте компанию. Посмотри, Настя, в шкафу колбаса была, кажется.

– Сейчас я все соберу, - деловито ответила Настя.

Отнесла в комнату книги, быстро помыла руки. Опросила, смешно морща нос:

– Керосин разлили?

– Есть немного, - сокрушенно вздохнул Ермаков.

– Идите за стол. На кухне мужчинам нечего делать, - командовала девушка, устанавливая на подносе посуду.

Игоря удивляло, как это застенчивая Настя так быстро освоилась здесь. Распоряжается, будто хозяйка.

– Приходится вот самому, - со вздохом сказал Степан Степанович, садясь к обеденному столу.
– У нас каждый сам по себе.

Он разминал пальцами папиросу, коричневый табак сыпался на паркет. Дышал тяжело, посапывая крупным носом с зарослью черных волос в ноздрях. Под пижамой бугрился полный живот, Вид у Ермакова был нездоровый: обрюзгшие белые щеки изрыты морщинами, на глазах кровяные прожилки.

– Устали, Степан Степанович?
– сочувственно спросил Игорь

– Работа сидячая, - рассеянно отозвался Ермаков, роясь в карманах.

Вошла Настя. Поставила посуду, чайник. Вскочив на стул, открыла дверцу буфета, достала колбасу и хлеб. Гладя на ее тонкие руки, быстро орудовавшие ножом, Ермаков произнес:

– Счастливый у тебя муж будет.

– Скажете тоже...
– покраснела девушка.
– Вам густой чай наливать?

– Нет. Сердце у меня пошаливает.

– Тогда и курить не надо.