Чтение онлайн

Только в первые дни сражений севернее Белгорода, на Курской дуге, я понял, что настоящий воздушный бой — это высшее напряжение нервов, испытание физических и душевных качеств бойца.

Нервное напряжение у всех выражалось по-своему. Я, например — и это было у большинства, — терял аппетит. Все время хотелось пить, пересыхало в горле, голова горела. Но это было только вначале. Уже через неделю организм приспособился, и все вошло в норму, лишь иногда сразу после боя возвращалось это состояние.

Часто, бросая из стороны в сторону свой самолет, взмывая ввысь и оттуда бросаясь на врага или атакуя его с бреющего полета, чуть не задевая плоскостями макушки деревьев, я думал о том, как меня выручает физическая сила, выносливость. Большие перегрузки и длительное напряжение всего организма в воздушном бою я выдерживал сравнительно легко, на деле убеждаясь, какое громадное значение имеет для летчика физическая подготовка.

В боях на Курской дуге я начал осмысливать сложное искусство воздушного боя, научился анализировать свои успехи и неудачи, бои, проведенные друзьями. У меня стали вырабатываться свои тактические приемы, быстрота действий; я старался использовать все летно-тактические качества самолета.

В воздушном сражении нельзя увлекаться и очертя голову вести бой. Неопытному летчику это особенно трудно: бой захватывает. А надо крепко держать себя в руках. Я часто повторял слова Чкалова: «Имей холодный ум, но горячее сердце».

Вечерами, отдыхая после напряженного боевого дня, я часто думал о поведении летчика в бою, старался проследить все свои действия в проведенных боях. Такой анализ помог сделать некоторые выводы, оказавшиеся полезными мне в будущем.

Боевому летчику необходима быстрота мысли, умение без промедления оценить обстановку, ориентироваться в ней, сразу найти наиболее правильное решение. Это очень ценное, даже необходимое качество боевого летчика.

Мысль опережает действие. Поэтому, упорно тренируясь, надо научиться действовать стремительно, но по порядку, нужно уметь контролировать свои действия, координируя их в самой сложной обстановке. Этого можно достичь лишь в результате отличной техники пилотирования. Ее нужно довести до совершенства.

Я часто вспоминал наставление своего аэроклубного инструктора: «Действуйте не спеша, но поторапливаясь». Спешка мешает. Она заставляет принимать решение не вполне обдуманно, недостаточно ориентируясь в обстановке. Быстрота и поспешность — понятия разные. Я это хорошо усвоил еще в те дни, когда мне приходилось работать инструктором, наблюдая за своими курсантами. Действовать с быстротою мысли — вот к чему должен стремиться каждый боевой летчик. И длительной, упорной тренировкой он может достичь этого.

В бою летчик делает одновременно несколько дел, поэтому ему необходимо не только мгновенно охватывать вниманием всю создавшуюся обстановку, но и уметь распределять внимание. В сложной обстановке воздушного боя, когда события разворачиваются в течение секунд, от умения летчика распределять внимание иной раз зависит исход схватки с врагом. Особенно это умение нужно командиру группы. Ему надо следить за своими действиями, за действиями своих летчиков и вражеских, правильно расставить силы, мгновенно распознать, сосчитать, учесть силы противника. Хороший, опытный летчик умеет быстро и сознательно переключить внимание, если этого требует обстановка, мгновенно реагировать на любую неожиданность — скажем, на появление новой группы самолетов противника или непредвиденный маневр вражеского летчика.

Мыслями и выводами я делился с друзьями. Один из молодых летчиков сказал:

— Все это правильно и очень важно, но как добиться этого, как научиться вот так, сознательно и обдуманно, вести бой?

Я сам часто задавал себе этот вопрос и пришел к такому выводу: главное — в совершенстве овладеть техникой пилотирования: Только тот летчик, внимание которого не поглощено процессом управления самолетом, может своевременно и эффективно атаковать врага. Чем лучше боевой летчик владеет техникой пилотирования и вооружением самолета, тем меньше его внимание отвлекается на управление самолетом. Такой летчик может целиком сосредоточиться на отыскании наиболее целесообразных приемов, способов атаки врага; может точно выбрать наиболее благоприятный момент для открытия огня по самолету противника; может стать новатором.

Вот таким летчиком я и хотел стать, этого добивался, к этому готовился.

5 августа был освобожден Орел и в тот же день — Белгород. В этот вечер прозвучал первый в истории Великой Отечественной войны салют: столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам, освободившим Белгород и Орел, артиллерийскими залпами.

Настроение приподнятое, радостное: началось очищение украинской земли от фашистской нечисти!

На следующее утро после освобождения Белгорода я, как всегда, подошел к своему «Ла-5» и приветствовал его: это у меня уже вошло в привычку. Влез в кабину.

— Товарищ командир! — кричит мне Иванов. — Вас зовут.

Я в два прыжка очутился на земле. Ко мне подходят командир соединения и командир части. Рядом с ними — Семенов. Спешу навстречу.

— Поздравляю вас, товарищ младший лейтенант, с высокой наградой — орденом Красного Знамени! — говорит командир соединения и, пожав мне руку, прикрепляет орден к моей гимнастерке.

— Служу Советскому Союзу! — отвечаю я взволнованно.

Евстигнеев, Амелин и многие мои товарищи также получают боевые награды.

Семенов обнимает меня и говорит:

— Запомни, что я тебе скажу. По всему вижу: ты собьешь много немецких самолетов. Но смотри в оба: смекалкой бери, слишком не горячись, не забывай первого сбитого…

Я крепко запомнил простые, искренние слова старшего товарища.

Вечером, когда кончился разбор полетов, я увидел около КП знакомую фигуру — это был Петро Кучеренко: он прилетел в командировку на сутки. У него на груди тоже орден Красного Знамени.

Мы радостно обнимаемся и поздравляем друг друга.

— Скучаю по вас, друзья, — говорит Петро. — Словно домой попал. У нас в части тоже ребята хорошие, но все же вас не хватает.

…Рано утром — мы только что проводили Петро — меня вызвал на КП командир части:

— Семенов назначается моим заместителем, вы — командиром эскадрильи, а Брызгалов — вашим заместителем.

Я вышел с КП обрадованный, но в то же время озабоченный: для новой должности недостаточно обладать одними летными качествами — необходимо воспитать в себе способности командира, приобрести опыт вождения групп.

Своими раздумьями я поделился с Амелиным.

— Да, водить группу — трудное дело, — согласился он. — Ответственность большая. Комэску надо следить за всем: и за воздухом, и за действиями летчиков.

Конечно, командовать труднее, чем выполнять приказание командира. Ведь это значит не только отдавать приказание, но «и учить, как его выполнить, воспитывать подчиненных.

Евстигнеев, а позже и Амелин тоже были назначены командирами эскадрилий. Мы упорно работали над собой, чтобы оправдать высокое звание командира эскадрильи.