Чтение онлайн

Мне всё ещё тяжело наблюдать, как это событие нас всех изменило. Каждый по-своему. Часть нас будто ушла вместе с ней, пропала навсегда. И ничто уже не способно полностью нас восстановить.

Папа стал лишь тенью самого себя и предпочитает прятаться в нашем семейном доме. Ничто не вызывает в нём желание выйти наружу — даже шутки, а раньше он так любил посмеяться, потеряли вкус. А я потерял любые контакты с семьёй Картера, которых считал своей семьёй. Им нужен был виновный — и я поплатился. Это больше, чем потеря сестры, лучшего друга и куска меня самого в ту ночь. Иногда мне кажется, что я лишился рассудка и души.

Только мама кажется ещё почти нормальной. Настоящий оплот того, что осталось от этой разорванной семьи. Наверное, у неё просто не было выбора…

— Не забудь написать письмо хозяину, что съезжаешь, — напоминает она, тыкая мне в грудь пальцем.

Её голос вырывает меня из мрачных мыслей, я киваю. Сдерживаю усмешку, видя, что она всё ещё так же заботлива, будто я ребёнок, несмотря на то, что уже взрослый.

Да, мам.

Она целует меня в щёку и уходит, дверь за ней захлопывается.

Оставшись один, я разглядываю ключи в руке.

Чем раньше я съеду, тем быстрее смогу быть рядом с ней, и тем чаще она будет у меня под рукой.

Мысль об этом приятно скручивает низ живота, и порой мне кажется: если я трахну её как следует хоть раз, моя одержимость уляжется.

Но я знаю — это ложь.

Я бы обидел её и захотел ещё, как я жаждал повторения после её поцелуя.

Я даже не могу точно сказать, откуда у меня эта навязчивая идея. Она красива. Желанна. Но это нечто знакомое — раньше, когда мне позволялось ближе общаться с женщинами, я уже встречал такое.

Очевидно, что эта чрезмерная фиксация — результат долгой холостяцкой жизни.

Но это не только это — она больше. Она не кто-то. Она символизирует то, что я искал последние годы: покой. Моё искупление. Ключ. Единственный способ утихомирить мою психику.

Поэтому я цепляюсь за неё и отказываюсь её отпускать.

Я терпелив.

Буду ждать, пока она сама не захочет дать мне больше, чем уже дала. И я уверен — это случится. Так же уверен, что то влияние, которое она оказывает на меня, я возвращаю ей в сто раз сильнее.

В этом я уверен.

Скайлар

Я вернулась домой с поразительной скоростью. Думала, что дорога успокоит меня.

Ха!

Я больше ни о чём не могла думать, кроме того, как он мастурбировал под душем сразу после того, как я его поцеловала. И это продолжало пульсировать между моими ногами. Мысль о том, что это могла вызвать я… действует на меня сильнее, чем я ожидала.

Как только я пересекла порог квартиры, я ринулась под душ.

Холодный, конечно.

Из груди сорвался стон, когда струя воды ударила по моим соскам. Они затвердели до боли.

Я массировала грудь, чтобы облегчить боль, прикасаясь пальцем к одному из сосков — и тут же ощущала электрические разряды прямо в клитор.

Я напряглась, и воспоминание о его стоящем члене снова вернулось в голову.

Он, должно быть, трогал себя бесчисленное количество раз моими трусиками, которые я обнаружила в его тумбочке… Думать об этом должно было бы меня отталкивать, но эта мысль возбуждает меня больше, чем следовало бы. Как будто его интерес ко мне больше привлекает, чем отталкивает — хотя по идее должно быть наоборот. В нём есть что-то, что притягивает меня словно магнит, там, где обычно моё тело в подобных ситуациях испытывает лишь отвращение и враждебность: желание и восхищение.

Звонок телефона жестоко возвращает меня в реальность. Я освобождаю грудь, словно пойманная с поличным.

Чёртов телефон.

С сердцем, колотящимся в груди, я хватаю трубку: Хелисс.

Я с облегчением понимаю, что это она.

— Алло?

— Чёрт, Скайлар, ты никогда не поверишь! Весь университет об этом говорит. Это сумасшествие!

Я нахмурилась, ощущая внезапную комок в животе, который не могла объяснить.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Нейт Купер, тот парень, с которым тебя недавно видели, член Pi Epsilon…

Она сознательно делает паузу, делая разговор более тревожным. Я жду продолжения.

— Да?

— Он умер. Полностью. Капут.

Мёртв?

— Передозировка наркотиками. Самоубийство, вроде как.

У меня не хватает слов.

В последнем воспоминании он получил удар прямо в лицо. Но до смерти?

Я нахмуриваю лоб от недоумения.

А если он зашёл дальше, чем просто несколько ударов, чтобы нейтрализовать его?

Может быть, это не самоубийство… Вдруг всё произошло в одной комнате со мной, в нескольких метрах, пока я была без сознания. Уязвимая. Беззащитная…

Любое возбуждение исчезло.

Он сделал это?

Он действительно способен… убить?

Увидев, что я не отвечаю, Хелисс зовёт меня.

— Алло? Скайлар? Ты ещё там?

Дрожь охватывает меня, телефон почти выскальзывает из рук и падает на дно душевой кабины.

Возможно, я делаю поспешные выводы. Делаю логический скачок, который здесь неуместен. Если бы он действительно это сделал, он бы не вышел из той ночи невредимым. Дом был полон людей, кто-то наверняка что-то видел или слышал. И… он бы нервничал и тревожился, когда я проснулась. Возможно, он даже попытался бы рассказать мне.

Никто не выходит психически невредимым после того, как забрал жизнь у другого человека.

Это должно быть просто несчастным случаем…

Я заставляю себя расслабиться и успокаиваю дрожь.

— Да… да. Я… я не ожидала. Вот и всё…

Я слышу её тихий смешок.

— Неудивительно. В любом случае, Скайлар, я не знаю, насколько вы были близки, но… мои соболезнования?

Нет.

Я сжимаю зубы, вспоминая, что он пытался со мной сделать, и шок с неверием почти мгновенно растворяются, уступая место гневу.

Его смерть неожиданна и обстоятельства неоднозначны, но она меня не огорчает.

Я не утруждаюсь отвечать и кладу трубку.

***

Прошло уже двадцать четыре часа с того момента, как я проснулась в той комнате, и я никак не могу выбросить эту историю из головы.

Но есть одна вещь, которая меня буквально одержима всё это время: он.

Он и его тело гладиатора, идеально пропорциональное. Как будто его вырезали из мрамора ещё в античные времена.

Мне пришлось задержаться у его ванной.