Чтение онлайн

Что за чёрт?

Я уже, наверное, десяток раз смотрю на имя профиля в Facebook и не верю глазам: Алекс Гарсия.

Я почти не дышу, когда читаю первую строчку сообщения:

«Привет, Скайлар. Это папа.»

Слово папа уже давно исчезло из моего словаря.

Сердце грохочет в груди так, будто хочет вырваться наружу. Один короткий текст — и внутри всё рушится.

Я хожу по комнате взад-вперёд, изводя себя вопросами.

Стоит ли рассказать маме?

Она будет в ярости, если узнает, что он со мной связался. Я не видела его с тех пор, как он ушёл, когда я была ребёнком.

А вдруг это просто глупая шутка? Кто-то из прошлого, решивший посмеяться?

Это было бы жестоко.

Но ведь фамилия — его.

Гарсия .

Я же взяла фамилию матери после его ухода, но когда-то тоже носила его имя.

Я открываю его страницу и вижу — это он. Узнаю черты лица, хоть они и постарели. Я видела это лицо сотни раз на старых фотографиях, которые мама хранила в альбомах.

На всех снимках — я маленькая рядом с ним.

Она не выкинула их лишь потому, что не смогла вырвать из них меня.

И хорошо.

Хотя я знаю — ей этого очень хотелось.

Когда-то я пересматривала эти фото постоянно, чтобы не забыть, что у меня был отец.

Я завидовала детям, которых папы встречали после школы.

Глаза начинают щипать, когда я пролистываю его профиль.

Там почти ничего нет — фото у мангала, семейный снимок: женщина, малыш, маленький мальчик.

Он построил новую жизнь.

Логично. Нормально.

Но почему тогда у меня сжимается сердце, будто меня предали снова?

Больше на странице ничего — ни адреса, ни номера, ни публикаций. Аккаунт новый, ему всего пару недель.

И сомнения накрывают волной.

Это действительно он?

Зачем он вернулся? Почему сейчас, после стольких лет?

Знает ли он, что я здесь, в Чикаго?

Я знаю, что его родители — мексиканцы, значит, и во мне течёт их кровь. Но сам он родился здесь, в США, в Чикаго, жил тут до встречи с мамой, пока не уехал с ней во Францию.

Может, мама сказала ему, что я вернулась сюда?

Нет. Невозможно.

Она бы взбесилась. Она его ненавидит и никогда этого не скрывала.

Наверное, как и многие после развода.

Я прикусываю губу и решаю не отвечать.

Если промолчу — может, он просто забудет обо мне.

Исчезнет.

Ещё раз.

С трясущимися пальцами блокирую телефон и бросаю его на кровать. Открываю шкаф, натягиваю джинсы и тонкий свитер, мысли путаются. Полотенцем вытираю волосы, жду, пока Делко выйдет из душа. Ещё несколько минут назад я умирала от голода, а теперь кусок в горло не лезет.

Но даже когда решаю забыть об этом, сообщение крутится в голове. Любопытство гложет.

Я сажусь за ноутбук, открываю Google и набираю его имя.

На экране — почти ничего нового.

Тот же профиль Facebook, те же фотографии, и ещё одна — официальная.

Он в форме армии США, стоит перед флагом, улыбается уверенно и гордо.

Ком подступает к горлу. Я резко захлопываю ноутбук — от паники, злости, непонимания.

И в тот же момент телефон снова вибрирует.

Я хватаю его, надеясь, что это мама. Или Сара. Или Хелисс.

Но нет.

Сообщение из Facebook:

« Можем ли встретиться?»

***

Я перестала слушать лекцию, как только профессор открыл рот. Сообщения от этого Алекса не выходят у меня из головы с тех пор, как я их прочитала. Я не рассказала об этом маме. Я не смогла. Я не хочу её тревожить и рисковать вызвать у неё слишком сильную реакцию, к которой я не была готова.

Я не решилась ответить и Алексу. Впервые мне неприятно думать о том, чтобы столкнуться с ним. Я даже не могу сказать почему. Можно сказать, что я ждала этого почти всю жизнь: встретить своего… отца. Но, может быть, всё слишком внезапно. Слишком… странно. Чёрт! Я даже не могу назвать его иначе, как по имени — Алекс Гарсия. Слово «папа» даже не приходит мне в голову.

Я вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на доске в аудитории, но безуспешно.

Так я не смогу закончить этот год…

Я не знаю, что думать обо всём этом, и слишком сложно заострять на этом внимание. Вместо этого я отвлекаюсь на то, что сейчас приносит хоть какое-то удовольствие: начинаю развлекаться, записывая его имя в блокнот.

Делко.

Я обвожу его маленькими красными сердечками, по-детски нелепыми. И когда заканчиваю, начинаю снова. Через час лекции Алекс оказался отложен в тёмный уголок моего сознания, а я почти полностью заполнила страницу.

Лёгкий удар локтем выводит меня из оцепенения. Я поворачиваю голову. Хелисс косится на меня с каким-то странным выражением, пытаясь разглядеть, что я всё это время рисую. Я теряю свою улыбку — глупую, на которую даже не обратила внимания, — и закрываю страницу. Она нахмурилась, а я делаю вид, что слушаю, о чём рассказывает профессор.

***

После занятий девчонки предложили мне пойти в город выпить чего-нибудь. Но я отказалась, предпочтя поработать над нашей групповой работой, чтобы загладить вину за то, что оставила их в кафе.

Так как библиотека на этой неделе была закрыта на ремонт и переоборудование, я устроилась в аудитории, пользуясь тем, что она открыта до одиннадцати вечера.

Я села на высокое место, открыла ноутбук и вставила наушники в уши. Музыка стимулировала мой мозг и помогала работать, когда я была одна.

Через час или два мне удалось продвинуться на несколько страниц. По привычке я сохраняю документ и отправляю его по почте Хелисс и Саре, чтобы они взглянули на наш прогресс.

Я потянулась, улыбаясь от удовлетворения, случайно щёлкнув позвоночником, и поморщилась. По спине пробежали дрожь и отвращение от треска костей, волосы на шее зашевелились.

Фу.

Я собиралась вернуться к работе, как вдруг аудитория погрузилась во тьму. Я вздрогнула от неожиданности, поспешно вытащив один наушник, и опустила экран ноутбука. Осмотрелась в поисках выключателя, но глаза не сразу привыкли к внезапной темноте.

Я проверила время на экране телефона: двадцать два часа.

Я нахмурилась.

Факультет должен быть ещё открыт…

Включив фонарик на телефоне, я начала осторожно спускаться по лестнице к выключателям.

Когда я дошла до последней ступени, свет над доской включился сам по себе. Я замерла и вздрогнула, увидев широкую фигуру, небрежно устроившуюся на месте преподавателя, с вытянутыми ногами и перекрещёнными щиколотками на столе. Сердце забилось быстрее, когда я увидела его в вечной маске.