Чтение онлайн

Я спешу к ноутбуку, прислушиваясь к приближающимся шагам, сдерживая нервный смех.

Вдруг врывается охранник. На его лице написано удивление, когда он видит меня здесь.

— Мадемуазель, — обращается он ко мне. — Заведение скоро закрывается.

Я киваю, стараясь выглядеть максимально естественно, игнорируя влагу между бёдрами.

— Я как раз собиралась уйти.

Он кивает мне в знак краткого приветствия, удовлетворённый, и продолжает обход.

Я понимаю всю напряжённость, охватившую меня, только когда дыхание резко покидает лёгкие.

Я собираю свои вещи. Вытащенный из укрытия Делко ждёт меня у запасного выхода. Я не могу удержаться от любопытных взглядов на выступ в ширинке, который, вероятно, доставляет ему неудобство.

Я спускаюсь по последним ступеням, беру его руку, протянутую мне, и послушно иду за ним наружу.

***

Его шаги слишком большие, чтобы я могла идти в том же темпе. Он ведёт меня через кампус, освещённый только фонарями Citadelle, и мне приходится бежать, чтобы не отставать.

Я почти запыхалась, когда мы проходим под аркой Cobb Gate к его мотоциклу, припаркованному в нескольких метрах от арки. Я не могу удержаться и поднимаю голову, чтобы полюбоваться камнями и горгульями, даже закидывая шею.

— Подожди.

Я замедляюсь, заставляя его резко остановиться. Освобождаю руку из его захвата и копаюсь в сумке в поисках телефона. Протягиваю его ему.

— Не мог бы ты меня сфотографировать?

Я кусаю губу, слегка смущённая самой мыслью о том, что его глаза будут так долго следить за мной, за каждым моим движением, прежде чем нажать на спуск.

— Это для моей мамы, — объясняю я.

Делко коротко смотрит на мой телефон, а затем берёт его в руки.

Я отступаю на несколько шагов, чтобы встать по центру Cobb Gate, и наблюдаю, как Делко несколько секунд ищет на телефоне приложение камеры. Когда он направляет объектив на меня, я выпрямляюсь.

Я готовлюсь принять позу, как вдруг огни фонарей и архитектурные подсветки кампуса резко гаснут позади меня.

Я вскрикиваю, когда мы внезапно погружаемся во тьму, и подпрыгиваю от неожиданности, поворачиваясь к кампусу, в котором теперь невозможно что-либо разглядеть.

Чёрт…

Разочарование и раздражение накатывают на меня, словно удар молотом по голове. Похоже, планеты в этом году не сошлись в мою пользу.

Смирившись, я уже собираюсь оставить всё и перенести фотосессию на другой раз, как вдруг на меня направляют другой свет. Я щурюсь, ослеплённая, и подношу руку к лицу, чтобы ограничить воздействие света. Мне нужно несколько секунд, чтобы привыкнуть и различить фары мотоцикла.

Уголки моих губ растягиваются в улыбке.

Я и не просила так много.

Когда фары больше не слепят меня, я выравниваюсь, принимаю позу и…

— Я готова!

… улыбаюсь.

Щелчок затвора следует мгновенно, и я спешу к мотоциклу, где сидит Делко, чтобы увидеть результат. Он сменил свою белую пластиковую маску на шлем, и мне интересно, видит ли он хоть что-то в этой темноте.

Когда я подхожу к нему, он поворачивает экран телефона и показывает мне фото.

Я несколько секунд анализирую снимок. Я ожидала потребовать ещё один кадр, возможно, пятнадцатый, но… мне оно нравится. Обстоятельства придают ему особый шарм. Моя улыбка настоящая, а не притворная, как обычно. А взгляд, направленный в объектив, полон игривости и какого-то сияния, которое я не могу сразу определить.

Это фото похоже на те, что делают наспех, ловя момент. Они далеки от совершенства, но именно их предпочитают, потому что они сохраняют целый воспоминательный момент в одной застывшей секунде. Внешность уже не важна. Главное — вспомнить, что служило импровизированным освещением, и, самое главное, кто стоял за объективом.

***

Мы в мгновение ока оказываемся у моего студенческого общежития. И всё же я уже была готова поверить, что мы так и не тронемся с места. Я ни за что не собиралась садиться на этот чёртов мотоцикл, рискуя, что ветер поднимет мою юбку и я буду красоваться голой на Ellis Avenue на его пассажирском сиденье. В конце концов, Делко слегка постучал по баку, молча предлагая мне сесть перед ним, чтобы прикрыть мои ягодицы от посторонних глаз.

На этом месте каждый рёв двигателя передавался прямо между моими бёдрами. Он это прекрасно понимал. Я начала подозревать, что временами он делает это специально.

Он, несомненно, наслаждался — я в этом уверена — каждый раз, когда я ерзала между его бёдрами, пытаясь отвлечься от вибраций мотора. Я постоянно касалась этой вещи, которая с момента нашего поспешного ухода из аудитории не переставала расти, подпитываясь моей пробуждающейся страстью.

Когда он наконец заглушает двигатель, я с облегчением выдыхаю, смешивая это с тяжёлым дыханием. Моё лицо пылает, а половые органы — скандально влажные. Я колеблюсь, стоит ли слазить с мотоцикла, рискуя обнаружить на нём неопровержимое доказательство моего возбуждения.

Я на краю пропасти и готова упасть в неё с головой…

Не успеваю даже встать на ноги или снять шлем, как Делко хватает меня за талию и перекидывает через плечо, словно мешок с мукой. Я кричу в шлеме, пытаясь прикрыть ягодицы, неловко дергая за юбку.

— Опусти меня! Дикарь!

Я рычу и ерзаю, пытаясь вырваться, бью его несколько раз в спину и по ягодицам. Я даже пытаюсь его задушить.

Я почти слышу его усмешку над моими тщетными попытками.

Так как он стоит перед зеркалом лифта, я понимаю, что у него отличный обзор того, что моя юбка больше не может скрыть. Теперь я больше не смогу делать вид, что он мне совершенно безразличен.

Я прекрасно понимаю, что он делает это специально.

Очевидно, он пользуется ситуацией, и его рука свободно скользит по задней части моих бёдер, продолжая ласкать мои ягодицы.

Я слабо протестую.

— Эй!

Двери лифта открываются на моём этаже.

Спасение.

Он выходит в сторону моей квартиры и замедляется. Его свободная рука машинально щупает карманы, словно ищет ключи.

Я усмехаюсь, открыто насмешливо.

— Моя сумка осталась в твоем багажнике… Вот тебе урок, чтобы…

Я резко замолкаю, заподозрив, что он пытается взломать мой замок прямо сейчас.

Чёрт.

Он окончательно его испортит, если не прекратит эти глупости немедленно!

Он явно игнорирует мои попытки упрека и входит в мою квартиру, небрежно захлопнув дверь каблуком.

Он даже не удосуживается поставить меня на пол и направляется прямо в мою комнату. Я стону, когда он бросает меня на кровать, и я отскакиваю на матрасе. Я снимаю мотоциклетный шлем и, наконец, могу дышать. Воздух прохлады обдувает мои пылающие щеки, и по всему телу пробегает дрожь, вызывая наглое проявление сосков под свитером.

Пока он стоит неподвижно передо мной, я угадываю взгляд, с любопытством скользящий по мне за визором. Я уже не так зла и посылаю ему игривую улыбку.

Без лишних церемоний он наклоняется, ставя кулак на матрас, чтобы удержаться надо мной, а другой рукой тянется к моей груди.

Моя улыбка исчезает, когда его палец касается моего соска, ставшего твёрдым и сверхчувствительным. Когда он аккуратно сжимает его между указательным и средним пальцами, электрический ток пробегает от моего соска к низу живота и распространяется между бёдрами. Я не контролирую тело, когда оно изгибается к нему в ответ на желание.