Неизвестный сталкер
Шрифт:
Натягиваю боди с воротником-гольф, брюки со стрелками и туфли на шпильках, наношу тушь и помаду. Готова. Но всё равно уже «опаздываю», когда надеваю пальто.
Хватаю ноутбук и ключи от машины — и бегом на выход.
Когда я, запыхавшаяся, добираюсь до аудитории, опоздав почти на десять минут, открываю дверь как можно тише и…
Никого.
Я удивлённо поднимаю бровь.
Может, поменяли аудиторию?
Пишу сообщение Саре и Хелисс в наш общий чат:
«Вы где?»
Сара отвечает почти сразу:
«В нашей комнате. Нужна помощь???»
Что?
Они живут вдвоём в комнате общежития. Может, обе заболели?
«А пары?»
Отвечает Хелисс:
«Хаха! Каникулы же, чувиха!»
Сара добавляет смеющиеся смайлы. Я закатываю глаза и едва не шлёпаю себя по лбу.
Каникулы на День благодарения, конечно!
Праздник уже через несколько дней.
Я вздыхаю, понимая, что все мои усилия были напрасны.
Получаю ещё одно сообщение от Хелисс:
«Похоже, ты снова в форме. Я иду плавать после обеда, идёшь со мной.»
Это звучит скорее как приказ, чем как предложение, но я всё же соглашаюсь.
Она отвечает подмигивающим смайлом, и я поворачиваю обратно.
Когда захожу домой, мой живот громко урчит.
Приходится признать: я не завтракала, да и вообще толком не ела последние дни.
Собрав сумку для бассейна, я выхожу из дома с безумным желанием чего-то жирного и сладкого. Первое, что приходит в голову, — малиновый тарт. Я бы убила за то, чтобы снова почувствовать кислоту малины, тающей на языке, и хруст песочного теста под зубами. Я почти сглатываю слюну, вводя в GPS адрес ближайшей кондитерской.
Найдя одну, я направляюсь туда. Выйдя из машины, машинально оглядываюсь по сторонам. Сердце пропускает удар — мне кажется, я узнаю мотоцикл.
Я замираю. Прищуриваюсь. Но он исчезает на перекрёстке.
ГЛАВА 31
Делко
Жуткая мигрень словно захватила мой череп. Я с мутным взглядом уставился на несколько банок пива, украшающих мой журнальный столик, и будто вернулся назад во времени. Как будто снова вышел из того проклятого автомобиля — и снова потерял свою младшую сестру и лучшего друга.
В последнее время я ненавижу его ещё сильнее.
Он отравляет мне жизнь. Всё, что хоть как-то связано с ним, убивает меня изнутри, гложет, выжигает. Я хотел избавиться от него, стереть его из своей жизни, но он снова достаёт меня. На этот раз я никогда ещё не был так пьян в своей жизни.
Она меня забыла.
Или делает вид. Играет.
Если только… она правда перевернула страницу. Навсегда.
Она не выходила из дома уже несколько дней. Но я всё надеялся — что однажды найду её с ним. И это случится. Чёрт возьми, это должно случиться. Когда я избавлюсь от него — всё пойдёт на лад.
Только я сам себе вру. Даже если он исчезнет, боль останется. Внутри. Его смерть не вернёт Элли и Картера.
А у меня снова будут только глаза, чтобы плакать. И это лицо — напоминание обо всём.
Но дело не только в этом…
Бесит признавать, но мне не станет легче, пока я далеко от неё. Она — просто ещё одна боль, добавленная к остальным. И снова — из-за него. Эта чёртова рана, пустота в груди, тоска, разъедающая изнутри… И она — со своей идиотской любопытностью, с этой привычкой задавать бесконечные вопросы. Всё это от него. Всё, что меня мучает, тянется от него.
И всё же, даже когда она пряталась у себя дома, я был рядом. Она перестала забрасывать меня сообщениями, но ночами не спала — свет в её окнах не гас никогда. Я запрещал себе к ней идти. Хотел наказать её — даже если сердце от этого рвалось на части. Хотел наказать и себя тоже — стоя там, в холоде, наблюдая, как ей плохо.
Я ненавижу, когда ей больно. Только если эта боль смешана с удовольствием — тогда… Тогда я бы с удовольствием сделал ей больно. Хотел бы, чтобы мой член причинял ей боль, потому что ей некуда от него деться.
А потом, однажды, она вышла — с подругами. Они никогда не оставляют её одну.
Она чуть-чуть нарядилась. И даже несмотря на следы усталости на лице, она была до безумия красива — мёртвых могла бы возбудить. Она и правда жалела о том, что случилось. И от этого мне стало хуже, чем я ожидал.
Сначала я подумал, что они просто пошли выпить, поужинать или пройтись по магазинам. Конечно, я пошёл за ней. Она направилась к моей старой квартире. Ну конечно.
Я ведь так и не сказал ей, что переехал.
Она пришла ко мне. Хотела меня найти. Была решительна, хоть и тревожна. Я почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди — она действительно заботится обо мне.
Я видел это своими глазами… Она была смелой.
Но меня там больше не было. И она вышла оттуда разбитая, как никогда. Плакала — прямо на улице. Так делают только те, кому действительно плохо.
Я-то знаю.
После этого она больше не покидала квартиру. И я чувствовал себя последним ублюдком за то, что довёл её до этого. Но, сам не понимая почему, я хотел, чтобы это продолжалось…
Она — не её отец.
Я повторяю себе это снова и снова.
Я знаю. Но пока под рукой только она… Я понимаю, что причиняю ей боль сильнее, чем она когда-либо причиняла мне, и что она не обязана расплачиваться за грехи отца. Но, чёрт возьми, это приносило мне странное облегчение.
Только теперь всё закончилось. Вчера утром она снова вышла — в университет, потом в город. Она была чертовски красива. И я захотел её. Я следил за ней осторожно, стараясь не выдать себя. Но подходил всё ближе. Я хотел её.
А потом — она меня увидела. На перекрёстке. Мне пришлось уйти.
Дома я схватил пивную банку — надеясь, что алкоголь поможет снять это напряжение, которое вызывает одно лишь её существование. А потом как-то незаметно опустошил весь холодильник.
Теперь с ней всё хорошо. Потому что она меня забыла. А мне её не хватает.
Я смотрю на экран телефона. Яркий свет режет глаза, заставляя щуриться.
Ничего не вижу. Цифры плавают.
Два часа? Три?
Не понимаю.
Раздражённо бросаю телефон на диван и иду в ванную.