Чтение онлайн

Все такого рода места - материал разделов "Варианты" и "Комментарии". Во втором из них комментатор может высказывать те или другие гипотезы и их обосновывать, воссоздавая творческую историю произведения.

Поэтому ни выделяемый на основании анализа седьмой раздел четвертого сна Веры Павловны, ни более полный текст рассказа Крюковой, ни отрывок о находящемся за границею Рахметове не должны вводиться в основной текст "Что делать?".

Так же обстоит дело и с 17 главы четвертой, содержащим расширенный вариант рассказа о посещении Кирсановым III Отделения. {В. Н. Шульгин почему-то считает, что разговор Кирсанова происходил "не то с шефом жандармов, а вероятнее всего с генерал-губернатором Петербурга кн. Суворовым" (Очерки жизни и творчества Н. Г. Чернышевского, стр. 111). Первое предположение маловероятно: Кирсанова по такому делу принял, конечно, Не шеф жандармов, а более или менее высокопоставленный чиновник; второе Предположение исключается - А. А. Суворов не имел никакого отношения к III Отделению и находился с ним в состоянии постоянной вражды.} Дело в том, что в отличие от других зачеркнутых отрывков это место в черновике не зачеркнуто. Трудно объяснить, в чем могла состоять цель автора, если он сделал это намеренно. Ведь никаких связей с редакцией Чернышевский не имел и предлагать более полный вариант не мог, не мог он и рассчитывать на то, что черновик романа попадет в руки друзей и они, сверяя текст (написанный трудно расшифровываемой криптограммой!), поймут намек автора и будут печатать рассказ в более полной редакции. Очевидно, что перед нами совершенно случайно оставшийся незачеркнутым текст.

Конечно, переписывая роман набело, Чернышевский в чем-то шел на компромисс: иначе роману не суждено было бы появиться в печати. Но именно в таком виде он увидел свет, именно в этой редакции он оказал грандиозное, ни с чем несравнимое воздействие на поколения читателей. Достаточно напомнить слова В. И. Ленина: "Он меня всего глубоко перепахал". {См.: Н. Валентинов. Встречи с В. И. Лениным. Цит. по изданию: В. И. Ленин о литературе и искусстве. Изд. 3-е. М., 1967, стр. 653.}

"С тех пор как завелись типографские станки в России, - писал Г. В. Плеханов, - и вплоть до нашего времени, ни одно печатное произведение не имело такого успеха, как "Что делать?"". {См.: Г. В. Плеханов. Литература и эстетика, т. II. М., 1958, стр. 175.}

По словам Герцена, который был современником, "это - удивительная комментария ко всему, что было в 60-67...". {Письмо к Н. П. Огареву 15/27 августа 1867 г.
– В кн.: А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XXIX, кн. 1, стр. 185.}

Сегодня, когда роман стал для нас историческим памятником эпохи, мы обязаны издать его максимально точно, исправив несомненные и бесспорные дефекты, но не имеем достаточных оснований инкорпорировать в основной текст хотя бы и более острые варианты первоначальной редакции, устраненные самим автором, редакцией "Современника" или цензурой.

О том, в каком виде Чернышевский издал (или переиздал) бы роман в иных политических условиях, мы можем только высказывать более или менее обоснованные предположения.

8 {*}

{* Разделы VIII-X представляют собою дополненный и переработанный вариант статьи "Легенда о прототипах "Что делать?" Чернышевского", первоначально напечатанной: Ленинградский гос. библиотечный институт имени Н. К. Крупской. Труды, 1957, т. II, стр. 115-125.}

Не боясь ошибиться, можно утверждать, что всякий пишущий о "Что делать?" обязательно останавливается на вопросе о прототипах романа.

До недавнего времени этот вопрос разрешался так: в образе Дмитрия Сергеевича Лопухова Чернышевский изобразил врача Петра Ивановича Бокова, в образе Александра Матвеевича Кирсанова - знаменитого русского физиолога Ивана Михайловича Сеченова; воспроизвел в романе действительно имевшую место ситуацию - номинальный, а потом и фактический брак П. И. Бокова и Марии Александровны Обручевой, спустя некоторое время ее увлечение И. М. Сеченовым, женой которого она вскоре и стала. П. И. Боков, желая счастья любимой женщине и своему другу, устранился, сохранив с ними обоими на всю жизнь добрые отношения.

Такого рода интерпретацию сюжета можно найти в большинстве работ, посвященных "Что делать?" или касающихся биографии И. М. Сеченова, М. А. Обручевой, П. И. Бокова, или эпохи 1860-х годов.

Эта гипотеза считается настолько незыблемой, что исследователи и журналисты статьи, посвященные этим лицам, не обинуясь, называют: "Герои "Что делать?"" {С. Султанов О П. И. Бокове.
– Утро России, 1914, 7 и 8 марта, Э 55 и 56.
– Псевдоним раскрыт по кн.: И. Ф. Масанов. Словарь псевдонимов..., т. III. М., 1958, стр. 144.
– Ряд сведений о Раецком любезно сообщен мне проф. Б. С. Боднарским в письмо от 9 сентября 1956 г. они характеризуют его как серьезного и добросовестного журналиста.} или "Героиня романа "Что делать?" в ее письмах". {Статья С. Я. Штрайха в "Звеньях" (т. III-IV, М., 1934, стр. 588).}

Та же точка зрения закреплена и в мемуарной традиции. Достаточно прочесть, например, книгу дальней родственницы и поздней современницы Чернышевского - В. А. Пыпиной {Любовь в жизни Чернышевского. Размышления и воспоминания по материалам семейного архива. Пгр., 1923, стр. 53.
– Впрочем, в отрывке, впервые опубликованном Т. А. Богданович в книге "Любовь людей шестидесятых годов" (Л., 1929, стр. 427), - более осторожно: "Слышать приходилось мне - не дома, - что Боков и Сеченов, т. е. история их отношений к Марии Александровне, нашли отражение в романе Чернышевского "Что делать?". Может быть, да, а может быть, только отчасти". О том же см. в статье А. Витмера, посвященной памяти П. И. Бокова: "Святой человек".
– Исторический вестник, 1915, Э 12, стр. 819.} - или полумемуарную статью А. Лебедева, воспроизводящую записи Ф. В. Духовникова со слов Ольги Сократовны Чернышевской: "Лопухов взят с Бокова, офицер с Кирсанова", - читаем в этой статье. {Русская старина, 1912, Э 5, стр. 303.
– Тут во всяком случае оговорка: надо понимать - Кирсанов с офицера. Бывший сапер, И. М. Сеченов с радостью сбросил военную форму еще в Киеве в 1850 г. (И. М. Сеченов. Автобиографические записки. М., 1932, стр. 65). Эту страницу его биографии Ольга Сократовна могла и не знать. А. П. Скафтымов (см. дальше) указал, что Ольга Сократовна могла так называть И. М. Сеченова на основании того, что с 1860 г. он преподавал в Медико-хирургической академии и по этой службе носил военную форму. Странно, однако, что Ольга Сократовна запамятовала фамилию этого офицера, друга Бокова и знакомого их семьи.}

Ту же теорию защищал и автор двухтомной монографии о Чернышевском - Ю. М. Стеклов. Впрочем, он чувствовал в ней хронологические противоречия (о них дальше) и, вместо того чтобы обратиться к материалам, предпочел полный натяжек вымысел: "Во всяком случае, - пишет он, - первая половина романа Боков-Обручева могла легко быть позаимствована Чернышевским для своего произведения из действительности Очень возможно, что к тому моменту, когда Чернышевский писал "Что делать?", достаточно ясно наметилась и вторая половина этой романтической истории, и если даже допустить, что автор, изображая второй брак Веры Павловны, несколько предвосхитил события, то это только делает честь его психологической проницательности, помогшей ему предвидеть ход событий". {Ю. М. Стеклов. Н. Г. Чернышевский. Его жизнь и деятельность. 1828-1889. Т. II. М.-Л., 1928, стр. 123.}

Аргументация Ю. М. Стеклова была признана настолько сильной что авторы широко распространенного комментария к "Что делать?" Н. Л. Бродский и Н. П. Сидоров - ограничились тем, что перепечатали в своей книге соответствующее место работы Стеклова, а в сносках дополнили его утверждения еще несколькими соображениями. {Н. Л. Бродский и Н. П. Сидоров. Комментарий к роману Н. Г. Чернышевского "Что делать?". М., 1933, стр. 41-44.
– Относительно Веры Павловны делается, впрочем, справедливая оговорка о наличии в ней черт Ольги Сократовны. В одноименной книге М. Т. Пинаева (М., 1963) вопрос о прототипичности основных героев романа дан в соответствии с предложенной мною интерпретацией (см. выше сноска 87); то же в работе: Г. Е. Тамарченко. Чернышевский и борьба за демократический роман. "Что делать?".
– В кн.: История русского романа в двух томах, т. II. М.-Л., 1964, стр. 29.}

В последнем по времени Полном собрании сочинений Чернышевского в примечаниях к тому XI, содержащему "Что делать?", находим строку, хотя и в более осторожной форме, но закрепляющие ту же традиционную, имеющую уже без малого вековую давность точку зрения. {О том же см. в цитированной книге Т. А. Богданович "Любовь людей шестидесятых годов" (стр. 58 и предисловие Н. К. Пиксанова, стр. VII). Автор ряд: исследований по интересующей нас теме С. Я. Штрайх неоднократно подчеркивает свое согласие с принятым ранее в литературе толкованием. Кроме указанной выше его статьи см., например, его книгу: Сестры Корвин-Круковские. М., 1934, стр. 5; см. также в кн.: Борьба за науку в царской России. М.-Л., 1931, стр. 77.} В этих примечаниях, написанных Н. А. Алексеевым и А. П. Скафтымовым, читаем: "Безусловно, в образах Веры Павловны, Лопухова и Кирсанова Чернышевский был очень далек от намерений точного воспроизведения реальных лиц, которые своими качествами и отдельными моментами жизни давали ему лишь некоторый материал для романа. Чернышевский мог иметь в виду лишь некоторые их стороны, какие для его общественно-типологических заданий представлялись важными и интересными. В то же врем категорическое отрицание роли названных лиц как реальных прототипов романа, какое мы встречаем, например, в воспоминаниях Л. Ф. Пантелеева в отношении к П. И. Бокову, едва ли правильно". В другом месте того же комментария утверждается, что личность Сеченова "в некоторых черта послужила прототипом для образа Кирсанова". К словам: "Итак, Вера Павловна занялась медициною" - примечание гласит: "В этом моменте характеристики Веры Павловны отражены некоторые черты жизни Марь Александровны Боковой-Сеченовой, которая Чернышевскому была лично известна и жизненная судьба которой, очевидно, послужила Чернышевскому отправным фактом при выработке сюжета "Что делать?"" (XI, 71 и 718).

Таким образом, несмотря на две-три оговорки, комментаторы принимают обычную точку зрения: Боков-Сеченов-Обручева - все они в той или другой мере (иногда в значительной - "отправной факт") послужили прототипами героев романа.

Из воспоминаний, исследований и комментариев та же гипотеза легко перешла в популярные книги и школьные пособия, - в этом, впрочем, нет ничего удивительного. {См., например: Б. Рюриков. Н. Г. Чернышевский. Критико-биографический очерк. М., 1961, стр. 154; А. А. Озерова. Н. Г. Чернышевский. Изд. 2-е. М., 1956, стр. 148; Н. В. Богословский. Николай Гаврилович Чернышевский. М., 1955, стр. 457-459; А. А. Зерчанинов, Д. Я. Райхин. Русская литература. Учебник для IX класса средней школы. Изд. 15-е. М., 1956, стр. 141; Н. Н. Новикова. Владимир Обручев - герой романа Н. Г. Чернышевского "Алферьев".
– В кн.: Революционная ситуация в России в 1859-1861 гг. М., 1962, стр. 483; и ряд других работ.}