Некрасивая
Шрифт:
Раковина — широкая, каменная, встроенная в такую же каменную столешницу. Под ней — ящики без ручек, которые открывались лёгким нажатием. Зеркало во всю стену заставляло отвести от себя взгляд. Почему-то… отвести взгляд.
Запах казался самым нейтральным из возможных, как в дорогой гостинице: чистота, немного камня и воды. Гостья проглотила ком, повесила халат на железный крючок и, раздевшись, зашла под струи тёплой воды.
Эта вода смывала небывалую усталость тяжелого дня. Правда, вместе с усталостью смывала сонливость. В странном состоянии, похожем на бодрость, девушка вышла из душевой, и едва не упала, поскользнувшись на брызгах. Есть хотелось с новой силой.
Мужской халат пах гелем для бритья, каким-то нейтральным стиральным порошком и… мистером Анселлом. Как и всё в этом доме.
Мисс Бауэр закуталась в него и неловко выползла в пустой коридор. Как и ожидалось, ни души. Он не наблюдал за ней, не ждал снаружи, не предлагал свою помощь. Он… будто провалился сквозь землю, прямо как в офисе в разгар рабочего дня.
На ватных ногах Селена побрела к себе. Трепала пальцами мокрые волосы, пустыми глазами смотрела под ноги. А когда оказалась в комнате… зачем-то вышла на пугающий открытый балкон, где сквозил лёгкий прохладный ветер. Просто осмотреться. Отвлечься.
На другой стороне балкона стоял Джерт. В точно таком же халате, он отрешенным взглядом смотрел вниз на ночной город и вертел в руках едва тлеющую сигарету. Судя по всему, балкон соединял комнаты. И мужчина… время от времени тут бывал.
Он встрепенулся, когда его гостья вышла наружу. Напрягся, выдавил некое подобие улыбки и хрипло пробормотал:
— Я сейчас уйду. Вышел, вот… — шеф опустил глаза на сигарету, которую тут же выронил, и она полетела вниз, в город. Вид стал слегка сконфуженным.
— Вы курите? — ошарашенно пробормотала мисс Бауэр.
— Нет, — Анселл нахмурился. — Сегодняшний день — исключение. А вообще — нет. Не курю.
— Понятно, — Селена подошла к ограде, взялась за неё и неловко посмотрела вниз. — Вы… вы можете стоять тут, сколько хотите, это же ваш дом. Мне… мне нормально, что вы тут стоите. Вы меня не напрягаете. Наоборот… спасибо вам за всё.
— Не за что, — он опёрся локтями на холодный кованый металл и вновь посмотрел на город. — Как твоё самочувствие? Тебе стало лучше?
— Да… да, мне немного лучше, спасибо, — она слегка замялась. — А вам? А… а тебе?
— Со мной-то всё хорошо, — Джерт как-то странно улыбнулся. Грустно, пусто. Потерянно. — Как ты это вообще пережила? Ты знаешь, что сейчас с твоей квартирой? Она цела? Вещи целы? Или…
— Я не знаю, я там ещё не была, — Бауэр съежилась. — Если соседняя стена выдержала… может и нормально. А, может, не выдержала. Не знаю. Мне, если честно, страшно туда возвращаться.
— Можешь побыть здесь, сколько захочешь, — мужчина неловко вскинул брови.
— Спасибо, — она несколько раз кивнула и спрятала замерзающие руки в карманы халата. Под ноги падали капли с мокрых волос. — Красиво… красиво тут у вас. Весь Токио виден, как на ладони. Специально подбирали, наверно, да?
— Совсем нет, — шеф вновь слабо улыбнулся и покачал головой. — Просто хотел себе квартиру поприличнее в месте поприличнее. Так что… так получилось, просто совпадение. Но мне действительно повезло. Хороший вид.
Огни на множестве стеклянных высоток словно выглядели живыми. Трепетали, мерцали, гасли, но рядом с гаснущими практически сразу загорались новые. Казалось, на это можно было смотреть бесконечно.
Особенно когда почему-то не хотелось уходить.
— Ты говорил, что детство провёл у бабушки на ранчо, — Селена потупила глаза, — наверно… такой огромный город — непривычно, да?
— Так ты всё-таки меня слушала, да? — он с улыбкой вернул зрачки на множество бетонных свечек, которые утопали в ночной дымке. — Мама умерла. Отец был занят работой. И мы с братом много времени проводили на ранчо. Не то чтобы я был в шоке, когда вернулся в город. Но иногда я скучаю по спокойствию, которого здесь нигде нет. И по возможности лежать где-нибудь под кустом без сторонних наблюдателей в виде прохожих.
Мисс Бауэр тихо, искренне рассмеялась.
— Потом отец женился снова, — задумчиво продолжил мужчина. — И так у меня появилась сводная сестра. Забавная девочка, но мы с ней не особо близки. Они больше сдружились с моим братом.
— У меня тоже есть брат и сестра. Родные только, — Селена с улыбкой склонила голову в сторону. — Старший брат Сириус, он астрофизик, и сестра-двойняшка. Солярия.
— Как забавно, — Джерт с любопытством вскинул брови. — Солнце и Луна. И яркая звезда… созвездия Большого Пса. — Взгляд становился чуть-чуть хитрым.
— Надо же, ты знаешь, — девушка завела мокрую прядь волос за ухо. — Наш отец тоже астрофизик. Популяризатор. Я поэтому тоже выросла далеко за городом, мы жили в доме на возвышенности, чтобы он мог наблюдать за звёздами через телескоп. Когда я приехала на учёбу в город — долго не могла привыкнуть. Меня даже прохожие на улице таранили, представляешь? — Она вновь рассмеялась. — Настольно я была потерянной и не знала, куда себя деть. Не знала, на какой стороне эскалатора стоять, и в каком темпе принято ходить по центру.
— Насколько я помню, меня прохожие не таранили, — мужчина задумался. — Это я их таранил.
Смех. Долгий, неловкий, но искренний, который эхом растворялся среди ночных огней.
— А… почему ты в ссоре с братом? Все об этом говорят… — вытерев рефлекторные слёзы, спросила Селена. — Разные… предположения строят. Нет, можешь не отвечать, если не хочешь, я просто…
— Уже не то чтобы в ссоре, — Анселл явно напрягся. Нахмурился, задумался. — Мы общаемся, просто не так тепло, как народ привык думать о родственниках. С ним… мне изменила моя, в прошлом, любимая женщина.
— Вот как, — Бауэр обескураженно раскрыла глаза. — Так это правда…
— Да. Но сейчас, по прошествию лет… я, наверно, не смогу назвать его виноватым в этом, — мужчина поднял задумчивый взгляд к практически черному небу. — Он знал только её имя. Не внешность, не возраст. А вот она знала, кто он такой. Не совсем понимаю, что её толкнуло на этот шаг… и, если честно, уже не хочу понимать. Когда Дориан узнал, с кем переспал, он был шокирован. Но я не стал его слушать. Для него это была клубная интрижка на одну ночь, пьяный вечер в мотеле, который он бы забыл через неделю. А во мне тогда что-то разрушилось, — лицо становилось пустым.