Чтение онлайн

– С кем ты сейчас разговариваешь?!
– опустил шпагу МакЛохлан.

– Мой отец неправильно погнал Смерть из этого мира, понимаешь? Он возвел в Абсолют Личность! Он даровал каждому обывателю этой планеты право коптить небо вечно. Неужели не понятно? Эти уроды просто перестали рожать детей. Эти уроды перестали ценить всякую Жизнь, кроме своей! Только жрать и жить. Много жрать и долго жить! Это я и про тебя говорю, Враг. Вот не было бы меня: кем бы ты был в мире моего отца? Купил бы себе горсть наноботов, жил бы вечно и продолжал продавать гробы?

Большая драка закончилась. Лениво отбивая атаки немногочисленных противников, Барлог своею змеею выдрал из железа последний "термос", откинул крышку и нажал на переключатель. В налетевшей морозной волне он стоял истуканом и, с похрюкиванием смеясь, смотрел на костерки из недавних своих противников.

Вместе с ним стоять остались двое. Точнее, полтора. Один из оппозиционеров был из Живых и сейчас, превознемогая холод, пытался нажать на спусковой крючок уже вскинутой и нацеленной базуки.

Стиша Живой не была, но один из приборов, который она, тяжело дыша, прижимала к себе, видимо, работал как дефлектор. Стиша сгорела только до пояса.

В этот момент живому удалось нажать на спуск, и улыбчивая морда Барлога взорвалась праздничной тыквой с будничной гранатой внутри.

Безголовое тело недолго простояло без движения. Слепо шарящая рука нащупала переключатель "термоса". Щелчок.

Стиша, не тратя времени на сборку ног, бочком покатилась в сторону продолжавших фехтовать Врагов.

– Ты стрелял?
– спросила отросшая морда Барлога у насмерть перепуганного, но все еще Живого оппозиционера.

– В детстве я часто болел головой!
– совершил Майк очередной бесполезный выпад. С этими шпагами надо было заканчивать. Бессмысленная трата времени.
– Поэтому мне известно, что если сумасшедшему назвать хоть один факт, который не укладывается в его теорию, то это может послужить отличным поводом к выздоровлению! Поэтому я повторяю вопрос: зачем тебе ребенок?

– Мы в шаге от смысла!
– мягко улыбнулся Враг.
– Первый раз меня рожала Живая мать. Милая, очень религиозная женщина. А когда мне было три месяца и я впервые спросил ее о смысле жизни... Она искренне считала меня исчадьем Ада. Поэтому умерла сама и забрала с собой меня. Отец воскрешал нас обоих раза три, или четыре, точно не помню. Потом он ее отпустил. А меня оставил.

– Ребенок тебе зачем?

– Ты же сам только что спрашивал меня о смысле смерти твоих детей! Я умер! Слышишь? Умер я! А мертвому, мне нечем было расплатиться с тем самым бизнесменом, о котором я тебе уже рассказывал! У меня было только тело, души не было. Теперь есть. Это ведь пустой тело с тобой разговаривает. Всего себя я скопировал в ребенка, еще до родов. Незадолго до родов. Больше я ничего не скажу. Нам пора.

Вместе с этими словами на плечо Майку лег холодный клинок.

Барлог не обратил на безногую Стишу никакого внимания. Основная его работа закончилась и можно было поразвлечься. Сейчас он втирал в грязную крышу несчастного оппозиционера с базукой, теперь замещающей функцию позвоночника.

– Ты выбрал не того врага, подонок!
– Стиша смотрелась почти смешно, без ног, со своей неизменной коробочкой, собранной из радиотехнического мусора.

– Не порти себе карьеру, девочка моя!
– повернулся к ней Последний, снимая клинок с МакЛохлановского плеча.
– Если я и тебя заберу с собой, то на кого мне оставить этот прекрасный мир?

– Еще только шаг!
– нацелила Стиша свою коробочку.
– Код перезагрузки я подобрала и без твоей помощи!

– И чего ты добьешься?
– остановился Последний.
– Мне в этом мире остались секунды! Нажми на свою кнопку! И, знаешь, что произойдет? Твой любимый опытный кролик рассыплется на молекулы!
– указал он пальцем на Майкла.

– Майкл! Уходи! Прыгай с крыши!
– кричала Стиша.

– Это не поможет!
– злорадствовал Последний.
– Мы слишком крепко связаны! А мне в этом теле осталось несколько секунд! Я ухожу отсюда!

Последний Президент все ближе приближалась к Стише. Струна недоверия лопнула.

– На-жи-май!
– крик слишком долго тянулся изо рта МакЛохлана.

Странно слышать собственный голос, со стороны. Враг, неторопливой походкой прогуливающегося человека, приближался к Стише.

С такой же неторопливостью пролилась на крышу черная смола, которая только что была телом Врага. Стиша успела нажать на кнопку.

Сначала Майкл почувствовал головную боль. Ту самую, с которой начиналась его опухоль в мозгу. Потом пришла другая боль. Она была незнакома МакЛохлану, но, возможно, так болит пролежень. Потом подломилась нога. Та самая, сломанная в мусоровозе, контейнером с останками старшего Киллголейма. В следующую секунду все кости вспомнили о том, сколько раз Майкл падал с большой высоты.

Медузам больно умирать на берегу.

А Стиша еще и затянула этот процесс. Воткнула на полную мощность один из своих многочисленных приборов и лужа, по фамилии МакЛохлан, зачем-то прекратила расползаться.

– Мы сделали его, Майк! Мы покончили с этой тварью!
– шептала Стиша, нажимая на кнопки.

– Отпусти меня! Меня недавно благословили...
– Майк не слышал собственного голоса. Какой голос у лужи.

– Я ненадолго смещу тебя, а пока тебя не будет, я поправлю тело! Куда ты хочешь?

– Я не хочу тело...
– МакЛохлан просто закрыл глаза.

Проснулся он оттого, что голова не просто болела. Она раскалывалась. Настолько жестокие приступы случались с ним всего раза два и без наркотиков не проходили. Боль была такая, что отнималась вся правая половина тела, а левую били судороги. Пожаловаться было некому.

А может, и было. В стенку гроба тихо, но очень настойчиво стучались снаружи.

– Майки!
– какой знакомый голос.
– Майки, выходи, ты уже достаточно нас напугал.

Он резко сел, ударившись головой об открывающуюся крышку.

– Не бойся нас, Майкл!
– вокруг гробика стояли психотерапевты, заплаканная мама, священник.
– Ты уже проснулся! Тебя больше не заставят ложиться в гроб. Мы их всех уволили!

– Дайте мне спокойно умереть!
– почти равнодушно заявил МакЛохлан непривычно тонким голосом, лег обратно и хлопнул крышкой.

– Миссис МакЛохлан, если вы не будете впадать в истерику, мы решим все проблемы. Ваш ребенок сможет бесплатно посещать подростковую группу. Мы все уладим!

– Я подам на вас в суд!

– А нам тогда придется предать огласке факты вашего жестокого обращения с ребенком. Вы помните, почему вы его сюда привели?

От головной боли и нехватки воздуха Майкл потерял сознание.

Проснулся он оттого, что голова не просто болела. Она раскалывалась. Настолько жестокие приступы...

– Стиша, отпусти меня! Мне дали тело не для того, чтобы я за него цеплялся...