Чтение онлайн

Он выразительно посмотрел на Саламара. Тот прижал ладонь к груди:

— Признаю! Уел, так уел! Да — я не знаю языка своих предков, так уж вышло! Но откуда тебе он известен?

— У меня был очень мудрый Наставник… Давно. Он много чего знал и научил меня почти всему, что знал.

— А ещё какие языки ты знаешь? — спросила Мила и начала перечислять, загибая пальцы, — Наш, эльфийский и…

Он бросила лукавый взгляд на Гула.

— А орочий ты знаешь?

— Знаю, Мила, — ответил Вестник и улыбнулся, — ты тоже его знаешь. Мы все на нём говорим. Это и был самый простой, не сказать, примитивный язык, поэтому он распространился по всем странам, постепенно вытесняя другие языки. Менялись разве что диалекты, но в конечном итоге мы все друг друга понимаем.

Девушка повисла на руке орка:

— Гул, ты знал? Нет? Представляешь, я говорю на твоём родном языке!

— Он и твой родной тоже, Мила.

— Верно! Мы разные, но есть всё-таки такая простая штука, которая нас объединяет!

И она, не отпуская руки орка, другой рукой притянула к себе эльфа.

Райан дёрнул щекой.

Так, разговаривая, они подошли к массивным наружным ступеням амфитеатра.

— Ты покажешь, где эти экскурсионные таблички, Гул? — спросил бард.

— Конечно, следуйте за мной, — ответил орк и первым, быстро поднявшись на ступени, повернулся к остальным, приглашающе махая рукой.

Мила даже ненадолго замерла, любуясь этим атлетичным гигантом. Прямые, правильные черты лица. Широкий, чётко очерченный подбородок, густо покрытый ровной чёрной щетиной и выступающий далеко вперёд над жилистой шеей. Бугрящиеся пластины грудных мышц, выглядывающие из-под кожаной клёпаной косухи — Гул не стал дожидаться, когда кузнец восстановит его кольчугу и закупился у старьёвщика. На взгляд Милы очень удачно. А ещё в последние дни он начал делать специальные упражнения воинов, чтобы не терять мастерства. И Мила потихоньку, стоя у него за спиной, старалась повторять его упражнения и движения с оружием, вызывая улыбку у всех мужчин.

Орк стоял рядом с пустующим пьедесталом, покрытым обломками статуи древнего бога, и Мила чувствовала, что тут его место. Это было такое необъяснимое чувство. Ей казалось, что как раз Гула можно было поставить на этот пустующий пьедестал и он будет на нём смотреться получше любого Ушедшего.

А ещё он вкусно пахнет.

Тем временем бард и Вестник уже поравнялись с сержантом. Эльф повернулся и деланно вздохнул. Вернулся к ней и потянул девушку за руку.

В течение часа они ходили внутри древней пристройки к центральным каменным подмосткам, внутри которой и располагались уцелевшие стенды с экскурсионной информацией. Внимательно их изучили, а так же и остальные предметы старины и интерьера, которые уцелели за прошедшие века. А главное смогли пережить прошедший век без присмотра хранителей достопримечательностей.

Потом вышли на сами подмостки. Мила подошла к самому краю сцены и зажмурилась, представляя себе тысячи разумных сидящих тут когда-то и смотрящих на актёрские представления. Или на… выступления бардов!

Девушка порывисто повернулась к эльфу. Тот, со счастливым взглядом ребёнка, хлопнул в ладоши. Над рядами разнёсся в несколько раз усиленный звук.

— Вы слышите?! — воскликнул он, — Какая тут невероятная акустика! Почему, Ушедшие побери, ни один из современных подобий городов не выстроен вокруг такого амфитеатра?! Я бы выступал на таком день и ночь! Был бы только слушатель.

— А может он у тебя уже есть? — Мила спрыгнула с края подмостков и добежала до ближайшего зрительного ряда. Сбросив под ноги походный рюкзак и тул, уселась на каменную скамью. Райан и Гул с сомнением посмотрели сначала на неё, потом на Саламара.

— Да бросьте! — сказала девушка, — Мы за полдня пути не увидели ни одного развоплотившегося. Да и по твоим же словам, Гул, дальше по дороге тут должен стоять блокпост!

Она похлопала по сидениям рядом с собой. Поколебавшись некоторое время, оба двинулись к трапперше. За время их совместного путешествия бард ещё ни разу толком не баловал их своей музыкой. Тихий аккомпанемент к их соревнованиям или беседам у вечернего костра, не в счёт.

Эльф же присел и начал расчехлять гитару. Он взял её в руки, перекинул ремень через голову, выпрямился и проверил строй мажорным аккордом. По амфитеатру разнёсся весёлый мощный плотный звук.

— Если бы Боги не ушли из мира, я бы сказал, что это божественно! — воскликнул он и повернулся к своим немногочисленным зрителям. Мила захлопала в ладоши.

— Что сыграть вам, друзья мои? — пафосно и нараспев начал говорить бард, — балладу о любви? Героический эпос? Философскую притчу?

— О Великий бард! — в тон ему воскликнула девушка, — Мы просим исполнить твой полный репертуар!

— Не могу отказать прекрасной даме!

Саламар поклонился, а потом взял первый аккорд из разухабистой баллады.

Время для Милы застыло. Казалось, что нет в мире вокруг никаких руин, нищеты, разрухи, чудовищ и лунного дождя. Весь этот древний амфитеатр будто накрыло волшебным куполом прекрасного иного мира. Мира без боли и страданий. Без фальши.

Гул Атрес не то, чтобы относил себя к разряду толстокожих, но всё-таки понимал, что на некоторые проявления эмоций он не способен. Но сейчас он чувствовал необъяснимый подъём. Песни Саламара и воодушевляли, когда он исполнял что-то бравурное и слегка печалили, когда бард переходил на лирику о неразделённых чувствах. Он украдкой бросал взгляд на Милу, которая с сияющим взором и улыбкой, бешено аплодировала после каждой песни. Возможно, он начал что-то понимать о неразделённых чувствах. Хотя какие именно чувства? Он не мог понять, как девушка относится к нему. Как относится к Райану? К Саламару? Гул никогда не умел общаться с женщинами. Он их не понимал. Вот та же Мила. Временами ему казалось, что он ей нравиться, как бы это странно не звучало. Временами казалось, что ей нравиться бард или Вестник. Не понимал. Но про себя он мог сказать абсолютно точно — она ему нравилась. Как бы это странно не звучало.

Райан пребывал в, некотором роде, эйфории. Он чувствовал, что именно так должно быть. Должна играть музыка. Звучать без всяких опасений, разносится над Мегаполисом. Сам Мегаполис вокруг, должен быть заселён не отвратительными монстрами, беспринципными мародёрами и несчастными мутировавшими животными, а нормальными разумными. Сотнями — нет — тысячами разумных! Которые, например, придут на концерт талантливого исполнителя, заполнив все места в чаше древнего амфитеатра. И так во всём, что их окружает, каждая мелочь, каждая деталь этого мира, должна принадлежать разумным будь то банальный кусок территории или возможность, не боясь наслаждаться искусством. Развоплотившиеся — зло, которое уйдёт из мира и он будет этому свидетель.

И тут он почувствовал этих тварей. Как будто бы в насмешку над этими его не озвученными мыслями, они решили появиться и поглумиться над его самонадеянностью.

Он вскочил и прокричал, перекрывая звук гитары:

— Саламар, зачехляй гитару! Собираемся и уходим!

Недоумённо посмотрев на него, бард прекратил играть.

— В чём дело? — первой спросила Мила.

— Некогда объяснять! Если вкратце, то я могу чувствовать развоплотившихся, и они уже идут сюда!

Он повернулся к центральному входу и выдохнул:

— Поздно.

Все проследили за его взглядом. Через арочный проход в амфитеатр входил огр, а следом за ним двигались развоплотившиеся поменьше.

— Как?! — воскликнула девушка, — Не могло их тут столько собраться, даже если б тут играл целый оркестр бардов, не могли они все сбежаться на звук!

— Некогда рассуждать, уходим! — Гул схватил её за руку и другой подхватил её вещи и побежал в сторону пристроек, где находился чёрный ход, через который они суда пришли.

Но вбежать в здание они не успели. Из него показался драугр, ведущий за собой целую свиту из стригоев. Мила остановилась и закрутила головой. Не только из входов, но и просто с полуобвалившихся стен амфитеатра заходили, спускались разнообразные твари.