Чтение онлайн

– Чтоб получилось как в «Меандре»?

– Да прекрати ты уже! – выкрикнула Ирина с раздражением. – Прекрати уже упиваться своей ролью жертвы. Ты думаешь, ты одна такая, кто прошел через это, тебе одной наступили на горло? Ты не единственная, кто столкнулся с подобным свинством, но кажется первая, кто сломался.

– Я не сломалась! – теперь была моя очередь повысить голос.

– А раз не сломалась, тогда найди в себе мужество вернуться к той работе, которую ты делаешь лучше, чем проставляешь входные индексы на документы.

– Я подумаю… – неопределенно ответила я.

– Три дня тебе сроку, потом ты либо подтверждаешь свое участие, и тебя вносят в списки, или они ищут другого архитектора.

– Поняла тебя, Иринка, спасибо.

Я положила трубку и снова вернулась в свой уголок. На этот раз мои думы приняли иной облик. Моя память унесла меня во времена, когда еще совсем неопытным специалистом я пришла работать в архитектурно-проектное агентство «Меандр». Это были времена, когда я действительно дышала полной грудью, по крайней мере, в творческом и профессиональном плане. Я много рисовала, много училась, я шаг за шагом овладевала профессиональными приемами, и ощущала себя большой губкой, в которую впитывалась вся новая информация извне. За несколько лет я превратилась из цыпленка в зрелую птицу. Мои архитекторские проекты все чаще признавались, и одобрялись матерыми специалистами, я часто учувствовала в больших проектах. У меня были наилучшие наставники, но препаршивый начальник.

Главный архитектор Игорь Звягин был крайне ограниченным человеком охочим до славы и денег. Конечно, в наше время с этими пороками можно смириться, каждый второй начальник, как правило, пустышка с предприимчивой жилкой, который в совершенстве овладел наукой «Как пробить себе путь наверх». Долгое время мы уживались мирно. Меня почти не тяготили его плоские шутки, и порой глупые решения, но только до определенного момента.

Наше агентство получило крупный заказ на обустройство городского парка. Подразумевалось наличие фонтанов, скульптурных сооружений, и дома-музея в классическом стиле. Для меня этот дом стал нечто большим, чем очередной проект. Он рождался в моей голове линия за линией. Я просто болела этим проектом, не спала ночами, забывала нормально питаться, работала с огромной самоотдачей. В итоге я сильно похудела, и заработала гастрит. Говорили даже, что я стала похожа на ходячее приведение с глазами-прожекторами, горящими радостным возбуждением. Проект дома получился великолепный (со слов моих старших коллег), он идеально вписывался в концепцию паркового комплекса и был точно выдержан в классическом стиле. Никто, даже не сомневался, что мое детище станет главной жемчужиной в этом парковом комплексе.

Однако судьба распорядилась по-иному. Мой проект не был утвержден заказчиком. Конечно, для меня это стало ударом. Отдать столько сил, использовать все свое мастерство, и узнать, что мой проект не удовлетворил требованиям заказчика. Ему предпочли крайне посредственный эскиз молодого архитектора Полины Колесник. Конечно, я переживала. Но самым тяжелым потрясением для меня стало известие, что мой проект даже не был показан заказчику. Мерзавец Звягин припрятал мою работу, чтоб устранить главного конкурента своей молодой любовницы Колесник. Он даже не представил его на рассмотрение.

В день, когда мне сообщили эту весть, я пришла в кабинет Звягина, зашла без стука, затворила за собой дверь, и молча прислонилась спиной к запертой двери, сделав самый томный взгляд, на который только может быть способна женщина. Он быстро принял мой посыл, и улыбнулся своей пакостной, пошлой улыбочкой. Я сделала шаг на встречу, он шагнул ко мне. Еще шаг и еще, всем своим видом я показывала, что совсем не прочь занять место Колесник. И вот когда он подошел совсем близко с самым самоуверенным выражением лица, и уже было протянул свои руки ко мне, я от всей души саданула его пинком по коленке, и, насладившись сполна видом, как он корчится от боли, вышла и громко хлопнула дверью. В тот же день я подала заявление об уходе и больше не возвращалась к проектной деятельности.

Я прекрасно понимаю, что после всего, для меня вернуться к архитекторской работе будет значить то же самое, что и залезть на крышу после падения. Это преодоление. Интересно, а что бы на это сказал ОН? ОН бы тоже сказал, что меня сломили. Я трусиха, ОН прав. ОН, ОН, снова Он в моей голове. Я снова взглянула на потолок «Мне очень нужен твой совет» – пусто. Ну, помоги же мне!

Так нельзя, я, наверное, схожу с ума. Этот звонок мне во благо. Я включила интернет. Сначала зашла на почту и просмотрела список документов, и адрес, куда их нужно выслать. Затем нашла файлы по усадьбе, факты, фотографии, историю…

Усадьба Пущено на Наре, построенная в 1790 году по заказу сенатора Сергея Ивановича Вяземского, когда-то представляла собой великолепный комплекс, в состав которого входил господский дом, флигели, парадный двор с фонтаном, парк с липовыми аллеями. Однако, все то, что раньше вызывало восхищение изяществом классического стиля, монументальностью и гармоничностью пропорций, сейчас лежало в руинах. Два флигеля были уничтожены полностью, а от господского дома остались только стены, да дюжина коринфских колонн. Нет ни крыши, ни внутренних перегородок. Но даже эти живописные останки усадьбы находятся в аварийном состоянии. Постройка никем не охраняется, и местные жители потихоньку растаскивают ее на кирпичи, для своих дач. Это действительно работа из разряда «почти невозможно».

Глядя на фотографии в разных проекциях, стала думать о несущих конструкциях и фундаменте, стала делать элементарные наброски, пока карандашом на бумаге.

Я проснулась на следующее утро на столе, точнее, я сидела за столом, а голова моя покоилась на сложенных руках. Компьютер был включен. Очевидно, я заснула на клавиатуре, засидевшись до полу ночи за работой. Приняла душ, выпила чашку чая и снова вернулась к компьютеру. Этот проект захватил мои мысли. Я боялась, что если хотя бы немного отвлекусь от него, в мое сердце снова вернется пустота.

Итак, два фасада: парадный и парковый… очень высокая степень износа, кирпич просто осыпается. Господи, да как же тут вести работы, это ж для жизни опасно! Что интересно, не смотря на то, что сейчас это скорее развалины, чем сооружение, все еще сохранились фрагменты декора и лепнины. Особенно примечательны лепные театральные маски, все с разными выражениями лица, злые, веселые, печальные. Очень красивы и розетки в виде экзотических цветов, и фруктовые гирлянды. Я даже поймала себя на мысли, что все-таки это удивительно художественная руина, просто какая-то театральная декорация. Но в первую очередь, необходимо укреплять несущие. А может все не так и бредово?

Я набрала номер телефона Ирины: «Я подтверждаю свое участие».

Усадьба находится всего в километре от городской черты Серпухова. Что ж Серпухов замечательный город, небольшой, с истинно русской атмосферой. В нем до сих сохранилось много построек 18–19 веков, много старинных церквей и монастырей. Чем не место для вдохновения? Что мне здесь оставлять? Или кого? Меня ничего здесь не держит, а так этот проект сулит мне смену пейзажей, и много работы, то есть восстановление профессиональной формы. Нельзя мне днями сидеть в четырех стенах, думая о мистических фактах, что произошли в моей жизни совсем недавно. Надо чем-то занять голову пока не заживет сердце.

Вот уже второй день я освежаю в памяти свои знания, но чувствую, что мне явно не хватает моих старых чертежей, проектов в стиле палладио и классицизма. Я даже помню, что лежали они в большой зеленой папке с ироничной надписью «Совершенно секретно», но вот я не видела ее с тех самых пор, как решила покончить с архитекторской деятельностью. Я принесла с кухни табуретку и влезла на нее, чтоб посмотреть, нет ли папки на шкафу. Там было очень пыльно. Лежали коробки и какие-то конверты, но вот большой зеленой папки не было. Слезла с табуретки, заглянула за шкаф. Тоже пусто. Моя комната не настолько большая, чтоб в ней бесследно пропала папка с чертежами формата А2. Выхода нет, надо спросить у Ирины.