Чтение онлайн

– Иди ты.

– Тим, это очень важно, я не из любопытства. Грызет тебя что-нибудь касаемо ее?

– Да, – неохотно сказал Панарин. – Грызет. Доволен?

– Доволен.

– Ты хочешь сказать, что этот скворечник читает мои мысли? – Панарину захотелось отодвинуться, и он чертыхнулся про себя.

– Ну, до этого мы еще не дошли, и неизвестно, когда дойдем, просто… Ты ведь отличишь инфракрасное излучение от радиоволн, если будешь располагать соответствующей аппаратурой? Эта машинка всего-навсего порядка на два сложнее кибермедика. Раздумья о производственных проблемах и размышления о сложностях личных дел имеют различную длину волны, что ли. Понятно, назвать объект прибор не в состоянии – это я сам делаю выводы, собирая сплетни нашей маленькой деревни.

– Интересно, – сказал Панарин, ощущая острое желание немедленно испытать прибор на прочность посредством чего-нибудь тяжелого. – А что говорят биофизики?

Кузьменко грустно усмехнулся:

– Если ты пойдешь с этим к кому-нибудь из биофизиков, он тебя, не дослушав, спустит с лестницы и запустит вдогонку томом кого-нибудь из их классиков…

– Но если ему продемонстрировать?

– Как ты ему продемонстрируешь? Этот чертов граммофон на Земле работать отказывался, а здесь работает как часы. И это не единственная сложность… Наша с вами судьба, Тим, схожа не только внешней стороной. Мы постоянно наталкиваемся на сенсационные результаты, но подвести под них теорию, свести в систему не можем. А без теории и системы все остается мозаикой впечатляющих фокусов. Толкаемся вслепую, ищем новые пути…

Он замолчал. Молчал и Панарин. Из-за ближайшей палатки вышел и направился к ним человек – женщина в старомодном платье, как показалось сначала, но походка была мужская, и Панарин сообразил, что это священник.

«Этим-то что здесь нужно?» – подумал он растерянно и попытался вспомнить книги и фильмы, способные подсказать, как с экзотическим гостем обращаться. В голове крутилась бесполезная чепуха, окрошка из протопопа Аввакума, князь-папы Зотова и вовсе уж ни к селу ни к городу пришедшего на ум капуцина из какого-то приключенческого фильма.

Священник остановился перед ними, вежливо поклонился – благообразный, седой, с умным лицом. Шевельнулось прямо-таки детское желание потрогать его за бороду – настоящая ли? – настолько нереальным он выглядел, не соответствовал веку и месту.

– Я имею честь обращаться к командору Панарину?

– Да, – сказал Панарин. – Чем могу служить?

– Арсений Николаевич Жезлов, руководитель группы. Мне хотелось бы согласовать с вами сроки нашего эксперимента.

Он протянул бумаги. Разрешение Технического управления на эксперименты в зоне полигона Проекта. Спецификация экспериментов – ничем не примечательный по характеристикам полет с довольно расплывчато указанной целью: исследование аномальных областей пространства конфигурации К-3. Панарин проставил в бланке числа, по которым полигон был свободен, и «Апостол Павел» мог выделывать там все, что заблагорассудится. Расписался в положенном месте и вернул бумаги.

– Когда вы назначите день полета, придется оформить еще один документ, – предупредил он.

– Благодарю, мне это известно.

– Если не секрет, чем вы намерены там заниматься? – не удержался от вопроса Панарин.

– Тем же, что и вы – постижением истины. Только у вас истина именуется природой, а у нас – богом.

– И вы думаете, что здесь вам к нему ближе? – не подумав ляпнул Панарин. – Простите, если я…

– В вашем вопросе нет ничего от колкости, – ничуть не обидевшись, сказал Жезлов. – В свое время церковные круги вели широкую дискуссию о том, в какой же точке Вселенной Господь, говоря мирским языком, имеет место постоянного жительства.

– И где же? – с любопытством спросил Панарин.

– После долгих дебатов пришли к выводу, что угадывать намерения Господа и его пристрастие к определенным областям пространства человеку не дано.

– А когда-то указывали точный адрес, – сказал Панарин. – Между Тигром и Евфратом.

– Когда-то и ученые предлагали использовать для воздухоплавания упряжки дрессированных орлов, – ответил шпилькой на шпильку священник. – Господь всюду. Как гласит псалом Давида: «Куда пойду от духа твоего и от лица твоего куда убегу? Взойду на небо – ты там. Снизойду в ад – ты там. (Кузьменко с отсутствующим выражением лица словно бы невзначай подкручивал верньер, косясь на шкалу.) Возьму крылья мои поутру и гряду к последним морям, но и там рука твоя удержит меня и наставит меня десница твоя…» – он замолчал. – Вам это вряд ли интересно, молодые люди…

Воцарилось неловкое молчание. От палатки доносились гитарные переборы и ленивый басок:

Великое множество гитаристов работало под Шеронина, но их творчество оставляло желать лучшего.

– Как вам песня? – невинно спросил Панарин.

– Возможно, я вас огорчу, но могу ее только приветствовать. Конечно, к образу Христа этот молодой человек обратился исключительно в поисках поэтических красивостей, но то, что вы привлекаете наши образы для осмысления обуревавших вас проблем, не может нас не радовать… Позвольте откланяться. Крайне приятно было познакомиться.

Он с достоинством благословил обоих отработанным до автоматизма жестом и не спеша зашагал к лагерю.

– М-да, – сказал Панарин. – С орлами он нас неплохо подсек… Что твои ящики?

– Фон от него идет сильный, – сказал Кузьменко. – Не слабее, чем от твоих личных сложностей.

– А верит он в то, что декларировал?

– Ох, а я тебе объяснял, распинался… – поморщился Кузьменко. – Откуда я знаю? Обидно – мы не можем выбить разрешения на эксперимент, а у этих имеется собственный звездолет…

– Традиции – живучая штука, – сказал Панарин. – Пусть себе потешатся напоследок, прежде чем вымереть…

– А тебе не кажется, что мы их недооцениваем?

– Мы? – удивился Панарин. – Брось, какое там. Полечу я, пожалуй. Возьму крылья мои поутру и гряду к поселку…

Грузового мобиля уже не было, гитарист затих. Заглядывать в палатки показалось неудобным, и Панарин направился к своему мобилю.

– Командор! – остановил его незнакомый девичий голос.

Панарин обернулся и узнал блондинку, которая была позавчера в «Приюте» с Иреной.

– Здравствуйте. А где Ирена?

– Где-то в поселке. Так даже лучше.

– Почему?

– Она девушка самолюбивая. Обещала похвастать перед вами успехом, а хвастать, оказывается, и нечем.

– Неудача?

– Увы, – грустно сказала девушка. – Откопали подающую надежды плиту, но быстро выяснилось, что ничьи руки к ней не прикасались – курьезы тектонической деятельности. И о письменах не может идти речи – курьезы природы… Хорошо хоть, не успели поднять шум на всю Ойкумену, как предлагали некоторые горячие головы… И у вас без изменений?

– Без малейших.

И они улыбнулись друг другу печальной улыбкой людей, связанных общей бедой.

Вернувшись к себе, Панарин позвонил Муромцеву и спросил, есть ли какой-нибудь смысл в исследованиях аномальных областей пространства конфигурации К-3 – он специально запомнил и за точность ручается. Муромцев, задумавшись не более чем на десять секунд, сообщил, что данные области, равно как и отличающие их аномалии, давно и скрупулезно изучены современной наукой и возиться с ними далее означало бы примерно то же самое, что вычислять значение числа «пи» до миллиардного знака после запятой – теоретически это возможно, а практически никому не нужно. Мыcль о том, что гости с «Апостола Павла» могли усмотреть в них что-то, ускользнувшее от взора современной науки, Муромцев с негодованием отмел как дилетантскую. Разве что именно в этих областях пребывает Господь Бог, но уж верить в это или нет – личное дело Панарина.