Чтение онлайн

Он говорил что-то еще, злясь на себя и на то, что произошло. Мобиль мчался на максимальной скорости, все внизу сливалось в пеструю полосу.

– Прибыли, – доложил Руди. – Зависаю на ста метрах.

Мобиль повис в воздухе, ушел в корпус прозрачный верх.

– Ну? – почему-то шепотом спросил Панарин.

– Ну и смотрим во все глаза…

Лес протянулся во все стороны, до горизонта. Бледно-зеленые, с перистыми листьями деревья походили больше на вымахавшую до пятиметровой высоты траву – стволы гибче, чем у земных деревьев и менее прочные. Кое-кто сравнивал их с сахалинскими зарослями гигантских трав или «папоротниками» Глена. Посреди прогалины примерно с километр – ее расчистили сами метеорологи, их почему-то устраивало именно это место – белые домики, решетчатые башенки, круглые антенны связи со спутниками – большое, почти полностью автоматизированное хозяйство, требовавшее все-таки человеческого присмотра. И никаких признаков беды.

– Руди, шумни-ка сигнальными, – сказал Крылов. – А я пошарю локатором.

Руди достал ракетницу, и тишину трижды вспорол басовитый вой.

– Ничего, – сказал Крылов. – Никакого движения. Руди, осторожненько вниз. В случае чего стреляйте – без команды.

Мобиль вертикально опускался. Панарин сдвинул вниз рубчатый язычок предохранителя и положил ствол на борт.

Стояла гробовая тишина, пахло лесом и новеньким синтетиком кресел мобиля, мир был солнечным и зеленым.

– Руди, остаешься, – сказал Крылов. – Тим, пошли. Я посмотрю в аппаратной, а ты давай туда.

Панарин поднялся на веранду жилого коттеджа, увитую сиреневыми граммофончиками плюща, толкнул дверь ногой, отпрыгнул в сторону. Ни звука, ни движения. Он осторожно вошел, выставив перед собой бластер, заглянул в одну комнату, в другую.

Пластиковой стены, обращенной к лесу, не было – только обломки густо устилали пол, длинными и лохматыми, загнутыми внутрь клочьями обрамляли пролом. Что-то со страшной силой ударило в стену снаружи. Панарин увидел на полу странные бурые пятна.

Наклониться к ним он не успел. Чужая, темная воля подавила сознание, отняла способность двигаться и рассуждать, Панарин застыл, глядя на лес. Руки стали мягкими, бескостными, ставший неимоверно тяжелым бластер выскользнул из вялых пальцев и звонко стукнулся об пол. Панарин сделал шаг к пролому, второй…

Деревья шевельнулись, затрещали, ломаясь, из зарослей высунулась зеленая змеиная голова размером с мобиль, качнулась вправо-влево и двинулась к Панарину. За ней заструилось толстое тело. Их разделяли метров тридцать – анаконду и коттедж.

Панарин попробовал крикнуть – язык словно распух моментально и едва ворохнулся во рту. Он стиснул зубы, страшным усилием воли попытался стряхнуть наваждение, поднять бластер. Колени сгибались медленно-медленно, казалось, растопыренные пальцы отделял от бластера миллион километров. Змея успеет раньше, отметили замурованные где-то в глубине неподчинившиеся гипнозу остатки сознания. Захлестнула ни с чем не сравнимая тоска, весь мир состоял из тоски, пропасти, куда рушилась личность. Пальцы тянулись к стволу, тянулись, тянулись, но их опережали шум мощного тела и волна смрадного дыхания.

Прозрачное сиреневое пламя ширкнуло наперерез, отсекло голову анаконды, и она черным дымящийся комом покатилась в траву. Тоска исчезла, Панарин рывком присел по инерции, пребольно ушиб пальцы о приклад, подхватил оружие и вскочил. Уперся спиной в стену, мокрый как мышь, – одежда облепила тело, бил озноб – прицелился, стискивая вихляющийся в руках бластер, но стрелять не стал – все было кончено, гигантское обезглавленное тело замирающе перекатывалось, руша деревья.

«Вот и пресловутые битвы с драконами, – подумал он, – совсем как по стерео, только не вышло из главного героя супермена – дрожит как осиновый лист, едва дуриком не слопали…»

– Живой? – в пролом заглянул бледный Крылов. – Выходи, не стоит тут засиживаться, все ясно. Приползли из джунглей, твари. Там еще одна валяется, Руди вовремя заметил…

– Но ведь они никогда так далеко от джунглей не забирались?

– А теперь, выходит, забрались… – сказал Крылов.

– Э-эй! – донесся крик Руди.

Они побежали к мобилю, но опасности там не было никакой, только анаконда, которую убил Руди, протянулась поперек улицы нелепым поваленным деревом – голова скрылась за коттеджем, хвост в конвульсиях разрушил другой и лежал под рухнувшей крышей.

– Поселок выходил на связь, – сказал Руди. – Они послали в этот район беспилотник-наблюдатель. Километрах в двухстах южнее отсюда – неисчислимая масса зверья. Великий исход какой-то…

…Это действительно был великий исход. Мобиль повис метрах в сорока от земли, они смотрели вниз затаив дыхание – такого еще ни один из них никогда не видел. Сотни анаконд ползли по равнине, целеустремленно, быстро, все в одном направлении, в спешке наползали друг на друга, и тогда та, которую задели, зло била головой соседку, но тут же обе, наперекор своим обычным привычкам не вступая в схватку, словно забывали друг о друге и ползли дальше. Увертываясь от змей, между ними подпрыгивали, катались разноцветные комочки разной величины – звери бежали в ту же сторону, тучи птиц неслись, с пронзительными криками огибая мобиль, проносясь над ним и под ним. В некоторых местах земля казалась сплошь покрытой шевелящимся ковром – стаи самых маленьких зверьков. Панарин знал, что так было при лесных пожарах. Все живое, обитавшее в примыкающих к океану джунглях на юге континента, давя и топча друг друга, слившись в единое целое, где хищники перемешались с вегетарианцами, потому что каждый думал только о спасении – ползло, бежало, летело, мчалось на север, не останавливаясь и не сбавляя темпа…

– Вот так, – Кедрин провел указкой по карте. – Зверье идет на Поселок. То есть, разумеется, не специально на поселок, но направляется в северные районы Синегорья, что нас никоим образом не может радовать. Темпы они несколько сбавили от усталости, но, если не изменят направления, через несколько часов будут здесь. В этом случае они надолго засорят окрестности и, во-первых, уничтожат местную фауну региона, во-вторых, мы попадаем в длительную осаду. Конечно, в конце концов они пережрут друг друга, передохнут, но долгое затворничество нам гарантировано. Придется связать поселок и космодром «туннелями» из силового поля. Работу по Проекту мы сможем, в общем, продолжать, но все другие исследования, ведущиеся за пределами поселка, а также работу «Галакса» придется заморозить на неопределенный срок. Оборудование одиннадцати научных станций либо погибнет, либо его придется демонтировать, что для некоторых экспериментов равносильно гибели. Перед нами стоит альтернатива – либо закутать поселок и космодром силовым полем…

– Мы можем не успеть, – сказал кто-то из энергетиков.

– Да, – сказал Кедрин. – Можем и не успеть. Поэтому имеется второй вариант – используя доставленную с Земли технику, истребить покинувшую джунгли живность, которая, собственно говоря, и так обречена. Кто за это предложение?

Сразу же поднялись четыре руки, после нескольких секунд промедления – остальные четыре.

– Единогласно, – сказал Кедрин. – Что ж, все свободны.

Панарин остался, сам не зная, зачем. Он сидел и смотрел на Кедрина, а Кедрин, заложив руки за спину, смотрел на карту. Почувствовав взгляд, обернулся:

– Ты не ушел?

– А куда торопиться? – сказал Панарин. – Группы вылетят через полчаса. Можно вопрос?

– Пожалуйста.

– Почему вы поставили вопрос на голосование? Можно было руководствоваться параграфом третьим, пункт два. Чрезвычайные обстоятельства налицо, вы имеете право на единоличное решение.

– Мог, – сказал Кедрин, сел рядом с Панариным, помолчал. – Тим, когда-нибудь ты поймешь – чем старше человек, тем реже он старается принимать единоличные решения там, где можно этого избежать. Понятно, это не относится ко многим и многим ситуациям, но все же… Есть вопросы, которые невозможно решать коллективно. А есть и другие. Признаюсь, мне хотелось посмотреть, как будут вести себя люди.

– И они оправдали ваши ожидания?

– В том-то и дело, что нет, – сказал Кедрин. – Я ожидал, что они призадумаются на какое-то время, но ничего подобного не произошло. Одно движение руки – и многие тысячи животных истреблены. Биосфере со всего размаха заедут кулаком в лицо.

– Но ведь нельзя иначе. Вы сами говорили, что, во-первых, они все равно обречены, а во-вторых, они в состоянии нарушить биосферу региона.

– Все так, – сказал Кедрин. – Но либо ты меня не понял, либо я неточно выразился. Мы приняли единственно верное решение – спасая фауну региона, спасая наши эксперименты, мы должны уничтожить все живое, идущее на поселок. Но, принимая такие решения, следует хотя бы на минутку задуматься… Знаешь, чем отличается психология звездолетчиков моего поколения от вашего? У нас было очень мало планет – всего лишь Солнечная система. А у вас их, на мой взгляд, слишком мало, но на ваш – слишком много. И вы обращаетесь с ними что-то чересчур уж равнодушно. Конечно, хорошо, что вы упорно верите: все они – не более чем ступеньки на пути во Вселенную. Полустанки. Гостиничные номера. Придорожные лавочки. С одной стороны, это расширяет масштабы мышления, но вот с другой-то… Чересчур вы к ним равнодушны, торопясь к звездам. И я иногда опасаюсь, что такое отношение повлияет на ваше поведение, когда мы, наконец, вырвемся туда, – он показал на потолок.