Чтение онлайн

– Я очень надеюсь, что у меня тоже будет сын, – говорила Пева.

– На это все девочки надеются, – добродушно бросила её мать.

– Но ведь это хорошая примета – нянчиться с братом?

– Для девочки вообще хорошая примета – нянчиться с детьми. Боюсь, ещё чуть-чуть, и право иметь детей станет привилегией. Во-первых, чтоб вырастить ребёнка, нужно иметь большую семью, где все помогают друг другу. А сейчас семьи мельчают, и большие тоже не живут вместе. Во-вторых, для ребёнка нужен отец. А мужчин, говорят, сейчас рождается всё меньше и меньше.

– Но вот у тёти Севель уже двое! Может быть, Ваня возьмёт меня в жёны?

Лира залилась задорным смехом – а сама краем глаза поглядывала на Севель.

– Ты только тёте Приме об этом не говори – она спит и видит, чтоб Рамила стала Ваниной первой женой.

– Но ведь Рамила младше. Разве младшая сестра не должна будет уступить старшей? – резонно возразила Пева, глядя на Радика с истинно материнской нежностью. – И потом – я ведь на многое-то не претендую. Мне бы только мальчика родить.

– Ну так учись у тёти Севель!.. Пойдём, – сказала она Севель. – Чаю попьём. Пева присмотрит, она у нас девочка ответственная.

– Не хочу я его выпускать из поля зрения.

– Ну, может, ты и права. Скажу Певе, чтоб принесла одеяло в столовую, устроила брата там… Ты, честное слово, глупо поступаешь, что не пользуешься ситуацией. Послушай меня и подумай об этом сама. Своим везением нужно пользоваться, иначе что с того везения! Ты пойми, чувства мужа к тебе не вечны – он остынет, привыкнет, что у него есть сын, и ты забудешься, ты перестанешь быть на первых ролях. А вот завоёванное положение в семье – это совсем другое дело. Ну посмотри на Радель: знаешь, как муж её обожал? Просто до трясучки. Ему сватали девицу из богатой семьи – ещё богаче, чем семья Денизы. Приданое было просто ого-го! Но он заявил, что женится на Радели, и всё тут. И женился. Носился с ней как ненормальный. Она шесть лет была его единственной женой. Анику муж взял, только чтоб Радели не заниматься домом. И Денизу – чтоб были деньги на лечение Радели. До того он сам работал на её лечение. Всё было для Радели. А что теперь? Кто она в семье? Никто. Её просто жалеют. И знаешь, если бы мужу сейчас сказали, что тебе, например, нужна её почка, чтоб малыш Радик без мамочки не остался, ты бы её получила. Без вопросов. И если бы ты потребовала, чтоб он с ней развёлся, потому что спать по ночам не можешь, и она тебе мешает – он бы развёлся. Вот она, прежняя великая любовь. Ничто без положения в семье.

– Но ведь он просто ждал от неё сына и не дождался, потому так и вышло…

– Не говори ерунды. Если бы была та великая любовь, что прежде, муж бы просто забрал у тебя Радика и отдал Радели, она бы его растила. Нет, Севель. На любовь мужчины нельзя рассчитывать. Положение нужно завоёвывать у женщин. У тебя сейчас все возможности, но ты ими не пользуешься. Так тебе скажу: зря.

– Но что я могу сделать?

– Ну, например, тебе нужно не дружить с Денизой, а подмять её. Например, взять в свои руки все семейные деньги – под любым предлогом. Хоть потому, что это для Радика нужно, и необходимо копить на его образование, на жильё. Потом Аника – с ней справиться намного труднее, но тоже можно, если с выдумкой подойти к делу. – И тут, заметив выражение лица Севель, в один миг поменяла даже тон. – Но тут, конечно, только тебе решать. Сама смотри. Ты могла бы, по крайней мере, заявить о себе так или иначе. Твоя покладистость, конечно, подкупает, но к ней уже привыкли, привыкнут и к тому, что тебе никогда ничего не нужно. Это зря… Ну не сердись на меня. Я лишь хочу, чтоб тебе было лучше. Ты ведь хорошая женщина. Дурного ты не заслуживаешь.

Севель уже навострилась всесторонне оценивать ситуацию, а потом уже принимать решение насчёт человека. Так было с Фруэлой и так получилось теперь с Лирой. Сперва её идея развернуть в семье войну за власть привела Севель в шок. По натуре она была совсем не расположена воевать, идея конфликта вызывала в ней ужас, и особенно – конфликта с Аникой или Дениз. Эти дамы сжуют её и проглотят в один миг. Да даже если бы и не сжевали… Как-то мерзко.

Но чуть позже Севель убедила себя, что Лира движима совсем иными побуждениями, чем желание развязать внутрисемейную войну чужими руками, заодно избавиться от младшей жены и что-нибудь выкроить для себя. Если б это было так, она наверняка начала бы ещё раньше – с Хедвиги, Фруэлы и Примы самое меньшее. Тогда об этих намерениях в любом случае узнала Аника – при её-то зоркости она бы такую важную вещь не упустила бы. И ни за что бы подобного не потерпела.

Лира просто говорила Севель о том, как она понимала жизнь. Своими словами о борьбе она как бы призналась: были бы у меня твои возможности, я бы знала что с ними делать. Может быть, её терзала досада за неповоротливую и пассивную счастливицу. По большому счёту важно то, что сама она не планировала браться за интриги, хоть и лелеяла такие мысли. Рассказав Севель о своих задумках, она по сути отдала ей оружие. А значит, вряд ли действительно планирует копать под неё.

Однако Севель, конечно, испугалась немного. Тут нужно было искать сторонницу. Первая мысль была обратиться к Анике или Дениз. Но молодая женщина опомнилась – в разговоре с ними трудно будет умолчать о правде, этих не обманешь. А если рассказать любой из них о случившемся, дело закончится скандалом. Поэтому Севель обратилась к Приме.

Прима мало что могла рассказать о Лире. Да, та родом из деревни, решительна и очень активна, одно время помогала Хедвиге в мастерской, но сейчас занимается только своими дочерьми, домом и небольшой теплицей у дома. Что за мастерская у Хедвиги? Крохотная, там шьются чехлы на одежду и иногда, на заказ – чехлы для мебели и автомобильных кресел. Доход маленький, не сравнить с доходом, который приносит Дениз, но даже сама Дениз стоит за то, чтоб мастерскую оставить, и время от времени помогает этому предприятию деньгами. Хедвига мечтает расширить дело, выпускать ещё сумки, но пока не получается.

– Интересно, согласится ли она, чтоб я поработала у неё. Я хотела бы научиться шить…

– О, сомневаюсь! Она не смогла работать даже с Лирой, а взяла её к себе потому, что та уже умела шить. Тебя обучать она не станет. Вообще Хедвига – неплохой человек, в общении особенно хороша, в семье всегда ведёт себя достойно, даже не сплетничает. Меня один раз прикрыла – я потратила сверх положенного, она меня выручила деньгами. Но к своему делу относится слишком серьёзно. От неё пощады не жди. – Прима посмотрела на Севель с непониманием. – А зачем тебе шить? Ты ведь уже всё сделала, что нужно. У тебя целых два сына, о чём тебе волноваться? Занимайся ими.

– Но я хотела бы, откровенно говоря, иметь какое-нибудь ремесло в руках. На всякий случай.

– На какой?

И Севель поняла, что объяснить не сможет. Прима смотрела на неё зачарованными глазами, уверенная, что собеседница уже достигла пределов любых мечтаний. Ни единого сомнения не было в её восторге и сдержанной зависти. Она не верила, что у матери двух сыновей вообще когда-нибудь могут возникнуть какие-либо проблемы.

Поэтому Севель решила, что сама поговорит с Хедвигой. Тем более, что затруднений это не представляло – та тоже приезжала посмотреть на маленького Радовита. Фруэла ядовито называла это «отбыванием повинности по мужнему распоряжению», хотя сама носила малыша на руках с увлечением. Укачивая его, она рассказывала, какой тот замечательный и как у него ещё появится маленький братик. А потом как бы между прочим попросила у Севель её футболку. «Знаю, что чушь и глупые суеверия, но вдруг подействует». Севель молча отдала. Ей не слишком-то нравились колкие замечания Фруэлы, но она терпела, потому что на эту женщину время от времени снисходило какое-то странное состояние, и она начинала говорить спокойно, умиротворённо – и в унисон мыслям, которые шевелились в голове у самой Севель.

– Странно устроена жизнь, да? – сказала она как-то раз. – Ты ведь дала ему жизнь, а когда он вырастет, именно ему суждено будет распоряжаться семьёй, в том числе и тобой, между прочим. Будет топтать нам головы – и образование ему, и все условия.

– Конечно. Он будущий мужчина.

– Так и что? И будущие, и сущие – чем они настолько лучше нас? Мы их производим на свет, но остаёмся пылью под их ногами, господствуют они.

– Ну, они умнее нас, сильнее. Они могущественны от природы.

– Может, и умнее. Но если мужчина применяет свой ум лишь для того, чтоб придумать, на что с особым удовольствием потратить деньги, заработанные жёнами, то зачем он нужен? Вон, какое успешное дело Дениз ведёт почти без Нумерия, но он всё равно нужен, чтоб подписывать договора. Только для этого он и нужен, получается, в другое время он в фирме даже и не появляется. Всё лежит на Дениз.

– Она сама говорила, что он подаёт ей хорошие идеи.

– Ну, и сколько по времени и усилиям нужно тратить на подачу идей, а сколько – на их осуществление? Чей вклад больше?