Чтение онлайн

И здесь мужчина показал себя – он без напряжения съел впятеро больше, чем Рудена взяла себе, очень похвалил угощение и изъявил желание спуститься ещё ниже. Нет, не на этаж для вегетарианцев, он с ума ещё не сошёл питаться травой, ему как настоящему военному нужно мясо, и побольше. Так что вот колбасок под пивко он бы употребил с радостью. Достойное было бы завершение обеда. И герцогиня взглянула на официантку. Та очень быстро всё выяснила и сообщила, что в каминном зале на нижнем этаже есть столик, и если гостья желает, можно его придержать.

Когда перед мужчиной развернули мясное и пивное меню, у него загорелись глаза. По лицу можно было прочесть: «Ну наконец-то, поедим!», и Рудена совсем развеселилась. Да настолько, что позволила втянуть себя в разговор о работе.

– Я же понимаю, – сказал он. – Место-то понтовое, пафосное, чёрт знает сколько тут кусочек хлеба стоит. А уж кусок мяса – вообще туши свет, проще самому побегать с пушечкой, кого-нибудь завалить и зажарить. И где же это дамочки берут столько денежек, чтоб тут часто обедать? Без обид, мне правда интересно, чем ты занимаешься.

– Пожалуй… Можно сказать, что я занимаюсь политикой.

– Ого! Как это серьёзно звучит! Значит, именно ты отправишь нас на войну? – Он снова оглушительно захохотал, но здесь, в каминном зале, ловко оформленном под старину (но так, чтоб не потерять в комфорте), его гогот звучал естественно. Он и сам сейчас был словно бы элементом оформления – эдакий разудалый наёмник из Средневековья, который ещё чуток выпьет и наконец покажет посетителям самую настоящую трактирную драку, прелестную и увлекательную в своей подлинности. – Нет, без дураков – чем именно в политике?

– Я на подхвате у тех, кто принимает решения на самом высоком уровне.

– О-о, вон оно что. Так ты работаешь у ребят, которые у нас самые любимчики судьбы и могут самоуверенно плевать в потолок целыми днями!

– Ты так думаешь?

– Конечно! Что самое простое – отдать самый первый приказ! Мол, сделай так, а как именно делать, тут уж пусть у челяди головы болят. Именно так они и делают!

– Так да не совсем так. Если дашь подчинённым неверный приказ, то направишь их не на то, что нужно. Они, конечно, приложат все усилия, но в результате всё рухнет, и тот, кто отдал неверный приказ, потеряет голову.

– Ой, да когда эти знатные теряют голову, что-то о таком не слыхано! Уж свою-то жизнь они всегда умеют сохранить.

– Если вспомнишь историю герцога Сибии – это было ещё при прежнем императоре – то поймёшь, что это не так.

– Да он умер от удара!

– Ну да, конечно, – тонко усмехнулась Рудена. Это была очень старая тайна, но, пожалуй, уже и не вполне тайна. На эту тему даже можно было шутить. – Подумай.

У него в один момент пропала улыбка из глаз, потом сползла и с губ, словно кто-то губкой смыл с них краску. Таким он понравился Рудене намного больше, чем прежним – развесёлым, оживлённым. Сейчас легко было поверить, что он по-своему умён, а с умными людьми всегда приятно иметь дело. Если, конечно, умный человек тебе не враг и не знает о тебе чего-нибудь убойного.

– Так его убили?

– Конечно. И не только его. Он самый знатный среди тех, кого отец нынешнего государя был вынужден убрать. И Сибии теперь нет, её пришлось разделить на три графства. И наследники сибийского герцогства куда-то подевались – не вызывает удивления?

– Ну, я подумал… Ну да, понятно. Надо же… Так, а Гаспиний? Его всё-таки убили?

– Нет, – солгала герцогиня. Эту тайну пока ещё следовало хранить. – Он действительно скончался от болезни. Слишком был неосторожен в общении с дамами… определённого толка.

– Понятно… Но всё равно – аристократ рискует своей одной головой, а людей у него много, и у каждого голова тоже одна. Сколько погибнет ради того, чтоб сеньор добился своей цели? Ох как много! И какие такие сложные задачки-то ему приходится решать? Направить войско туда, направить сюда. Направишь не туда – люди на месте уж как-нибудь справятся. Все хотят жить.

– Не обязательно, что справятся. Отправишь войско не туда – проиграешь всё – и владения, и богатства, и жизнь. Но иногда бывает, что само решение воевать для вельможи – уже поражение.

– С чего бы?

– А вот так. Война – один из инструментов политики, и это последний инструмент, который можно пускать в ход только тогда, когда остальные способы исчерпаны. Если ты начинаешь войну, она может закончиться только либо победой, либо поражением.

– Перемирие ещё.

– Оно всё равно рано или поздно приведёт к потере или приобретению положения, так что по сути это – лишь отсрочка. Кстати, иногда и прямое поражение, которое назвали другими словами. Нет, война – последнее средство. Вот смотри, есть ситуация: один из вельмож связался с врагами государства и договаривается с ними: те ему армию, чтоб сесть на трон, а он им потом кое-что хорошее, ну, и государство подчинит их интересам. Что в таком случае делать государю?

– Как что – поднять армию и пойти показать вельможе, каково восставать против законной власти и торговать родиной!

– Я же говорю: война – последнее средство, и пускать его в ход нужно осторожно. А если другие вельможи тоже поднимут армии? Испугаются, что бунтовщик будет только первой птицей.

– Да на черта тогда вообще такая знать? Уничтожить всех, и всё.

– Увы, справиться с армиями всех областей разом не под силу ни одному государю. Для этого нужна ассоциация знати. Ты же понимаешь. – Рудена только было понадеялась на чудо – и вот снова отчаялась. Нет, он не подскажет ей никаких неожиданных и безошибочных шагов, которые помогут раздавить Агер-Аванда и не довести до гражданской войны. – Если они все выступят, правитель потеряет голову. Так что надо придумать, как справиться с бунтарём невоенными методами.

– Ну, и как же?

– Я думала, ты мне скажешь. Есть идеи?

Мужчина пожал плечами и отвёл взгляд, который с каждой минутой становился всё более скучающим. Он смотрел, как человек, который встретился с задачей, слишком сложной для него и потому неинтересной.

– Ну, скажем, подослать к нему кого-нибудь. Чтоб помер от острого воспаления мозгов на стенке. Сама же говоришь, что так делается.

– Идея, да. Но увы – не для нашего случая. Наш бунтовщик – он же не один одинёшенек в семье. У него есть сын, брат и прочие родственники. Если убить одного, остальные перехватят знамя. Всех убить не получится. Даже если попытаться – это только спровоцирует войну.

– Ну… Тогда не знаю. А что на самом-то деле было сделано?

– О, там предприняли много разного, – рассеянно ответила герцогиня. – И исход пока не ясен.

– А тот вельможа-предатель всё ещё жив?

– Да, жив.

– Ну, не знаю… По мне, так смерть – это самое надёжное. Что ещё с таким делать?

В этот момент Рудену охватило лёгкое предчувствие разгадки. Нет, конечно, проблема Агер-Аванда по-прежнему стояла перед ней в полный рост и дразнила, словно привкус дыма в утренней дымке. Было понятно, что простым убийством такие ситуации не разрешаются. Но были ведь и другие задачи, их тоже следовало решать. Она опустила глаза, чтоб не выдать себя, хотя перед ней сидел человек, который не умел читать по лицу. Но привычка была сильнее. Осторожность всегда полезна.