Чтение онлайн

– Да остановись же ты!
– разозлившись крикнул он ей, со всей силы дёрнув на себя рукой. Но её даже не повело в его сторону. Она лишь твёрдо продолжала идти вперёд, не оборачиваясь, почти волоча его за собой.

Фома испугался. Что-то тревожное, неприятное зашевелилось в его груди.

Они снова оказались на поляне. Девушка как ни в чём не бывало радостно улыбалась ему и пыталась объяснить что-то жестами. Сложив руки у груди изобразила словно качает дитя. Фома не совсем понимал что она показывает ему.

– Ребенок...- произнес Фома.

Она кивнула, погладила его волосы, а затем запустив руки под рубаху положила их ему на грудь. Парень почувствовал, как что-то щекочет его кожу, хотя её руки не шевелились. Словно множество тонких травинок касались его. Он заглянул за ворот и с ужасом отшатнулся от возлюбленной. Она глядела на него растерянно, словно корни выросшие из её пальцев, ладоней и запястий, это нечто вполне обычное. Они белели в лунном свете, дёргаясь и извиваясь как змеи. Девушка подошла к нему, и произнося лишь гласные пыталась что-то сказать. То ли утешая, то ли извиняясь. Затем эти корни снова потянулись к его телу. Фома снова отпрянул.

– Это ещё зачем?
– удивлялся он.

Корни исчезли, заползая обратно под белую кожу. Фома с облегчением выпустил воздух из груди. Но любимая снова что-то придумала. Её поведение озадачило и напугало Фому. Девушка потянула его вниз, укладывая на землю, целуя в лоб и ласково гладя по голове. Она что-то пыталась объяснить, Фоме казалось что она успокаивает его. Но затем, вдруг резко переменившись, грубо раскинув его руки и прижав их к земле, стала вдруг слишком сосредоточенной и где-то даже суровой.

– Что ты делаешь?- насторожился Фома.

– Уаа-а, - снова пыталась она его успокоить.

Фома почувствовал как что-то ползет по его руке, и повернув голову, увидел как лезут, прорывая землю чёрные толстые, тугие корни и крепко опутывают его запястья. Лес содрогнулся от крика ужаса.

– Отпусти! Скорее отпусти, дура проклятая!
– орал Фома.

Но девушка словно не слышала его. Белые корни из рук её, снова поползли к нему. Фома пытался вырваться, но он прочно был прикован черными корнями к земле. А девка, тем временем, разорвала рубаху на его груди, и ее корни снова коснулись его кожи. Фома на миг замер наблюдая в ужасе за происходящим. Сначала он почувствовал множество болезненных уколов в грудь и лишь только потом увидел, что эти корни, прорывая плоть, расползаются внутри него. Фома забился в истерике пытаясь вырваться. Он кричал, изгибался, скидывал с себя её руки, угрожал ей, умолял, но всё было тщетно. Мучительница, закрыв глаза, ушла слишком глубоко в себя и словно не слышала его стенаний. Фома чувствовал, как эти корни расползаются всё дальше под его кожей, в руки и шею, вонзаются, рвут, проползая всё дальше. Наконец, движение внутри него остановилось, и парень с ужасом увидел, как корни наливаются темно-красным.

– Кровопийца!
– заорал Фома.
– Ведьма!

Она не обращала на него внимания, тело её вдруг стало уже не таким бледным, а щёки наливались румянцем.

Фома закрыл глаза и стал в голос читать "Отче наш".

Когда Фома решил что ведьма прекратит только тогда, когда высосет из него всю кровушку, он почувствовал, как эти проклятые корни покидают его тело. Он распахнул глаза и увидел счастливое, румяное лицо своей мучительницы. Вся она как-то раскрасилась, стала ярче, светлее. Губы из бледных - алыми, волосы из темно - зелёных стали салатовыми, а черные глаза, где даже невозможно было различить зрачков, посветлели став темно-серыми. Девица глядела на него всё так же влюблённо, словно и не было вовсе, того жуткого ужаса который закончился только что. Но освобождать его она совсем не спешила.

Фому раздирали двойственные чувства, с одной стороны он не мог и не хотел верить, что его любимая - чудовище, с другой, происходящее сейчас, говорило об обратном. Боль всё ещё слабо пульсировала в его теле. Кожа на груди и вены по всему телу от проколов ныли. Запястья и щиколотки, растёртые в кровь корнями, что сковали его руки, пекло. Девушка тем временем легла рядом, светло-зеленая голова аккуратно умастилась на его плече, рука поглаживала небольшие ранки на груди. Фома молча заплакал.

******

Тревога в его груди проснулась, прежде чем сам Фома. Открыв глаза, он судорожно пытался понять что произошло пока он спал. Что-то зеленое лежала на его лице, руки и ноги по-прежнему были скованны. Замотав головой, ему почти удалось сбросить нечто, укрывавшее его лицо. С облегчением он увидел, что это всего лишь лист лопуха. Всё его тело было накрыто лопухами. Сквозь появившийся зазор, Фома смог разглядеть кусок поляны и нависающие над ним ветки берёзы. Тело всё ещё ныло, и очень хотелось пить..

Кое-как, подергавшись, ему удалось сбросить часть лопухов. Оглядев внимательно корни и слегка потянув, парень понял, что они слишком сильно засели в земле. Содранное запястье снова заболело. Фома огляделся, насколько он мог себе это позволить, пытаясь понять, откуда эти корни. В том, что они не принадлежали его берёзе, он был точно уверен. Собравшись с духом, Фома рванул обе руки вверх пытаясь вырвать корни из земли. Крик боли громким эхом разнесся по лесу. Кровь закапала из свежеразодранных ран наземь. От крика, в пересохшем горле запершило, и он закашлявшись, зарыдал в голос.

"Вот и пришел мой конец", - обреченно думал Фома - "Коли не любимая умертвит меня, так солнышко ясное да жажда добьют".

Он лежал так очень долго. Страдая от жажды и жары. Затем не стерпев и обмочившись, почувствовал мимолётное облегчение и потерял сознание.

Очнулся он с жуткой головной болью. Обратил внимание, что листья укрывавшие его исчезли. Всё его тело было накрыто приятно холодящими мокрыми лоскутами из его же одежды, а на нём не осталось совсем ничего.

Уже стемнело, и берёза исчезла со своего места, но и девицу было не видать.

Вдруг, она появилась перед его лицом с оторванным, мокрым куском подола матушкиного платья и принялась выжимать из него воду. Фома судорожно открывал рот, жадно глотая. Девушка много раз бегала к реке мочить ткань, пока парень не почувствовал что жажда постепенно отступила. Затем, девица принялась заботливо кормить жениха ежевикой, но голод она не утоляла.

– Рыба в сети возле берега привязана. Поджарь, а?
– осипшим голосом взмолился Фома.

Она, быстро среагировав, вернулась с трепыхающимся в её руках небольшим ершом и стала тыкать им Фоме в лицо.

– Ох, батюшки!
– поморщился он, - Да его ж, поджарить, как следует надо, а затем только есть. Возьми в мешке возле пепелища огниво, да разожги огонь.

Девка испугано замотала головой.

– Ну тогда меня пусти, я сам!
– разозлился Фома - Долго ль ещё изводить меня будешь?!

Она снова отрицательно мотнула головой и с опаской поглядела на кучу золы обложенную четырьмя камнями, где Фома вчера готовил свою вечерю.

"Огня она, что ли боится?"- промелькнуло в голове у Фомы.