Чтение онлайн

При этом надо отметить, что на 65,6% мигрантов из колоний Самарской губернии приходится 64,4% выходцев только из одного уезда - Новоузенского. В Саратовской губернии из общих 23,6% переселенцев 19,6% проживали до переезда в Камышинском уезде. То есть, основу немецкой общины Армавира, которая активно пополнялась в конце XIX - начале ХХ вв., примерно на 84% составили переселенцы всего из двух поволжских уездов: Новоузенского (351 семья) - 64,4% и Камышинского (107 семей) - 19,6%.

Диаграмма 2. Доля семей переселенцев из Новоузенского и Камышинского уездов в общем объёме немецких жителей Армавира (1890 - 1919 гг.).

Что же произошло в этих уездах, что вызвало такой отток населения?

Ответ на этот вопрос мы начнём с того, что обратимся к наиболее распространенным представлениям о причинах подвижности немецкого населения вообще, и их миграционной активности в Поволжье в частности.

Яков Дитц в своём фундаментальном труде по истории поволжских немцев-колонистов, законченном им почти сто лет назад, коснулся такой черты характера своих земляков, как страсть к переселению. В характеристике, которую он дал колонистам по этому поводу, звучит нескрываемая досада: "Люди, бросившие отчизну, оставившие могилы предков своих и перешедшие в далёкую Россию, чтобы найти там своё счастье, действительно не дорожили насиженным местом и видели свою родину там, где им было хорошо. Эта особенность характера проходит красной нитью через всю историю колонистов, и страсть к переселениям была у них настолько велика, что попечительному начальству приходилось быть постоянно на страже, чтобы удержать их на месте". Однако эта черта характера имела не только умозрительные, но и вполне весомые и осязаемые причины. В противном случае немцы-колонисты рано или поздно превратились бы в кочевников, которые без видимых постороннему взгляду оснований, переезжали бы с места на место и находили в этом своё счастье. Поэтому с Я. Дитцем можно согласиться, но лишь до известной степени. Мы имеем в виду то, что наиболее важными причинами немецкой миграционной активности историки называют аграрную перенаселённость колоний и связанный с нею земельный голод. В основе этих явлений лежал не только механический прирост населения колоний, объясняемый высокой рождаемостью в немецких семьях, но и особенности поземельных отношений.

Землепользование у немцев-колонистов изначально складывалось как лично-общинное, что было заложено ещё в аграрном законе 19 марта 1764 г. Они владели одним или несколькими разнородными участками (пашня, луг, лес и т.д.), которые не могли ни продать, ни заложить. При такой форме владения землёй было невозможным заметное имущественное и социальное расслоение общины. Обратной же стороной этой ситуации становилась рутинность существования колоний и дробление наделов, связанное со всё увеличивающимся населением. Развитие промыслов, ремёсел и торговли, которыми занимался неземледельческий элемент колоний (и нередко весьма успешно), не смогло уберечь колонистов от главной проблемы - нарастающего со временем земельного голода. Уже к началу XIX в. колонисты испытывали недостаток в земле, о чём прямо сказано в указе от 4 сентября 1802 г. и именном указе от 12 декабря того же года.

Результатом этих указов стал отвод в пользование колонистов земель площадью около 200 000 десятин. Эти земли были расположены в Камышинской городской округе. Споры и тяжбы за эти участки, частично находившиеся во владении казаков, удельных крестьян и частных лиц, сделали невозможным оперативное перераспределение земель.

Новые угодья прирезали по 20-десятинной пропорции. Процесс этот шёл крайне медленно. К началу 1840-х гг. прирезка продолжалась, в то время как с момента её начала население колоний выросло втрое. Это обстоятельство привело к сокращению нормы наделения землёй до 15 десятин на одну ревизскую душу. То есть, наделение дополнительной землёй немецких колонистов в Камышинском уезде (карта 8) сильно буксовало и явно не успевало за их растущими потребностями. Для решения этой проблемы комитет министров специальным положением 12 марта 1840 г. предписывал отмежевать новые земли в непосредственной близости от колоний. Однако было очевидно, что их необходимого количества таким путём найти не удастся. По этой причине в данном положении было отмечено: "в отдалённости же избрать такие места и столь пространные участки, чтобы можно было основать несколько колоний, которые составили бы особый округ".

Эту землю решено было найти в Новоузенском уезде (карта 7), расположенном в юго-восточной части Самарской губернии.

Карта 7. Новоузенский уезд Самарской губернии (1903 г.).

Карта 8. Камышинский уезд Саратовской губернии (1903 г.)

Начиная с 1840-х гг. масса колонистов устремляется на отводы Камышинского и дополнительные наделы Новоузенского уездов. Там было основано почти сто новых колоний. Желающих переселиться в эти места было много, так как коренные общества помогали обустройству, возводя общественные постройки, снабжая хлебом и деньгами. Однако переселенцы в Новоузенский уезд оказались в худшем положении, чем большинство других жителей новых водворений. Речь идёт о переселенцах из коренных колоний нагорной стороны (правобережье Волги). Наделы для новых поселений этой части колоний были получены позже, чем для переселенцев луговой стороны (левобережье Волги). Фактически их заселение начинается только в середине - второй половине 1850-х гг. Вот как Я. Дитц описывает участки, полученные колонистами нагорной стороны: "Земля эта, расположенная на значительном расстоянии от прежних обществ, за Волгою, в южной части Новоузенского уезда, в местности безводной и солонцеватой, по качеству уступала земле, отведённой колонистам луговой стороны, ввиду чего переселения на неё сделались непопулярными среди колонистов, которые пытались отказаться от неё и просили заменить её другой казённой землёй в месте их жительства в Саратовской губернии, в чём им, однако, было решительно отказано".

Сложности арендной платы за новые земли побуждали коренные колонии к их немедленному заселению. С 1855 г. начинается основание дочерних колоний. Старые общества прилагали все усилия к вербовке переселенцев за Волгу, не исключая даже замену телесных наказаний за какой-либо проступок переселением на новое место жительства. Тем не менее, переселение в Новоузенский уезд шло медленно.

Всего к началу 1850-х гг. новые колонии приняли лишь 52% необходимого количества переселенцев, при этом два участка были совершенно не заселены. В таких условиях в 1850 г. саратовские колонии охватило массовое стремление к переселению на северо-восточное побережье Чёрного моря. Но ввиду заявления наместника на Кавказе Воронцова об отсутствии фонда свободных земель, Саратовская контора иностранных поселенцев вынуждена была вести агитацию против переселения.

Со временем стремление колонистов переселиться на Кубань не ослабевало. В июне 1861 г. в Николаевском уезде пришлось вводить полицейский надзор за поселенцами, а со сбежавшими предписывалось обращаться как с бродягами. Всем учреждениям предписывалось возвращать беглецов назад. Колонисты брали увольнительные билеты для заработков и отправлялись на Кавказ в поисках свободной земли. Есть сведения о таких отходниках из Привальной, Степной, Зауморья, Поповкино, Яблоновки и Скатовки. Они взяли на Кавказе землю в оброк на 5 лет. К концу 1865 г. 266 чел. из колонии Поповкино собирались ехать на Кавказ. В феврале 1866 г. о своем желании переселиться на левый берег Кубани заявили 366 чел., в марте 177 семей из Привальной и Яблоновки, в апреле 680 чел. из колоний Камышинского уезда (Норка, Сплавнуха, Поповка и нек. др.). Представители всех этих колоний, в большем или меньшем количестве семей, были обнаружены нами среди немцев в Армавире. Лидирует Степная - 21 семья.

Колонисты зачастую переселялись на Кубань, вовсе не имея на то официального разрешения. Власти Кубанской области обязывали тех, кто поселялся на казённых землях, увольняться из прежних обществ, однако юридическое оформление нового поселения нередко затягивалось на десятилетия. Неслучайно на Кубани стали множиться арендаторские колонии, и неслучайно также и то, что среди немцев Армавира примерно 98% числились поселянами своих прежних обществ в Поволжье.

В то же время на новых землях за Волгой шёл процесс формирования дочерних колоний. В 1855 г. выходцами из нагорной стороны в Новоузенском уезде на землях будущей Нижне-Ерусланской волости были основаны колонии Фриденфельд, Эренфельд, Гнаденфельд, Новая Сосновка, Брунненталь, Мариенберг. Колонии, основанные с 1857 по 1860 гг., располагались на землях той же Нижне-Ерусланской волости (Бейдек, Гуссенбах, Константиновка, Лангенфельд, Ней-Бауэр, Розенфельд, Шендорф), а также в Верхне-Ерусланской волости (Гоффенталь, Шенталь, Шенфельд). Дочерние колонии, возникшие в период с 1860 по 1861 гг., располагались на землях Торгунской волости Новоузенского уезда. Все эти колонии (включая возникший в 1864 г. Розенталь) дали хотя бы одну семью переселенцев в Армавир. Общее число немецких мигрантов из колоний трёх волостей Новоузенского уезда (Нижне-Ерусланской, Верхне-Ерусланской и Торгунской) составили по нашим подсчётам 220 семей, или свыше 40% всех немецких жителей Армавира, упоминаемых в метрических книгах местного лютеранского молитвенного дома.

Активное переселение за Волгу и образование там дочерних колоний продолжалось до 1875 г. Переселенцы тяжёлым финансовым грузом лежали на коренных колониях. Оплачивать новые водворения в силу разных обстоятельств становилось всё труднее. Я. Дитц отмечает, что война с Турцией 1877 и 1878 гг. и страшные неурожаи 1879 и 1880 гг. окончательно отвлекли внимание колонистов и лишили их средств к переселению. Когда же колонисты материально поправились, и их снова стало тянуть к переселениям, то льготный десятилетний срок (до 1881 г.) прошел, и они стали переселяться в Америку. Однако, как нам известно, жители дочерних колоний стали выезжать не только в Америку. Впрочем, тот же автор далее отмечает, что "легко доставшееся и недостаточно экономно сберегаемое состояние было весьма непрочно, и в неурожаи 1879 и 1880 гг. из-за Волги потянулись обозы новосёлов в родные колонии нагорной стороны за хлебом на пропитание и семена и за кормом для скота".

Мы видим, что как раз в это время (конец 1870-х - начало 1880-х гг.) в Армавире происходит формирование немецкой лютеранской общины, приведшее к открытию в 1884 г. молитвенного дома, что весьма символично и в то же время показательно.

Рост численности немецких жителей Армавира совпадает с возрастанием общей мобильности немецкого населения во второй половине XIX в. Не всегда удаётся выявить поселенца дочерней колонии, если он, не прижившись на новом месте, вернулся в старое общество, а уже оттуда уехал на Кубань. Данные метрических книг дают представления о том, что, как минимум для 46 семей Армавир стал уже третьим местом жительства в течение жизни одного поколения. Эта цифра была выведена нами на основании сопоставления места приписки и места рождения немцев мужчин, скончавшихся в Армавире. Вероятнее всего число таких семей было значительно выше, во-первых, потому, что не все "тройные" переселенцы умерли до 1924 г., когда книги перестали заполняться, и, во-вторых, из подсчётов нами были исключены женщины, у которых вероятность смены места жительства могла быть связана с замужеством, а не с общей направленностью миграций в Поволжье. Если учесть, что некоторые представители немецкой общины, на основе жизненного пути которых была составлена схема 1, вполне могли поселиться в Армавире после краха их арендаторской деятельности в колониях или хуторах, то наш город вполне мог стать для них даже не третьим, а уже четвёртым местом жительства (коренная колония -> дочерняя колония -> арендаторская колония на Кубани -> Армавир).

Схема 1. Направления миграционных потоков внутри Поволжья (до переезда в Армавир), представленные на основе данных о группе умерших в Армавире мужчин-немцев (46 чел), имевших разные сведения о месте рождения и месте приписки. Красным цветом указаны дочерние колонии.

Данные схемы 1, казалось бы, наглядно демонстрируют общую тенденцию переселения: коренная колония -> дочерняя колония -> Кубань. Таких случаев 39 из 46. Однако было бы неверно рисовать портрет немецкого переселенца из Поволжья на Кубань как некоего пария, не обретшего твёрдого социального положения в коренной колонии, затем не прижившегося в дочерней и, наконец, бросив всё и вся, двинувшегося искать счастья на Кубани. Дело в том, что если мы сопоставим число семей поволжских немцев, приехавших в Армавир из коренных колоний, с числом семей, приехавших из дочерних, то мы увидим, что 47% мигрантов принадлежало к старым обществам и 53% - к новым. Перевес не так уж велик, но 47% переселенцев из коренных колоний мы склонны считать завышенным процентом, в то время как 53% переселенцев из дочерних колоний, это, вероятнее всего, твёрдо фиксируемый минимум. Как мы указывали выше, не все переселенцы успели прижиться и приписаться к новым обществам, прежде чем вернулись в старые колонии или уехали на Кавказ.