Немцы Армавира
Шрифт:
Когда в 1914 г. врач к огорчению многих горожан неожиданно покинул Армавир и переехал в Ростов-на-Дону, то сотрудник местной газеты дал следующую характеристику его многогранной и плодотворной деятельности:
"Около 20 лет проработал Виктор Филиппович для армавирского общества... В.Ф. будучи еще старшим врачом Лабинского отдела, состоял членом различных общественных учреждений, - и в попечительстве о тюрьмах, и в обществе покровительства животных, в обществе пособия бедным, санитарной и продовольственной комиссиях и повсюду, где только являлась нужда в трезвом, серьезном и честном работнике.
Кто как не В.Ф. упрочил одно время материальное благополучие Армавирского клуба, дав ему возможность приобрести сад, - не Виктор ли Филиппович собирал деньги и заботился о постройке заразного барака...
Но главная заслуга д-ра Кригера перед Армавиром, несомненно, в том, что он был учредителем общества пособия бедным и склонил покойницу Ф.Ф. Довжик пожертвовать свое имущество этому обществу на устройство бесплатной больницы, богадельни и ночлежного дома".
Таким образом, как следует из процитированного текста, Виктор Филиппович Кригер сыграл большую роль в появлении крупнейшей в Армавире больницы общества пособия бедным имени Ф.Ф. Довжиковой (ныне 3-я городская больница по ул. Энгельса, 1).
Видной фигурой в общественной жизни дореволюционного Армавира являлся крупный землевладелец и предприниматель барон Владимир Рудольфович Штейнгель. Ему принадлежало широко известное во всей России образцовое имение "Хуторок" (северо-западная территория современного города Новокубанска), где барон занимался высокодоходным и многоотраслевым сельскохозяйственным производством капиталистического типа. Хотя В.Р. Штейнгель постоянно жил вместе со своим семейством в "Хуторке", он был теснейшим образом связан с Армавиром, регулярно участвуя в различных общественных мероприятиях. В начале ХХ в. Владимир Рудольфович исполнял обязанности почетного попечителя армавирской мужской гимназии, являлся почетным мировым судьей армавирского судебно-мирового округа, вместе со своей супругой баронессой Марией Францевной входил в число почетных членов Армавирского общества попечения о детях. В селении он владел большим складом вина.
Фото 16. Барон Владимир Рудольфович Штейнгель (начало ХХ в.).
В.Р. Штейнгель не раз выступал вдохновителем различных благотворительных акций. Так, в первые дни 1915 г. в армавирской газете "Отклики Кавказа" появилось следующее примечательное объявление:
"В воскресенье 4-го января 1915 г. в театре Меснянкина состоится спектакль-концерт в пользу детей воинов, ушедших на войну. Под режиссерством и личном участием барона Владимира Рудольфовича Штейнгель, его семьи и сотрудников "хуторковского театра".
Поставлено будет: "Помолвка в галерной гавани". Из жизни мелких чиновников 40-х годов в Петербурге. По желанию публики "Жизнь за царя", Сцена у монастыря...". Как и ожидалось, спектакль прошел в армавирском театре С.П. Меснянкина с аншлагом и дал хорошие денежные сборы.
Октябрьская революция 1917 г. принесла В.Р. Штейнгелю немало горя и страданий. Он стал свидетелем разорения своего первоклассного хозяйства в Хуторке. Новые "красные" власти дважды приговаривали барона к расстрелу, и лишь благодаря заступничеству своих бывших рабочих и служащих он уцелел. Дошло до того, что знаменитый в прошлом предприниматель и меценат вынужден был бродяжничать и перебиваться в Армавире подаяниями. Свои дни В.Р. Штейнгель окончил в эмиграции в Париже, в бедности и забвении.
К счастью для подавляющего большинства армавирских немцев последствия потрясших страну революционных событий были не столь катастрофичными, как для барона В.Р. Штейнгеля и других представителей российской аристократии и буржуазии.
4.3. Трудовая деятельность немцев в Армавире (1920-е - начало 1940-х гг.).
На протяжении более двух десятилетий советской истории (с момента окончательного установления в городе в 1920 г. советской власти и до депортации в 1941 г.) сфера занятости армавирских немцев неуклонно расширялась. Прежде всего, это касается бывших поволжских колонистов, по-прежнему, составлявших подавляющее большинство представителей местной общины. Как нами уже было показано, немцы, прибывавшие в Армавир из других регионов, и до революции 1917 г. были интегрированы в самые различные секторы экономики и общественной жизни.
Расширение пространства профессиональных предпочтений немцев началось в 1920-е гг. и было связано, в первую очередь, с ростом общего образовательного и культурного уровня жителей, что стало результатом государственной политики по ликвидации неграмотности. Этот же процесс параллельно с нарастающим идеологическим прессингом, в котором значительное место уделялось пропаганде интернационализма и пролетарской солидарности, а также мощная атеистическая обработка имели своим результатом ряд важных последствий.
Постепенно стирались прежние сословные барьеры, уходили в прошлое конфессиональная обособленность, социальная и имущественная дифференциация, нивелировались этнокультурные различия между отдельными группами населения. Свободный доступ к получению образования давал возможность более широкого, чем раньше выбора профессии. Многочисленные пропагандистские культмассовые мероприятия, посвященные "текущему моменту", открытые лекции политагитаторов, праздничные демонстрации, митинги, субботники, объективно сближали людей, которые, вне зависимости от своего этнического происхождения, вольно или невольно включались в реализацию глобального коммунистического проекта. Бывшие переселенцы из Поволжья, а особенно их появившиеся на свет уже в Армавире дети и внуки вовлекались в новые социальные и профессиональные сообщества. Все чаще встречались межэтнические браки немцев с русскими и представителями других народов, чему уже не могли помешать конфессиональные различия, так как супружеские союзы регистрировались уже не в церкви, а в ЗАГСе.
Нам, к сожалению, недоступны данные переписей 1920-х и 1930-х гг., которые позволяют проанализировать профессиональную структуру немецкого населения Армавира. Материалы местной периодической печати этих лет практически не отражают этническую специфику города. Издания городской и региональной статистики единичны и не содержат какой-либо информации о персоналиях. В этой ситуации настоящей находкой для нас стали документальные массивы архива армавирского ЗАГСа. В хранящихся там книгах актовых записей указывалась социальная принадлежность (до 1926 г.) или род деятельности основных фигурантов: брачующихся, молодых родителей или умершего. С 1926 г. в актовых книгах ЗАГСа начали фиксировать этническую принадлежность. Таким образом, в результате детального изучения этих архивных материалов был получен внушительный объем информации о занятости немцев Армавира.
Вместе с тем, эти сведения имели один существенный недостаток. Если во время переписей населения единовременно осуществлялся учет всех жителей без исключения, то в актовые книги ЗАГСа каждый год вносились данные только о новорожденных и их родителях, о лицах, вступивших (либо расторгнувших) брак и об умерших. Для того чтобы (хотя бы за годичный период) в эти реестры попала информация о занятиях абсолютно всех немцев Армавира, каждый совершеннолетний и имеющий профессию житель должен был бы в этом году стать родителем или, например, умереть, что, естественно, невозможно. Поэтому исследовать профессиональные предпочтения немцев можно только на примере строго определенной контрольной группы и затем уже методом индукции распространить полученные данные на всю общину. Конечно, при этом неизбежны погрешности, однако общее представление об изучаемом предмете получить все-таки возможно, также как и выявить основные тенденции эволюции профессиональной сферы немецкого населения Армавира 1920-х - 1930-х гг.
Нами были проанализированы актовые записи о рождениях младенцев в семьях армавирских немцев за 1923, 1929 и 1940 г. В книги актовых записей вносились сведения о занятии обоих родителей младенца, однако нами учитывались, чаще всего, отцы, так как матери в подавляющем большинстве были домохозяйками. Так, к 1923 г. относятся данные о занятиях 87 чел., к 1929 г.
– 135 чел. и к 1940 - 83 чел. Более детально профессиональная структура немцев, ставших родителями в указанные годы, представлена в таблице 13: