Чтение онлайн

20 октября 1941 г. внесена запись о рождении дочери в семье Андерст Ивана Андреевича (немца) и Галины Григорьевны (русской). Родителям было в то время по 31 году. В графе "особые отметки" записано: "нация ребёнка - русская". Заявителем о рождении была мать - Андерст Г.Г.

Эта запись нетипична, как минимум, по двум причинам. Во-первых, заявителем, как правило, выступал отец (если он был), во-вторых, ребёнок от такого рода смешанного брака чаще всего записывался как "немец". Бывали и исключения из этих правил, но присутствие их вместе в одной и той же записи, скорее всего, говорит нам о том, что отца девочки на момент её рождения в городе не было. Конечно, можно придумать массу причин его отсутствия, равно как и решения матери записать дочь русской, но одна из них кажется более предпочтительной - немцев депортировали из Армавира до 20 октября или около этой даты.

Таким образом, можно предположить, что депортация немецкого населения из Армавира, вероятнее всего, произошла во второй декаде октября 1941 г.

Запись из метрической книги о рождении дочери в семье Андерст любопытна ещё и по той причине, что выводит нас на следующий (и очень важный) вопрос: кого депортировали из Армавира? Ответ на него лишь кажется простым.

С самого начала репрессий по этническому признаку перед государством встало несколько сложных и неудобных вопросов. Во-первых, что делать с детьми от смешанных браков; во-вторых, что делать с женщинами, вышедшими замуж за мужчин "недепортируемых" национальностей, и имевших от них детей, которые, как минимум наполовину, принадлежали к тем, кого надо было выселять; в-третьих, что делать с женщинами, которые сами не принадлежали к выселяемым народам, но имели неосторожность выйти замуж за мужчин, которых надо было выселять, а также, что делать с детьми от этих браков? Эти вопросы требовали конкретных ответов и последующих действий государства, которое настолько близко подошло к проблеме расовой теории, что предпочло ретироваться. В самом деле, а как определить, является ли ребёнок, родившийся от брака немца и русской, немцем или русским? А если отцом был русский, а матерью немка?.. Главный противник СССР в Великой Отечественной войне имел по этому поводу совершенно конкретные ответы и скрупулёзно разработанные методики их получения. Так вот, затеяв переселять, то есть наказывать людей только по факту их принадлежности к той или иной национальности, сталинский режим вплотную приблизился к необходимости использования подобных методик. И вынужден был отступить. В противном случае, слишком явной была бы аналогия с действиями тех, против кого боролся в тот период весь советский народ.

Действия сталинского режима по депортации более чем 3 млн. советских граждан по признаку этнической принадлежности были противоправными и антиконституционными даже по меркам действовавшего в тот период времени законодательства. В современной исторической литературе этот факт не вызывает принципиальных расхождений, если не считать отдельных суждений, пытающихся смягчить обстоятельства депортации условиями военного времени.

Принято считать, что только смерть Сталина положила начало ослаблению режима спецпоселения. Однако, несмотря на всю его строгость, некоторые отступления от намеченного первоначально курса в отношении депортированных народов начались задолго до смерти Сталина. В первую очередь это касалось положения членов семей депортируемых лиц, которые не являлись представителями репрессированных национальностей. Речь идёт, главным образом, о женщинах и детях. Официально о снятии с учёта этой категории граждан упоминалось в постановлении Совета Министров СССР от 24.11.1955 г. Однако из опыта известно, что практически с самого начала депортации их можно было отнести к числу условно сосланных. Женщины же, принадлежавшие к выселенным народам, но находившиеся замужем за мужчинами, которые к таким народам не относились, не высылались вовсе. Например, А. Хунагов приводит следующий факт. 11 января 1945 г. замнаркома внутренних дел СССР В.В. Чернышов на многочисленные просьбы об освобождении со спецпоселения (С.К., В.Ш.: речь шла о северокавказских народах) ответил: "Спецпереселенцы по национальности чеченцы, ингуши, балкарцы и карачаевцы при выходе замуж за местных жителей, не являющихся спецпереселенцами, снимаются с учёта спецпоселенцев и освобождаются от всех режимных ограничений постановлением НКВД СССР". 31 октября 1945 г. Берия предписал освободить от спецпоселения тех бойцов и офицеров Красной Армии, которые оставались на службе, но без права возвращаться в места прежнего проживания. Среди карачаевцев, например, таких лиц оказалось всего 2 543 чел., среди калмыков - 6 184 чел.

Полностью подлежали выселению моноэтничные по составу семьи и дети от этих браков. В смешанных семьях подлежали выселению только мужчины. Жены депортируемых, если они не были немками, а также их дети могли остаться на родине.

Вот, что по этому поводу пишет Т.Н. Плохотнюк: "Для составления списков подлежащих переселению участковые оперативные группы выезжали в колхозы, поселки и города и заполняли учетные карточки на каждую семью, подлежащую выселению, с перечислением всех членов семьи. Семьи, где глава (муж) не являлся немцем, а жена была немкой, не выселялись".

Такой подход порождал целый ряд довольно сложных в разрешении вопросов. Например, что делать с немками, которые вышли замуж за представителей других народов, но овдовели к моменту депортации? А что делать с детьми от этих браков? Последний вопрос распадается на два подвопроса: что делать, если эти дети не достигли совершеннолетия, или если они достигли его и записаны в паспорте как немцы? А интересно, как решалась бы судьба немки, которая до начала войны вышла замуж, скажем, за карачаевца? Дело в том, что в 1941 г. она не должна была высылаться, но в 1943 г. депортировали самих карачаевцев.

Просим простить нас за разговорный оборот речи, но всё это, по большому счёту, очень странно. И эти странности порождали массу частных случаев, которые имели следствием тот факт, что не все немцы в 1941 г. были высланы из Армавира, а также и то, что вместе с немцами в ссылке фактически оказалось некоторое число лиц, не принадлежавших к депортируемым народам. В своих гражданских правах они не были поражены, в ссылке находились добровольно и до сих не считаются пострадавшими от политических репрессий на основании депортации по национальному признаку.

Например, за высылаемым из Армавира в октябре 1941 г. немцем Шнайдером Александром Андреевичем (1912 г.р.) добровольно последовала в Кустанайскую область его жена Евгения Андреевна (в девичестве Торгашева), русская. Вместе с собой она везла их полуторагодовалого сына Геннадия, которого, также как и её, из города никто насильно не высылал, и это притом, что ребёнок был записан в актовой книге о рождении ЗАГСа г. Армавира как "немец". Ниже мы приводим фото страницы этой книги за 1940 г., где это засвидетельствовано (С.К., В.Ш.: запись в графе 16 подчёркнута нами).

Были ли ещё такие женщины в Армавире (а мы думаем, что могли быть) нам не известно. Возможно, кому-то этот поступок покажется безрассудным. Однако позволим себе заметить, что в эпоху массовых репрессий сохранить любовь и верность сосланному или посаженному мужу было подвигом куда как большим, чем те жертвы, которые пришлось принести жёнам декабристов. И с этим выводом, вложенным А.И. Солженицыным в уста одной из героинь романа "В круге первом", нельзя не согласиться.

Таким образом, дети немцев от браков с женщинами других национальностей, в том случае, даже если они были записаны в метрических книгах как "немцы", выселению не подлежали. Об обратных вариантах брачных союзов мы уже говорили выше.

Общаясь с членами Армавирской немецкой городской национально-культурной автономии, мы столкнулись с одним удивительным случаем, о котором рассказал нам Юрий Славдиевич Шмидт. Его прадед Яков Яковлевич Шмидт, о котором мы уже упоминали в главе 6, когда рассказывали о судьбе четырёх домовладений на углу улиц Новой и Тургеневской, был репрессирован в 1937 г. Совершенно случайно, как поведал нам наш респондент, оказался арестован и также расстрелян его сын Иосиф 1908 г.р., у которого осталась двухлетняя дочь (мать Ю.С. Шмидта). Вдова Иосифа Шмидта незадолго до начала войны вышла замуж за русского. Это обстоятельство спасло её саму, а также её дочь от депортации. Эта семья из Армавира не высылалась и не выезжала, и до сих пор проживает в нашем городе. В своём роде, это уникальный случай, когда представители одной немецкой семьи, сохранив свою фамилию, прожили безвыездно (вольно или невольно) в Армавире на протяжении всего изучаемого нами периода, что, по самым скромным прикидкам, составляет более 110 лет.

Показательна судьба сестёр Безе (фото 44). Лидия, выйдя замуж ещё до войны за С. Каноненко, русского по национальности, выслана из Армавира не была, хотя и лишена права проживания в доме сосланных родителей. Мария была замужем за немцем Андреем Руппель, а Нине было 14 лет. В 1941 г. Нина и Мария были депортированы в Кустанайскую область.

Фото 44. Сёстры Безе (слева направо): Лидия, Нина, Мария.

Известны и ещё несколько случаев, когда немки оставались в Армавире потому, что были замужем за русскими, украинцами или представителями других народов, которые не подлежали депортации. Мы не станем на них останавливаться более подробно ввиду того, что это будет уже совершенно избыточной аргументацией. Однако большой интерес представляют те случаи, когда в Армавире оставались мужчины немцы. В это невозможно поверить, но у нас есть три свидетельства о таких фактах.

В 1941 г. по неизвестным причинам не был выслан из Армавира один из представителей старой армавирской немецкой фамилии Я. Э-н. Вплоть до оккупации он преспокойно работал на центральном рынке, остался в городе при наступлении немцев и был ими выслан в Германию. Об этом мы скажем несколько слов в дальнейшем.

Ещё об одном таком случае рассказала нам Надежда Сергеевна Мошейко. Не был депортирован из Армавира Семён Кёниг - сын Соломона Кёниг и Юлии (урожд. Безе), представителей старейших немецких фамилий Армавира. Прадед нашего респондента был родным братом матери С.С. Кёнига. Семён Соломонович был заслуженным человеком, он был лётчиком и орденоносцем. Во время войны он работал инструктором по лётному делу в городе Ейске. В Армавир вернулся только в 1944 г. Однако насколько это могло быть основанием освобождения его от депортации нам сказать сложно. Его потомки и сегодня проживают в Армавире.