Чтение онлайн

В сезоне 1993/94 иностранцы составляли лишь 17 % от общего числа в 358 игроков высшего дивизиона. Введение правила Босмана и экономический бум, охвативший Бундеслигу, привели к тому, что к сезону 2003/04 этот показатель взлетел до 49 %. «Энерги Коттбус» уже успела к тому времени нарушить неписаное правило, став первой командой Бундеслиги, выставившей в стартовом составе 11 иностранцев. Это случилось в апреле 2001-го. Три игрока, вышедшие на замену в ее составе, тоже не были немцами.

Увеличение численного состава команд частично компенсировало чистое сокращение рабочих мест для местных игроков в высшем дивизионе, но за означенные десять лет пятая часть всех немецких игроков все же исчезла. Естественно, что многие из иностранцев, которые их заменили, приезжали на солидные контракты и были важными игроками, так что контингент, из которого любому бундестренеру приходилось выбирать игроков, становился все менее обширен.

В составе чемпионов Бундеслиги из «Вердера» две трети игроков, вышедших на поле в сезоне 2003/04, были профессионалами из-за границы. Даже в «Баварии», богатейшем клубе лиги, всего пятеро немецких футболистов – вратарь Оливер Кан, центральный защитник Томас Линке, хавбеки Михаэль Баллак, Йенс Йеремис и Бастиан Швайнштайгер – имели регулярную игровую практику. Утверждение Фёллера о «мелкой рыбёшке» скрывало под собой куда более тревожную истину: Германия переставала быть великой футбольной державой.

Нехватка мастеровитых игроков также не была новой проблемой. Не далее как в 1997 году в лиге было так мало толковых немецких нападающих, что тренер сборной Берти Фогтс был вынужден лоббировать в правительстве натурализацию уроженца Южной Африки Шона Данди из «Карлсруэ», форварда, у которого не было никаких немецких корней. Данди получил свой паспорт в 1997 году, но ни разу не сыграл за манншафт, получив травму незадолго до своей первой игры, товарищеского матча с Израилем, а после растеряв всю форму.

Преемник Фогтса Эрих Риббек, с тем же рвением искавший талантливых бомбардиров, обратил внимание на другого иностранца, выступавшего в Бундеслиге, бразильца Пауло Ринка («Байер Леверкузен»). Ринк сумел отыскать в своей родословной немецких предков, дедушку и бабушку, и быстро влился в основную обойму. Очень подходящей характеристикой его игры была ее подчеркнутая «немецкость», бразильского в ней было мало. Мускулистый, но довольно неподвижный форвард не забил ни разу в 13 матчах за сборную в период с 1998 по 2000 год.

Это беспрецедентное приглашение двух гастарбайтеров послужило симптомом начала тяжелой фундаментальной болезни. В то же самое время приток профессионалов из ГДР, которые должны были сделать «Германию непобедимой на годы вперед», как уверенно предсказывал Франц Беккенбауэр после победы на Чемпионате мира-1990, тоже иссякал наравне с финансированием специализированных спортшкол, которые занимались там подготовкой таких талантов, как, например, Заммер, с очень раннего возраста. У нации заканчивались футболисты, и она стала с завистью смотреть на соседей – победителей Чемпионата мира-1998 и Евро-2000 французов, у которых была команда, составленная по принципу мультикультурализма. Майер-Ворфельдер горевал по поводу того факта, что Германия потеряла все свои колонии в результате Первой мировой войны и по этой причине теперь не могла конкурировать с соседями, практиковавшими силовой стиль игры.

В защиту Немецкого футбольного союза следует сказать, что там очень скоро поняли, что вся система подготовки и развития молодых игроков нуждалась в реформировании и внушительной инъекции денежных средств. К 2004 году первые плоды перемен, произошедших в системе подготовки местных игроков, появились в лице молодых игроков вроде Швайнштайгера и Лама. Клубы Бундеслиги, пострадавшие от случившегося в 2002 году банкротства конгломерата Kirch, их телевизионного и медийного партнера, теперь тоже стали давать игрокам из своих академий больше шансов проявить себя. Использовать их было дешевле.

Молодой «Штутгарт» Магата сезона 2003/04 стал пионером этой новой волны, когда им удалось обыграть «Манчестер Юнайтед» в Лиге чемпионов составом, полным молодых немецких талантов, в числе которых были Тимо Хильдебранд, Кевин Кураньи и Андреас Хинкель. «Эти парни точно выиграли от крушения Kirch, – говорит Томас Альбек, ответственный в «Штутгарте» за развитие молодежи. – Клуб не мог себе позволить покупать игроков на протяжении 18 месяцев, и внезапно молодые таланты вроде Хинкеля, Хильдебранда и Кураньи стали рассматриваться в качестве варианта для усиления команды. Два года спустя мы с ними уже играли в Лиге чемпионов. «Дортмунд» и «Герта» тоже имели финансовые проблемы и вынуждены были заигрывать свою молодежь. Это сработало и в их случае. Все больше и больше клубов осознавало тот факт, что они могут создавать реальную ценность, инвестируя деньги в мальчишек». Бундеслига вдруг обнаружила, что подготовка талантов может не только облегчать финансовую нагрузку на клуб, но и работать на благо бренда. Фанаты толпами шли на стадионы, чтобы посмотреть на молодые местные таланты, с которыми они могли легко себя ассоциировать.

Впрочем, национальные сборные под руководством господ Риббека и Фёллера едва ли затронуло это пробуждение молодых побегов. Нужно было быть опытным именитым игроком Бундеслиги, чтобы иметь хоть какой-то шанс приблизиться к ношению футболки с орлом на груди. Так было всегда, и так оставалось и дальше. Опыт был определяющим критерием. На Евро-2000 средний возраст команды Риббека составлял 28,5 лет. Себастьян Дайслер, названный главным немецким талантом нового века в отсутствие каких-либо конкурентов из числа сверстников, был единственным членом команды моложе 23 лет. Включение Швайнштайгера, Лама и тинейджера из «Кёльна» Лукаса Подольски четырьмя годами позже снизило средневозрастную планку до 27 лет, но команде Фёллера все равно не удалось извлечь выгоду из этой инъекции свежей крови.

В течение шести лет после слабо проведенного Чемпионата мира во Франции на почве продолжающихся невыразительных выступлений национальной сборной в Германии развился и набрал популярность термин Rumpelfussball. Лучшие игроки Федеративной Республики больше не играли в футбол: они топали, гремели и грохотали на поле. Безответственность Риббека – к примеру, розыгрыш угловых на тренировках отрабатывали только в том случае, если игроки сами того желали, – и попустительство со стороны Фёллера делало свое дело, но самые большие проблемы были структурного характера. Недостаток креативных футболистов мирового класса привел к тому, что Германия все глубже и глубже забиралась в свою раковину, готовясь отражать яростные атаки соперников и надеясь исподтишка уколоть соперника ударом головой со стандарта или выстрелом с дальней дистанции. «Бытие определяет сознание» – как незабвенно сказал полузащитник «Герты» Торбен Маркс. Или это был Карл? (Не родственники.)

Фёллер и его команда инстинктивно осознавали ограниченность своих возможностей. Так же как «Бавария» Хитцфельда, в больших европейских матчах они большую часть своей энергии направляли на то, чтобы отстоять свои ворота в неприкосновенности, уступая владение мячом и территорией своему сопернику. Жесткий, неуступчивый оборонительный полузащитник Йенс Йеремис (сборная Германии и «Бавария») открыто признавался, что стагнацию его команды предпочитали неопределенности атакующей манеры игры. «Если дела не идут как надо, нужно крепко стоять на ногах и защищаться», – сказал он после скучной нулевой ничьи в выездном матче Лиги чемпионов между «Баварией» и «Селтиком» в ноябре 2003-го.

Крепко стоять и защищаться манншафт все еще умела. Игроки сборной душили игру, чтобы «сдержать» своих оппонентов, стоически отсиживались в обороне, пока соперник не наказывал себя сам, совершая ошибку по причине банальной усталости. С фантазией и выдумкой боролись жесткой дисциплиной и порядком.

Это была тактика андердога. Тот факт, что немецкая национальная сборная и «Бавария», лучшие команды страны, кое-как добивались результатов, практикуя такой консервативный, упреждающий стиль футбола, уже должен был послужить тревожным звоночком. Но в футболе, как и в жизни, самым жизнеспособным обманом всегда оказывается самообман. Безрадостные, бессобытийные и безголевые матчи наподобие того, что действующий победитель Лиги чемпионов «Бавария» выдал на «Олд Траффорде» в марте 2002 года, назывались тактическими мастер-классами и демонстрировали всем «истинное лицо» команды (Штефан Эффенберг). «Благодаря таким играм мы зарабатываем большое уважение в Европе, нужно этим пользоваться», – сказал тогда Оливер Кан.