Чтение онлайн

«F"uhrungsspieler относится к числу тех немецких выражений, кои являют собой полнейшую чепуху, – сказал голкипер «Арсенала» Йенс Леманн в мае 2004-го. – Вероятно, оно восходит к нашей печальной истории. Это очень немецкая штука. Черчилль однажды сказал, что восхищается немцами, но не их подхалимством по отношению к лидерам и людям во власти. Он тут прямо в точку попал. Не нужен вам никакой F"uhrungsspieler. Нужны хорошие игроки, на которых можно положиться. Наш капитан Патрик Виейра – великолепный полузащитник, но ему вовсе не обязательно быть моим лидером. Быть может, я провалю матч, а он перевернет его ход. Но в другой раз игру сделает левый защитник. Предположим, у вас в Германии есть ваш F"uhrungsspieler и соперники всю игру опекают его персонально. Что тогда, все рушится? Должен быть другой путь».

Баллак брал на себя ответственность, забивая решающие голы в матчах. Но когда национальная команда проигрывала, публика спешила ставить диагноз: нехватка лидера. Он был тихим, спокойным игроком, не входившим в число тех, кто скосит плеймейкера соперников грубым фолом, наорет на арбитра или устроит взбучку партнеру по команде. В 2003 году Нетцер написал знаменитые слова о том, что Баллаку «не суждено было взять на себя роль лидера минувших дней», потому что в социалистической ГДР, где он рос, «значение имел коллектив», а «гениям дороги были закрыты».

Полемика, развернутая Нетцером на страницах Sport-Bild, была эффективной с точки зрения подрыва репутации конкретного человека. С точки зрения реального анализа ситуации она имела отношение исключительно ко «дням минувшим». Футбол в Бундеслиге был медленнее того, что практиковали в Премьер-лиге. «Это все равно что сравнивать пригородную электричку со скоростным экспрессом», – говорил Леманн. Но футбол в целом стал значительно быстрее в сравнении со славными для Нетцера 1970-ми. Теперь не было времени собирать партнеров вокруг себя в центральном круге и раздавать им приказы. И если о чем-то говорить, так это о том, что недостаточная эффективность коллективных усилий и отсутствие командного подхода к игре являли собой куда более серьезную проблему для немецкого футбола, нежели нехватка лидерских качеств у одного-двух кумиров в шортах. Лучшие команды, такие как «Арсенал» Арсена Венгера, научились двигаться и играть как единое целое. Такой подход наряду с тренировками с упором на развитие техники служили ключом к построению более скоростной, гибкой игры. Леманн говорит: «Если в Германии игра начинает идти на больших скоростях, всегда ждешь, что кто-нибудь сейчас ошибется. Здесь [в Англии] такого нет».

В прошлом застрял не только футбол, в который играла национальная сборная. Там же пребывал и вектор публичных дискуссий о нем. Меньше чем за два года до Чемпионата мира на родной земле у Германии не было ни тренера, ни команды, ни нормально функционирующего футбольного союза, ни реального понимания трудностей положения, в котором игроки находились на поле.

Национальная команда забила 36 голов в 10 матчах на пути к первому месту в Группе C квалификационного турнира к Чемпионату мира-2014. Но Оливер Бирхофф все равно был встревожен. За три месяца до встречи с Португалией в первом матче групповой стадии мундиаля в Сальвадоре генеральный менеджер предупреждал, что команде нужно действовать более эффективно в штрафной соперника. «Эффективность в атаке – ключ к победам», – сказал мне экс-форвард «Милана».

Эффективность. Это слово люди во главе немецкого футбола не употребляли долгое время. Оно относилось к классическому, каноничному образу немецкого футбола наряду с другими почитаемыми догматами национальной игры, которые вышли из моды в эпоху Клинсманна/Лёва. Их команды так старательно и упорно стремились уйти от минималистического, консервативного стиля прошлого, что казалось, будто искусство выигрывать сложные матчи у сильных соперников, когда моментов возникает не так много, было утрачено где-то по пути. Своего рода игривость стала вирусом, поразившим игру манншафт, появилась тенденция излишне усложнять все в завершающей фазе атаки. «Время от времени увлеченность собственным красивым футболом занимала игроков больше результата», – говорил Бирхофф.

Капитан Филипп Лам, неизменно оптимистичный, полагал, что эта обеспокоенность менеджера «на самом деле служила сигналом о том, что все идет хорошо». Он вспоминал «времена, когда мы с большим трудом создавали опасные моменты даже против так называемых мелких рыбешек». Можно упустить много моментов, только если ты создаешь много моментов, утверждал он по телефону из номера отеля Andreus в Южном Тироле. Лам говорил дело.

Его начальники, впрочем, иначе смотрели на вещи. Йоахим Лёв назвал «Chancenverwertung» (реализацию моментов) «нашей самой большой проблемой» сразу после первой победы сборной Германии в квалификационной Группе С над Фарерами в сентябре 2012-го (3:0). «Чтобы забить, нам нужно слишком много моментов», – сказал он. Цифры подтверждали его слова. На Чемпионате мира в Южной Африке Германия реализовала 37,2 % своих голевых моментов, больше трети. На Евро-2012 эта цифра упала до 28,6 %. Германии понадобилось 35 голевых моментов, чтобы забить 10 голов на том турнире.

Бирхофф также утверждал, что упор «на развлекательные элементы» – передачи, передвижения и комбинации – в последние годы, вероятно, отвлек внимание игроков от такой маленькой задачи, как гол в ворота соперника. «Они хотят пасовать мяч друг другу вдоль линии ворот, ну или закатывать мяч пяткой. Нужно изменить их менталитет». Специально составленные тренировочные упражнения в Южном Тироле должны были поспособствовать более быстрым и решительным действиям при ударах по воротам. Игроков заставляли забивать голы в матчах друг с другом, пока движется стрелка секундомера. Бирхофф говорит: «Когда делаешь что-то ежедневно, начинаешь вырабатывать привычку, и она становится частью твоего образа жизни. Ранее мы уже видели, как это опасно – играть без этого завершающего стремления забить гол любой ценой. Иногда это можно было увидеть по языку тела, по выражениям лиц игроков, упускающих голевой момент. Они думали про себя: «Я хорош, следующий момент появится, и я забью».

Шеф-скаут Урс Зигенталер предупреждал, что на Чемпионате мира европейцам придется «свыкнуться с температурой в 43–44 градуса по Цельсию на солнце в обеденное время». «Самое важное, – добавлял Бирхофф, – команда должна была избежать «необходимости отыгрываться и спасать игру» на групповой стадии турнира, который проходил на жарком севере Бразилии и игрался в обеденное время. Другими словами: мы не можем себе позволить ничего упускать и отдавать просто так».

Некоторые критики полагали, что винить за эту беспомощность в штрафной соперника надо не игроков, а Лёва. Разве не он убрал из национальной команды номинальных нападающих, специалистов по голам? В ноябре 2012-го, в товарищеском матче с Голландией, самым принципиальным соперником из всех, которому немцы в равной степени завидовали и которого принижали за привычку играть в стильный, но неэффективный футбол, бундестренер порвал со 104-летней традицией, впервые выпустив на поле сборную Германии без ярко выраженного центрфорварда. Лёв уже какое-то время размышлял об этой идее. «Наш пример для подражания – сборная Испании», – открыто признал тренер после того, как подопечные Висенте дель Боске триумфально выиграли Евро-2012 без номинального нападающего в составе. Когда настал момент, Марио Гётце, выступавший тогда за «Дортмунд», вышел в роли «ложной девятки» (высоко выдвинутый полузащитник с задачей забить гол) на газон «Амстердам Арены», но результат получился не то чтобы впечатляющим. «G"ahn-Gipfel», торжество скуки, так Bild окрестила нулевую ничью в том матче. Но система все равно пустила корни.

Травмы Мирослава Клозе и Марио Гомеса, двух форвардов, выступавших в Серии А, привели к тому, что в следующие полтора года регулярно исполнять обязанности «ложной девятки» стал Месут Озил. Выступавший тогда за «Реал Мадрид» плеймейкер завершил отборочную кампанию в статусе лучшего бомбардира команды, забив восемь мячей.

Лёв не просто слепо копировал Испанию в донкихотском стремлении достичь эстетического совершенства, эту перемену ему навязала сама жизнь, как он утверждал. Чтобы противостоять комбинационному футболу Германии, соперники отходили очень глубоко назад, что, в свою очередь, приводило к тому, что маленькие, креативные игроки с большим успехом находили бреши в оборонительных построениях соперника. «Что вы выберете для парковки в городе – автомобиль Smart или микроавтобус?» – спрашивал Зигенталер. Вдобавок аналитики Немецкого футбольного союза при поддержке пятидесяти студентов-волонтеров из спортивного университета Кёльна сделали вывод, что соперники Германии на групповом этапе – Португалия, Гана и США – были более уязвимы перед лицом скоростных, изобретательных атак и в меньшей степени перед лицом грубой силы и «стенобитной» тактики. «Теперь вовсе не обязательно иметь впереди высокого и крупного форварда, как раньше», – говорил Лёв. Состав сборной на Чемпионат мира отражал видение тренера. Ветеран Клозе, 36 лет, был единственным человеком, официально заявленным как «нападающий» в списке из 23 игроков.

Бундестренер отлично понимал, что, если этим летом не добьется успеха, его ждут новые критические стрелы. В Германии, как в футбольной стране, очень любили своих форвардов, Уве Зеелеров, Гердов Мюллеров и Руди Фёллеров. Было трудно себе представить выигрыш турнира в отсутствие такого игрока. Bild должным образом опросила бывших бомбардиров, чтобы они озвучили свои сомнения насчет правильности такого решения. «Если голов [в Бразилии] не будет, люди начнут пристальнее оценивать систему игры», – сказал спортивный директор «Вольфсбурга» Клаус Аллофс, чемпион Европы 1980 года. Штефан Кунтц, член команды, поднявший над головой трофей чемпиона Европы в 1996-м на старом «Уэмбли», считал, что у армии полузащитников Лёва нет необходимого «инстинкта настоящего убийцы в штрафной площади». Даже телеэксперт Мехмет Шолль, в прошлом техничный полузащитник, полагал, что Германии будет не хватать «удара» в отсутствие номинальной «девятки» впереди. В ответ Лёв прогнал от себя эти мысли, назвав их недалекими и упрекнув критиков в том, что они слишком озабочены терминологией. «Ложная девятка», «настоящая девятка», такие вещи для меня мало что значат, – сказал он. – Мюллер, Клозе, Гётце, Шюррле, Подольски, Озил – все они для меня нападающие, игроки атаки».

Через двенадцать минут после начала матча в изнуряющей жаре, царившей на стадионе «Фонте Нове Арена», стратегия Лёва себя оправдала. У Германии не было в составе прирожденного форварда, но на поле были три игрока атаки, и вот они уже раздирали левый фланг обороны Португалии с помощью Сами Хедиры, который, что любопытно, занял в этот раз позицию почти что на краю, рядом с бровкой. Месут Озил, Марио Гётце и Томас Мюллер на полной скорости двигались из глубины поля к границам штрафной площади, находясь в десяти метрах друг от друга. Мюллер лихо сыграл «в стенку» с пяткой Озила, затем мгновенно отыскал передачей Гётце, который продолжил смещаться в центр. Жоау Перейра потянул полузащитника «Баварии» за футболку, свалив его. Пенальти. Жёлтая карточка. Никаких споров.