Чтение онлайн

Я ничего не стал рассказывать Вилли о Нине. Я не хотел, чтобы он знал о произошедшем.

– Если бы я был на твоем месте, я бы наверняка не удержался и вошел к Марусе в комнату.

– Да, говорить сейчас легко, но, скорее всего, ты бы так не сделал.

– Георг, на что это похоже... ну, ты понимаешь... поцеловать женщину? Только серьезно.

Я улыбнулся. Теперь настала моя очередь давать советы Вилли.

– Ты должен попробовать как-нибудь, – сказал я ему, – тогда сам узнаешь, как это.

Мы подошли к штабам русской армии, располагавшимся в трехэтажном здании с внушительных размеров лестницей, ведущей к парадной двери. Это здание было действительно великолепным. У каждой колонны стоял охранник и не моргая глядел впереди себя.

– Они меняются каждые два часа, – сказал мне Вилли. – На самом деле они играют роль декораций. Но там, внутри, сидят более серьезные офицеры, чем ты думаешь.

– Каким образом тогда туда мог проникнуть диверсионный отряд?

– Так же легко и просто, как мы вошли в гавань. Они же являются спецотрядом по связи, коммуникациям и радиоустановкам? Ну вот. У них на руках приказ и все документы, позволяющие беспрепятственно войти в здание. И никто не посмел задавать им вопросы – даже политрук.

Когда мы шли по коридору, встретили лейтенанта Шварца, приближавшегося к нам. Он отдал честь, но не остановился, поэтому мы тоже не замедлили шага, чтобы не быть замеченными в знакомстве, и даже тени намека на то, что мы отлично знаем друг друга, не промелькнуло на наших лицах. Нам было известно, где находится наш связной, поэтому при первой необходимости мы могли получить нужную нам информацию. Затем мы увидели нескольких наших ребят, входивших в комнату, располагавшуюся по правую руку от нас, но и их мы тоже проигнорировали, как и они нас. В этих штабах находился диспетчерский центр, а также главный мозговой центр Одессы.

Пройдя пару длинных коридоров и повернув, мы оказались в конце здания и увидели во внутреннем дворе напротив нас еще одно здание, поменьше размером и чем-то напоминавшее завод.

– Это центр, где расположено основное коммуникационное оборудование. Здесь осуществляется связь Одессы с Москвой и со всеми другими городами России, – объяснил мне Вилли. – Здесь все телефоны и радиоустановки связаны с центром. Разрушить их – значит уничтожить весь механизм.

Я кивнул. Я знал достаточно, чтобы понять, чем заняты ребята. Сейчас они имели полную свободу действий и при желании могли установить сотни бомб – в подвалах, вентиляционных люках и в остальных местах, где их нельзя было обнаружить. Мы направились обратно по коридорам, спустились по ступенькам, миновали охранников и вышли на улицу. Затем Вилли повел меня через дорогу и площадь, и, пройдя метров двести, мы оказались в большом парке. На нас смотрел памятник Ленину, окруженный цветами и деревьями. На одной из лавок сидел наш человек. Он грелся на солнце и читал Карла Маркса.

Мы подошли и присели на другой край скамейки, громко разговаривая друг с другом. Не было ничего необычного в том, что два офицера и сержант расположились на одной скамейке, и любому человеку, проходящему мимо, не было никакого дела, о чем мы разговариваем. Затем, не меняя положения головы, с тем же выражением лица, Лео сказал:

– Все складывается удачно, нет никаких помех. Можно с легкостью минировать здание центра и штабы в любое время, когда мы захотим.

– Время остается прежним, – сказал ему Вилли.

Мы поднялись и не спеша удалились.

– Сейчас, – сказал Вилли, – нам нужно пойти в гавань и поесть, а потом мы сможем съездить проверить, что делают наши ребята.

– Как далеко от Одессы они находятся?

– Около двадцати восьми километров на север – в том месте, где идет развилка дороги. Дорога, ведущая в южном направлении, главная – от Одессы до Севастополя.

Есть еще две дороги – на восток и на запад. Я знал то место, о котором он говорил. У меня в глазах стояла карта, которую нам показывали в фильме. Отряд, находящийся там, приведет фронт русских в состояние полного хаоса.

– Знаешь, Георг, – продолжал Вилли, – давай на время забудем о войне и пойдем посмотрим, что Маруся приготовила для нас. Кстати, как ты считаешь – получится у меня назначить ей свидание?

– Попробуй, и сам узнаешь.

– Не беспокойся, попробую.

Мы прошли гавань и направились прямиком на кухню.

Подойдя к дверям, я остановил Вилли и сказал ему:

– Ну, Вилли, давай. Как подойдешь к окну, то улыбнись ей пошире.

– Что-то ты слишком раскомандовался. Не думай, что ты самый умный. У меня есть свои собственные планы.

Мы стряхнули с себя пыль, вошли и сразу направились к окну. Я уступил Вилли право идти первым. Он улыбнулся Марусе, но она, проигнорировав его, выглянула через его плечо, пытаясь встретиться взглядом со мной. Она протянула тарелку Вилли, даже не посмотрев на него. Он просил подливы и сейчас разочарованно смотрел в тарелку с борщом. Отвернувшись, он, недовольный, отошел.

– Душечка, – произнес я, подходя ближе. – Я хочу борщ и подливу.

– Как дела, милый? – спросила она, не двинувшись с места. – Надеюсь, я снилась тебе прошлой ночью?

– Дорогая, – ответил я серьезно, – каждую минуту, проведенную без тебя, можно сравнить с часом ужасных мучений. Я так жалел, что не остался вчера с тобой.

Она послала мне воздушный поцелуй, отошла и вернулась с двойными порциями и борща и подливы. От злости Вилли был готов меня убить.

– Ты говорил, что ничего не понимаешь в женщинах? Все это время ты просто водил меня за нос.

– Это произошло само собой, – ответил я спокойно.

– Георг, я обожаю мясную подливу. Не мог бы ты пойти и взять еще порцию для меня?

– Конечно. Подожди минутку.

Я снова подошел к окну:

– Маруся, моя принцесса, видишь, я не могу находиться без тебя больше пяти минут. Послушай, не могла бы ты дать добавки для моего друга, хотя он и не заслужил ее. Уж очень она вкусная.

Она посмотрела туда, где сидел Вилли, и, усмехнувшись, пошла за тарелкой. А Вилли стал красным с головы до ног как помидор.

Пообедав, мы пошли посмотреть, что делает отряд, находящийся в гавани. Уже пробило два, и оставалось ждать совсем немного времени – всего десять часов. Было бесполезно пытаться связаться с отрядом под вторым номером, который действовал за пределами гавани. Ребята были разбросаны по объектам, находящимся за пределами города, и их задание по уничтожению топлива, складов с оружием и запасами продовольствия являлось полностью независимой операцией. То же самое касалось и отряда номер три, работающего на телефонных линиях.

Возвратившись в казармы, мы обнаружили только одного человека, оставшегося, чтобы дать отчет. Все остальные тренировались на улице.

– Францель находится уже на пути к резервуарам с топливом, куда будет закладывать взрывчатку. Остальные ребята подождут до пяти, может, шести часов, чтобы заминировать ледокол, стоящий в гавани, буксирные судна, танкеры и два корабля с грузом боеприпасов, – объяснил он нам.

Мы с Вилли вышли из здания, чтобы отправиться к остальным. Вилли завел мотор, и мы медленно поехали за колоннами ползущих по направлению к порту грузовиков, груженных боеприпасами. Наверное, быстрее было бы идти пешком. Как раз перед тем, как подъехать к воротам, майор Калоша показался на своей машине и стал махать руками и сигналить, чтобы мы остановились. А вдруг он говорил с генералом и нас вывели на чистую воду? Но даже если это и так, будучи окруженными грузовиками, мы находились в ловушке, и нам ничего не оставалось делать, как остановиться. Несколько секунд, пока он пробирался к нам, показались мне едва ли не самыми ужасными в моей жизни.