Чтение онлайн

Хороший брак покоится на таланте к дружбе.

Человек, ни разу еще не думавший о деньгах, о чести, о приобретении влиятельных связей, о должности – да разве может он знать людей?

…Человеческое общество – это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!

Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь.

Стоит нам только на один шаг преступить среднюю меру человеческой доброты, как наши поступки вызывают недоверие. Добродетель покоится как раз «посередине».

Стремление к стаду древнее, чем притяжение собственного «Я»: и покуда добрая совесть означает волю стада, лишь дурная совесть скажет «Я».

Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть.

Что хорошо? Все, что повышает чувство власти, волю к власти, власть в человеке. Что дурно? Все, что происходит из слабости.

Этот страх, древний и изначальный, ставший, наконец, утонченным и одухотворенным, теперь, как мне кажется, зовется наукой.

Познающий неохотно погружается в воду истины не тогда, когда она грязная, а когда она мелкая.

Не через взаимную любовь прекращается несчастье неразделенной любви, но через большую любовь.

Ни один народ не смог бы выжить, не производя оценки – что есть добро и что есть зло; чтобы сохраниться, должен он оценивать иначе, нежели сосед его. Многое, что у одного народа называется добром, у другого слывет позором и поношением… Многое из того, что здесь именуется злом, там облекалось в пурпур почестей.

Поистине всегда влечет нас ввысь – в царство облаков: на них усаживаем мы наши пестрые чучела и называем их богами и Сверх-человеком.

Каждый миг начинается бытие; вокруг каждого «здесь» вращается кольцеобразное «там». Середина – повсюду. Путь вечности – кривая.

Каждый поступок продолжает созидать нас самих, он ткет наше пестрое одеяние.

Каждый поступок свободен, но одеяние необходимо. Наше переживание – вот наше одеяние.

Братья мои, любить дальнего, а не ближнего призываю я вас.

Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться.

В сознательной любви женщины есть и внезапность, и молния, и тьма рядом со светом.

Ты хочешь, чтобы тебя оценивали по твоим замыслам, а не по твоим действиям? Но откуда же у тебя твои замыслы? Из твоих действий!

У актера есть дух, но мало совести духа.

Он всегда верит в то, посредством чего заставляет уверовать и других, – он верит в себя самого!

Я не понимаю, к чему заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-нибудь, достаточно сказать о нем какую-нибудь правду.

Тот, кто ответил себе на вопрос: «Зачем жить?» – сможет вытерпеть почти любой ответ на вопрос: «Как жить?»

Требование человека, чтобы его полюбили, есть величайшее из всех самомнений.

Ты должен сжечь себя в своем собственном пламени: как иначе хотел бы ты обновиться, не обратившись сперва в пепел!

Ты молод и мечтаешь о ребенке и браке.

Но ответь мне: таков ли уже ты, чтобы иметь право желать ребенка? …Преодолел ли ты самого себя, повелитель ли ты своих чувств, господин ли своих добродетелей? …Или в желании твоем говорит животное и потребность природы твоей? Или одиночество? Или недовольство собой?

Тысячами мостов и тропинок пусть стремятся люди к будущему, и все сильнее должна произрастать между ними вражда и неравенство: так внушает мне великая любовь моя. Призрачные образы и символы пусть изобретут они во вражде своей, и величайшее сражение состоится тогда между ними.

Я хожу среди народа и держу свои глаза открытыми: люди не прощают мне того, что я не завидую добродетелям их.

Я люблю храбрых: но недостаточно быть рубакой, нужно еще знать, кого рубить! И часто больше храбрости бывает в том, чтобы удержаться и пройти мимо: и сохранить себя тем самым для более достойного врага!

Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они требовали от него невозможного.

Только для созидания должны вы учиться!

Только там, где кончается государство, начинается человек – не лишний, но необходимый: там звучит песнь того, кто нужен, – единственная и неповторимая.

Я хожу среди них и держу свои глаза открытыми: люди измельчали и мельчают все больше. И причина этому – их учение о счастье и добродетели. Они умеренны в добродетели и хотят комфорта. А с комфортом совместима лишь умеренная добродетель.

В стадах нет ничего хорошего, даже если они бегут вслед за тобой.

Всякая великая любовь желает не любви, она жаждет большего.

…Всякая истина, о которой умалчивают, становится ядовитой.

Всякий, жаждущий славы, должен заблаговременно расстаться с почетом и освоить нелегкое искусство – уйти вовремя.

«Возлюби ближнего своего» – это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

В пустыне и господами пустыни искони жили честные, свободные умы; а в городах живут прославленные мудрецы – откормленные вьючные животные. Всегда, словно ослы, тянут они – повозку народа.

…Все боги суть символы и хитросплетения поэтов!

Все вы служили народу и народному суеверию, вы, прославленные мудрецы! – а не истине!

Всяким маленьким счастьем надлежит пользоваться, как больной постелью: для выздоровления – и никак иначе.

…Вы еще не искали себя, когда обрели меня. Так бывает со всеми верующими; и потому так мало значит всякая вера.