Чтение онлайн

– Все по местам! Готовить торпеды! Полный вперед!

Лодка выходила на атакующую позицию.

– Это большой флот, – потрясенно прошептал Веддиген вахтенному офицеру, стоящему рядом. – Вот он, весь их чертов большой флот!

Первой целью он избрал «Нептун» из 1-й боевой эскадры. Но корабль шел зигзагом, и торпеда прошла мимо. Не обескураженный первой неудачей, Веддиген начал подыскивать себе подходящую мишень из 4-й эскадры. Вокруг было очень много кораблей, Веддигену никогда не приходилось видеть столько сразу в одном месте. Все они постоянно меняли курс на скорости 17 узлов. Веддиген так увлекся выбором цели, что не заметил в предутреннем тумане неясные очертания линейного корабля «Дредноут», приближавшегося с правого борта.

Вахтенный офицер капитан-лейтенант Пирси заметил перископ немецкой подводной лодки. Капитан Алдерсон быстро отреагировал на предупреждение и повел свой 17 900-тонный линейный корабль вперед на таран, как эсминец. От страшного удара лодка содрогнулась и легла на борт. Офицеры на мостике «Дредноута» отчетливо увидели идентификационный номер, ярко выделявшийся на темно-серой краске. Неожиданно лодка исчезла. На воде были видны масляные пятна и пузыри. Людей нигде не было видно. Отто Веддиген и «U-29» сгинули в глубине.

К концу марта 1915 года 16 немецких подводных лодок, действующих у побережья Великобритании, потопили 28 000 тонн торгового тоннажа. Это немного, если сравнить с данными за 1917 год, но лордам адмиралтейства было о чем задуматься. Германия во всеуслышание заявила, что ее подводный флот в состоянии установить безжалостную блокаду своего островного соседа. Однако, несмотря на оптимистические утверждения Тирпица, после пяти недель подводной войны не было никаких признаков, что кампания поставит Великобританию на колени. Подавляющее большинство торговых судов продолжали следовать по привычным маршрутам. А немецкий флот потерял три субмарины и своего лучшего аса.

Великобритания училась на собственном опыте. По предложению Джеллико после уничтожения «U-29» данные о гибели немецких подводных лодок больше не предавались огласке. Началась война нервов. Немецкие подводники только слышали, что их товарищи бесследно исчезали, но ничего не знали о том, как они встретили свою судьбу. Верховное командование Германии посчитало сложившуюся ситуацию малоприятной. Упорное молчание врага навело немцев на мысль, что противолодочная защита Дуврского пролива стала такой надежной, что через нее не пройдет ни одна субмарина.

Эти страхи подтверждались докладами капитанов подводных лодок, вернувшихся из боевых походов по Каналу. «U-35» несколько часов провела, запутавшись в сеть, прежде чем ей удалось освободиться. Командир «U-32» доложил о многочисленных препятствиях, встретившихся ему на пути по Дуврскому проливу. Лодка «U-37» не вернулась на базу. Если верить документам, она подорвалась на мине, но это стало известно лишь после войны. Немцы, поразмыслив, издали приказ, запрещающий своим субмаринам в дальнейшем пользоваться Дуврским проливом. Это был серьезный шаг назад в кампании, поскольку маршрут вокруг Шотландии многократно увеличивал время перехода к зонам военных действий и обратно. На атаки теперь оставалось значительно меньше времени. Разработанные планы были нарушены еще и тем, что фон Пол, став главнокомандующим флотом, настоял на задержке шести подводных лодок для обороны Гелиголандской бухты. Победа, обещанная в течение шести недель, становилась все менее реальной.

Сопротивление англичан явилось для немцев неприятной неожиданностью. Подводники все чаще стали обращаться к тактике террора, демонстрируя очевидное намерение посеять страх. 28 марта «U-28» потопила голландский пароход «Медея» неподалеку от Бичи-Хед. Судно везло апельсины и другие фрукты из Испании в Лондон, и его груз никак нельзя было посчитать военным. Фрайер фон Форстнер, командир подводной лодки, чтобы успокоить свою совесть, почти два часа волок на буксире спасательные шлюпки, пока совершенно неожиданно не обрубил концы и бросил шлюпки на произвол судьбы в море.

Инцидент с «Медеей» послужил причиной шумного скандала, разгоревшегося между немецким и голландским правительством. Призовой суд в Гамбурге оправдал фон Форстнера и принял решение о выплате компенсации судовладельцу, но была подана апелляция. Германия утверждала, что Лондонская декларация дает ей права топить призовые суда нейтральных стран, перевозящие контрабанду; продовольствие было лишь условной контрабандой, поэтому судно могло быть только захвачено. Голландия заявила, что уничтожение нейтрального судна – незаконный акт, но запрос голландцев о передаче дела в международный арбитраж был отклонен Берлином.

Правам нейтральных стран был нанесен еще больший ущерб, когда британское правительство напомнило капитанам своих торговых судов, что использование чужих флагов – общепринятая и законная для военного времени маскировка. Ситуация усугубилась, когда владельцы судов получили инструкции «поднимать нейтральные флаги, предпочтительнее всего американские… на подходе к Каналу». Последние инструкции были распространены, несмотря на ноту американского правительства, появившуюся несколькими неделями раньше. Стало очевидно, что обе стороны готовы отбросить угрызения совести ради победы. Британское правительство отлично понимало: чем больше будет потоплено нейтральных судов, тем больше возможностей для пропагандистской шумихи.

С начала кампании уже были потоплены норвежские суда «Реджин» и «Нор», без предупреждения торпедирован шведский пароход «Ханна», уничтожен в Бристольском заливе португальский сухогруз «Дуро». Аналогичные инциденты, в которых суда нейтральных стран подвергались беспричинной атаке и потоплению, имели место в феврале и марте.

Фон Форстнер снова нанес удар 28 марта. На входе в канал Святого Георгия он остановил лайнер «Фалаба», принадлежавший судоходной компании «Элдер Демпстер», дал пассажирам и экипажу пять минут, чтобы покинуть судно, и выпустил торпеду. В результате погиб 101 человек. На следствии очевидцы утверждали, что члены экипажа «U-28» спокойно стояли на палубе и наблюдали, как тонут беспомощные люди. Гибель американского гражданина Леона К. Трэшера, одного из пассажиров «Фалабы», явилась причиной еще одной гневной ноты Государственного департамента США. Ситуация обострилась после того, как 1 мая 1915 года «U-30» атаковала американский танкер «Галфлайт». Поврежденное судно сумело дойти до порта, однако при взрыве торпеды погибли два американских матроса.

«Фундаментальная ошибка занятой Германией позиции заключается в том, – писала в гневной передовице „Нью Йорк уорлд“, – что немцы признают за своими субмаринами особые права ввиду их несостоятельности в качестве рейдеров».

Кампания приняла более жестокие формы, когда некоторые командиры субмарин начали действовать вразрез с полученными инструкциями. В частности, приказом от 18 февраля было предусмотрено, что суда, принадлежащие Бельгийской комиссии по освобождению, следует щадить. Несмотря на это, 10 апреля без предупреждения был торпедирован пароход «Харпалис», который нес белый флаг и имел на борту выполненную белыми буквами надпись «Бельгийская комиссия по освобождению», которая, как утверждалось, была видна на 8 миль. «Харпалис» затонул раньше, чем экипаж успел спустить шлюпки. 17 членов экипажа из 44 погибли.

В то время как нейтралы отправлялись на дно, британские торговые суда сопротивлялись, как могли. 27 марта пароход «Вогезы» был замечен немецкой подводной лодкой в 60 милях к западу от Тревос-Хед. «Я всегда знал, что в случае необходимости не сдамся без боя», – позже заявил репортерам капитан судна Дж. Р. Грин. Прежде всего он развернул судно кормой к вовремя замеченной им лодке. В этом случае он мог быть уверен, что немцы не станут тратить торпеду, поскольку вероятность попадания по цели таких небольших размеров чрезвычайно мала. После этого он двинулся на восток со скоростью 14 узлов, стараясь уйти от субмарины. Преследование длилось девяносто минут, причем с субмарины вели непрекращающийся огонь из палубного орудия. Было отмечено несколько прямых попаданий, одним из которых убило главного механика. В конце концов лодка отказалась от преследования и ушла на глубину, так и не узнав, что ее улепетывающая на всех парах строптивая жертва уже находится при последнем издыхании. Спустя два часа непокоренный английский пароход перевернулся и затонул. К счастью, экипаж спасла курсирующая неподалеку яхта. Впоследствии капитан Грин неоднократно повторял: «Если бы только у нас было орудие!»