Чтение онлайн

Крайне озабоченный отношениями с Америкой и находясь под влиянием канцлера и фон Мюллера, кайзер 27 августа издал указ, что пассажирские суда можно топить только после уведомления, позволив всем пассажирам и экипажу покинуть судно. Посол Германии в Вашингтоне граф Берншторф получил инструкции успокоить американское правительство. «Пассажирские суда не будут торпедироваться нашими субмаринами, – торжественно обещал посол, – без предупреждения. В любом случае будет обеспечиваться полная безопасность гражданских лиц. Но это при условии, что они не будут оказывать сопротивление и не будут пытаться скрыться». Пообещать можно все, что угодно… 6 сентября Швигер, уже уничтоживший «Лузитанию», заметил 10 000-тонный лайнер «Западный» и в 80 милях от Фастнетса выпустил в него торпеду. Судно осталось на плаву, была предпринята попытка отбуксировать его к берегу, но Швигер хорошо знал свое дело, и вскоре лайнер перевернулся и затонул, так и не добравшись до гавани.

А тем временем фон Мюллер принимал все возможные меры к падению своих врагов, не выполнивших обещание победить в течение шести недель. Его первая жертва, начальник штаба ВМФ адмирал Бахманн, был отправлен в отставку. Его место занял фон Хольцендорф, по странному совпадению оказавшийся родственником фон Мюллера. Тирпиц и фон Пол тоже подали в отставку, но были сочтены слишком ценными кадрами, и их отставка не была принята кайзером. К 27 августа внутренние распри достигли такого накала, что командиры подводных лодок получили приказ оставаться на базах до получения дальнейших указаний. Этот приказ исходил от фон Пола, убежденного, что указ кайзера, касающийся пассажирских судов, подвергает опасности жизни подводников. Тирпиц, убежденный роялист, однажды заметил: «Мы ведем кампанию, которая в таком виде не может продолжаться, но не может умереть».

Разногласия в руководстве Германии привели к тому, что вся кампания начала затухать. Публичное осуждение Шнайдера после случая с «Арабиком» не способствовало обретению спокойствия и мужества остальными капитанами. Поэтому они вздохнули с облегчением, получив приказ от 18 сентября 1915 года, предписывающий с 20 сентября прекратить операции в британских водах. Но до того, как кампания окончательно завершилась, немецкому подводному флоту еще предстояло пережить немало трудностей.

К концу 1915 года немцы потеряли 24 субмарины. В то же время значительно усовершенствовались британские противолодочные заграждения. Из-за навигационных ошибок была потеряна лодка «UC-8». Она села на мель недалеко от Тершеллинга и была интернирована. Позже ее продали голландскому правительству, и через некоторое время лодка вошла в состав ВМФ Нидерландов как «М-1».

В сентябре очередной удар нанесли корабли-ловушки. На этот раз жертвой стала «U-41», которой за несколько недель до этого удалось уцелеть в поединке с таким же судном. Хансен уже потопил три парохода и 13 сентября обстреливал «Урбино», когда вахтенный заметил неизвестное судно, приближающееся с юга. Хансен дал сигнал неизвестному судну остановиться. Увидев нейтральные флаги, командир подводной лодки слегка расслабился, потерял бдительность и позволил неизвестному судну подойти на близкое расстояние. С борта судна спустили шлюпку, чтобы доставить на субмарину документы. Пока шлюпка двигалась, судно еще немного приблизилось к лодке. Когда расстояние сократилось до 700 ярдов, на судне взметнулся британский флаг, в мгновение ока моряки убрали маскировку с орудий и открыли огонь. Это был уже хорошо известный немцам «Баралонг», уничтоживший «U-27».

Что-то предпринимать было уже слишком поздно. Хансен приказал срочное погружение, но времени на исполнение приказа уже не осталось. Снаряд угодил в основание боевой рубки и взорвался. Еще несколько снарядов проделали в корпусе внушительные пробоины, в которые хлынула вода. Лодка зарылась носом в воду и быстро ушла на дно, оставив на поверхности лишь двух человек, барахтавшихся в холодной воде. Это была вторая жертва «Баралонга».

Маленькие минные заградители действовали несколько недель после того, как североморские лодки вернулись на базы. Поэтому вдоль английского побережья, как грибы, вырастали новые минные поля. Англичане мобилизовали все свои ресурсы, чтобы очистить проходы для судов. После подъема «UC-2» они знали, откуда берутся мины, но были бессильны что-либо изменить. Маленькие лодки «UC» двигались незаметно под водой, оставаясь недосягаемыми для надводных кораблей. Без противолодочного оружия англичане не могли предпринять эффективные действия против невидимых минных заградителей. Единственное, что применялось, – это минные тралы.

150 мин были установлены в районе Дувра, 180 – в районе Нора, 306 – на подходах к Лоустофту, 12 – у Гримсби. В общей сложности на минах подорвались 94 судна, в том числе госпитальное судно «Англия», напоровшееся на минное поле, созданное «UC-5». Жертвами мин были не только торговые суда. Эсминцы «Маори», «Молния» и «Велокс» отправились на дно, попав на минные поля; там же получил серьезные повреждения эсминец «Могавк» класса «Трибаль». И под занавес, словно решив доказать, что она настоящая субмарина, «UB-17», возвращаясь на базу, 9 ноября торпедировала и потопила французский эсминец «Бранлеба».

«Шестинедельная» победоносная кампания завершилась, причем союзники имели все основания говорить если не о военной, то о политической победе. А немцев постигло очевидное разочарование. Всего было потоплено 166 британских пароходов и 168 рыболовных судов. Позже еще 28 подорвались на минах. Принимая во внимание внушительные размеры британского торгового флота, результат был довольно скудным. К тому же немногочисленный подводный флот Германии лишился 16 подводных кораблей. Но за эту кампанию немцы приобрели бесценный опыт, который сослужил им хорошую службу в 1917 году.

Обе стороны имели возможность обдумать ситуацию, оценить свои и чужие потери. Англичане активизировали поиски противолодочного оружия. Немцы приступили к строительству новых лодок. Обе стороны были настроены на победу, чего бы она ни стоила.

Солнце медленно двигалось к зениту, освещая высокие холмы Галлиполи. Кое-где виднелись чахлые зеленые кусты. Мрачный и безжизненный полуостров выдавался далеко в пролив. Только изредка поднимающиеся над землей клубы белого дыма от разорвавшихся снарядов, в промежутках между которыми стрекотали пулеметы, свидетельствовали о войне двух великих армий.

Небольшие суденышки – лихтеры и баржи, рыбацкие лодки – подвозили новых солдат. Англичане и французы, австралийцы и новозеландцы высаживались на берег, чтобы совершить очередную попытку прорваться через укрепления и устремиться к Константинополю. Успех этой операции позволил бы завершить войну в течение нескольких месяцев. И теперь военно-морские силы – козырная карта военной мощи союзников – были призваны на помощь пехоте, сгрудившейся в неглубоких окопах всего лишь в нескольких ярдах от убийственного огня турецких пулеметов.

Недалеко от берега в море стояли военные корабли королевского военно-морского флота, обстреливающие турецкие позиции. Каждый раз, когда снаряды, посланные корабельными орудиями, достигали утесов, все там содрогалось. А море оставалось абсолютно спокойным. Зеркальную гладь воды не тревожил ни малейший ветерок. Никто не заметил показавшийся на поверхности перископ. Эсминцы и патрульные катера курсировали вокруг линейных кораблей, но никто не принял всерьез слухи о возможном появлении вражеских субмарин. Взгляды всех участников событий были устремлены к холмам.

Капитан-лейтенант Отто Херсинг приказал убрать перископ на «U-21», и лодка осторожно приблизилась к армаде. Асу-подводнику пришлось использовать весь свой богатый опыт, приобретенный во время боевых походов в Северном море, чтобы выйти на позицию незамеченным. Он знал, что на прозрачной поверхности моря видно даже малейшее движение. Снова, чтобы уточнить направление, на несколько секунд подняли перископ и сразу его убрали. Херсинг хотел, чтобы его не замечали как можно дольше. Субмарина медленно ползла вперед. Тишину в лодке нарушал только равномерный гул машин. Потные руки сжимали рычаги и штурвалы, слезящиеся от усталости глаза были устремлены на приборы.