Чтение онлайн

Неудивительно, что капитаны-подводники возвращались из боевых походов с красными глазами и серыми лицами, едва живые от усталости и напряжения, если возвращались. Люди теряли веру в победу, напряжение становилось невыносимым.

И все же старые опытные асы подводного флота добивались успеха в практически безнадежных ситуациях. Эрнст Хашаген, принимавший участие в неограниченной подводной кампании 1915 года, имевший на своем счету восемь успешных боевых походов, обнаружил французский крейсер «Дупети-Тур», спешивший на встречу с конвоем, который он должен был проводить в Брест. Солнце медленно шло к горизонту, разлившиеся по небу багровые краски заката предвещали трагедию. Приблизившись к намеченной жертве, «U-62» выстрелила две торпеды из носовых труб. Появившееся облако черного дыма явилось доказательством того, что цель поражена. Крейсер затонул через двадцать минут. Убедившись в этом, Хашаген поспешил ретироваться до подхода вражеских эсминцев.

Потери союзников уменьшались с каждым днем, но капитаны-подводники не отказывались от атак, если представлялась такая возможность. 12 сентября «U-82», находясь к юго-западу от Ирландии, отправила на дно «Замок Гэлвей». Море было неспокойным, многие спасательные шлюпки были перевернуты волнами. В результате погибли 143 человека. 14 сентября в Канале затонул «Гибел-Хаман», при этом погиб 21 человек; 43 моряка утонули вместе с пароходом «Полсли» в этом же районе семью днями позже. В сентябре только одна немецкая лодка, действовавшая на юго-западе Англии, потопила не менее девяти судов, принеся гибель 202 невинным людям.

Бельгийская флотилия являлась предметом особого беспокойства англичан. Они предпринимали многочисленные попытки остановить маленькие субмарины «UB» и «UC», появлявшиеся с небольших баз вокруг Брюгге. На более поздних стадиях войны регулярными стали воздушные налеты на базы, нередко надводные корабли подвергали обстрелу бельгийское побережье. В конце концов было решено заблокировать морских волков на базах. Операция была проведена силами кораблей королевского ВМФ в день святого Георга. Субмарины, базы которых находились далеко от побережья, для выхода в Северное море пользовались хорошо развитой в Бельгии системой каналов. Один из выходов располагался у Зеебрюгге, другой – в Остенде. В соответствии с планом, разработанным Роджером Кейесом, была проведена одновременная операция у обоих выходов; к сожалению, успешной оказалась одна – у Зеебрюгге. Героические рейды стоили жизни 635 британским морякам, но, поскольку выход в Остенде остался свободным, немецкие подводные лодки продолжали вовсю использовать бельгийские базы. Когда передовые части армии союзников начали угрожать ремонтным докам, складам торпед и казармам в Брюгге, Верховное командование Германии было вынуждено отдать приказ об эвакуации. Все субмарины, кроме четырех, находившихся в ремонте, ушли на север в Германию. Оставшиеся были затоплены своими экипажами. Пехоте удалось то, что не сумел сделать флот.

В сентябре погиб Байцен, создавший минное поле, на котором в 1916 году погиб лорд Китченер. Его новая лодка «U-102» подорвалась на одной из мин северного барража и затонула со всем экипажем. Он умер той же смертью, что и его выдающаяся жертва.

Даже вечный оптимист Шеер был близок к отчаянию. «Как много наших подводных лодок, имеющих отличные, опытные экипажи, не возвратились из походов, – писал он в своих мемуарах. – Последние месяцы показали, что результативность всех лодок стремительно падает». Мысли о грядущей победе покинули последнего оптимиста Германии. Под давлением обстоятельств он смирился с ситуацией и думал не о победе, а о «приемлемом мире».

Немецкие подводные лодки продолжали упорно сражаться, как загнанные в угол собаки. Их последние деяния потрясли мир своей жестокостью. 4 октября во время сильного шторма в Ирландском море был потоплен японский лайнер «Хирано Мару». Среди 292 погибших было очень много детей. Буквально через несколько дней погиб ирландский почтовый пароход «Лейнстер», унеся с собой на дно 176 мужчин, женщин и детей. «Они были грубыми животными, когда начали войну! – воскликнул Артур Белфур, британский министр иностранных дел, услышав эти новости. – Насколько я могу судить, они такими и остались… Звери… Варвары…» Это была своеобразная эпитафия подводной войне, которая длилась четыре долгих года и, наконец, подходила к своему кровавому концу.

Несмотря на исчезновение оптимизма у Шеера, продолжали составляться планы военной кампании на 1919 год. Пока Верховное командование обсуждало возможность достижения перемирия, подводники совещались с кораблестроителями, планируя расширение строительства субмарин: они собирались драться до конца.

К 20 октября завершилась эвакуация баз из Бельгии. Теперь подводным лодкам приходилось тратить больше времени на переход до Канала. Опасность возрастала с каждым днем. Было подсчитано, что подлодки бельгийской флотилии до своей гибели успевают совершить не более шести выходов в море.

Две немецкие лодки были уничтожены британскими субмаринами. 16 октября «UB-90» Мейера, спущенная на воду два месяца назад, была обнаружена на поверхности в проливе Скагеррак, когда подзаряжала батареи. Ее торпедировала и уничтожила «L-12», 28 октября в такой же ситуации «G-2» отправила на дно «U-78» Болбрехта.

«UB-123», также погибшая в октябре, подорвалась на мине северного барража. И все же, несмотря ни на что, подводники продолжали сражаться, стремясь любой ценой поддержать честь имперского флота.

«UB-116» следовала на север, причем ее экипаж испытывал нечто сродни чувствам Валькирии из древней тевтонской легенды. Все было кончено: великая империя рушилась, непобедимая армия отступала. Но даже в таких условиях оставалась возможность совершить последний славный подвиг, спасти свою честь и честь имперского флота. Субмарина разрезала носом волны, над морем стелилась влажная осенняя дымка. Капитан-лейтенант Эмсманн без всякой надежды вглядывался в небо, где не было даже намека на солнце, которое помогло бы точно определить свое местонахождение. Еще раз взглянув на серое октябрьское небо, он повернулся к лейтенанту Шутцу, стоявшему рядом с ним на мостике.

– Нет ни малейшего шанса определиться, – вздохнул он, – сплошная облачность и туман. Остается надеяться, что наш штурман действительно обладает теми достоинствами, которые он себе приписывает. Что ж, готовимся к погружению.

Шутц спустился в пост управления и отдал соответствующие приказы. Люди заняли свои места согласно расписанию. Через несколько секунд Эмсманн тоже спустился с мостика и задраил люк.

– Приготовиться к погружению!

– Ныряем!

«UB-116» плавно заскользила в глубину. Эмсманн внимательно изучил проложенный штурманом на карте курс и отдал приказ рулевому. А в 10 милях впереди на якорной стоянке Скапа-Флоу покачивались на волнах тяжелые дредноуты большого флота. Однажды, в самом начале войны, фон Хенниг пытался проникнуть на якорную стоянку, но потерпел неудачу. Теперь он был военнопленным, а его подлодка «U-18» покоилась на морском дне. С тех пор ни один капитан немецких лодок не осмеливался тревожить гигантов в их берлоге. Такая атака могла либо принести громкий успех, либо стать самоубийством. Эмсманн был готов испытать судьбу.

Следует отдать должное ответственности и организованности немцев. Несмотря на авантюрный характер намеченного предприятия, на лодке остался ее обычный экипаж. Только один человек, лейтенант Шутц, был добровольцем, но он служил на этой субмарине и в предыдущем походе. Люди выполняли свой долг так, как они его понимали. Среди них не было героев и отчаянных смельчаков. Обычные моряки, подчиняющиеся приказам капитана, которому полностью доверяли.

Когда «U-116» приблизилась к якорной стоянке, ее присутствие было обнаружено береговыми станциями у Хокса. Британские офицеры следили за ее движением, и, когда лодка оказалась в центре управляемого минного поля, была нажата кнопка. «U-116», Эмсманн, Шутц и все члены экипажа перестали существовать. Детонация мин осуществлялась с помощью электрических цепей, управляемых с береговой станции. «U-116» стала последней лодкой, потопленной во время боевого похода в районе Британских островов.

Гибель Эмсманна и его экипажа была напрасной. За много месяцев до его вылазки большой флот перешел на свою главную базу в Ферт-оф-Форт. Обширное водное пространство базы было пустым. Узнал об этом в последние секунды своей жизни Эмсманн или нет, нам не суждено выяснить.

В начале октября 1918 года британская армия прорвала Гинденбургскую линию к северу от Сен-Кантена. Немецкая армия, потерявшая за последние шесть месяцев более 2 миллионов человек, потерпела крах.