Чтение онлайн

Потом какой-то старейшина рудокопов из задних рядов, кашлянул и тоскливо спросил:

— Ну, и кто нас сюда вызвал?

Зух Коготь перестал давиться смехом где-то в задних рядах, и счел за лучшее куда-нибудь убраться. Маленькая месть за вчерашнюю выходку Витязя ему удалась, вот только он не удосужился просчитать, чем это может кончиться для него самого.

Но Мечтатель негромко отозвался из-за плеча Бестии:

— Вас вызвал я.

И вышел вперед, чтобы лицом встретить первую, оглушительную волну хохота, которая поднялась, когда его рассмотрели во всех подробностях.

Женщин в толпе было немного, в основном зрелые мужики из Северного края. Так что комментарии были соответствующими.

— Этот куренок — Витязь Альтау?

— Гля, гля штаны какие!

— Да он бабу в руках не удержит, не то, что меч!

— Ага, кольчужку на него — и повалится!

— Малец, а у тебя молоко на губах-то обсохло?

— Вот, смуррилы жухлячие, я ж говорил — надувательство!

Зух, затерявшись в толпе людей, с предвкушением потирал руки. Он уже представлял, что должно сейчас случиться, и считал, что за такое зрелище стоит деньги заплатить.

Толпа бушевала долго. Кое-кто махнул рукой и отправился к дракси, расположившимся неподалеку. Кто-то извел весь запас слюны, плюясь по сторонам и попадая в соседей. Толпа хохотала, свистела, смеялась, а Экстер молчал, скрестив руки на груди. И по его царственной осанке, по распрямленным плечам и по ощущению силы, которое от него исходило — Бестия догадалась, что рядом с ней уже Ястанир, король и воспитанник магов древности, легендарный Витязь Альтау.

Когда веселье начало выдыхаться, он затушил его остатки взглядом — и заговорил в тишине:

— Мне жаль, что на мне нет доспехов. Но уж так вышло, что с некоторых пор мне не по душе ратная одежда. Или мне стоило прийти к вам в окружении свиты, в расшитом серебром кафтане, размахивая головой Холдона — и тогда бы я вызвал уважение? С кем вы хотели говорить — со мной или с вещами, которые меня окружают? Кому больше верите: мне или вещам? Я — Экстер Мечтатель, глава артефактория Целестии, и я — Ястанир, король древней Лебреллы и тот, кого долгое время называли Солнечным Витязем Альтау. Каких внешних доказательств вы хотите? Я дам их!

Каждое слово рассекало воздух клинком и падало в толпу камнем. Фелла почувствовала, как заволновалась магия в теле, заколола в кончиках пальцев: даже не проявляя себя окончательно, Ястанир вызывал какую-то отдачу. Солнечные лучи падали на его лицо, обливали сиянием фигуру и путались в волосах, и нельзя было сказать, идет свет снаружи или изнутри. Не нужно было никаких усилий, чтобы увидеть в нем юношу, который десять тысяч лет назад без меча шагнул навстречу Холдону.

Кто-то в толпе выдвинул было пару предложений насчет доказательств, вообще же люди Севера молчали. Первым заговорил старик с бородкой клинышком и военной осанкой. Он стоял в первых рядах, и по стати было видно: из старой знати.

— Доказательств не нужно. Думаю, все видят… или чувствуют. Из тех, кто может, — и брезгливо покосился в толпу с чернью. — Вопрос в другом. О чём пойдёт речь?

Ястанир расслабил плечи — и с них тут же едва не свалилась вредная майка с «хомячками».

— Вас разве не известили?

Старик из знати открыл было рот, но голос подал глава урядников — с широченными плечами и лихой бородищей.

— Слышали, будто, что новая война собирается. И будто бы Семицветник в ней будет против тебя. Ты, что же, предлагаешь нам свою сторону?

— Да, — просто ответил Витязь. — Предлагаю вам свою сторону.

В несколько минут молчания всем явно померещилось, как напротив Ястанира встали семь разряженных в мантии разных цветов Магистров и последним — Дремлющий.

— И просто-таки все Магистры гады? — осторожненько осведомился пухлый магнат, разодетый в фиолетовый бархат.

— Некоторые уж точно, — сквозь зубы заметила Бестия. Ответ был услышан, принят и почему-то даже не оспаривался.

— Возможно, с некоторыми из них нам по пути, — пояснил Ястанир. — Вот только мы понятия не имеем, с кем, а война между тем уже витает в воздухе.

Он взглянул на радугу, и это был взгляд Мечтателя. За ним посмотрели все.

— Тускнеет, — сказал кто-то. — В четвертой фазе так не бывает.

— Эх… — тоскливо выдохнул какой-то старец из середины.

Из легенд и былей до всех дошла информация о том, что бывает, когда тускнеет радуга.

Голос наконец опять поднял знатный старец:

— Насколько мы поняли из создавшейся ситуации — вы имеете в виду что-то, что страшнее Холдона. Какого-то рода нашествие или битву… и при этом удар придётся по Одонару, однако Магистры не будут его защищать?

— В нужный момент — едва ли, — тихо отозвался Экстер, вызвав встревоженный взгляд Феллы: явно знает больше или подозревает, но ведь не говорит!

— А ты армию набираешь, чтобы в нужный момент была и защищала? — подтянулись к вопросам из той группы, где стояли наёмники.

Мечтатель кивнул.

— И решил, стало быть, обратиться к народу, потому как от войска вряд ли чего дождешься, а своими силами не справишься?

— Именно.

— Это, то есть, ты у нас помощи просишь? — тон уже был повышенным и точно нехорошим, но Витязь этого не пожелал замечать и откликнулся кивком.

Наёмник открыл рот, чтобы то ли спросить, то ли сказать, но потом раздумал, махнул рукой и замолчал. Толпа тоже была молчаливой, только шушукались о чем-то своем шепталы. Видимо, прикидывали, как подать такую информацию Жилю. И не стоит ли продать новости куда-то на сторону.

А потом впервые раздался женский голос, сорванный и яростный.

— Ты нас просишь? А где ж ты был раньше, Витязь, когда сам был нам нужен?

Аристократы и магнаты переглянулись было и открыли рты, чтобы ещё что-то спрашивать, но поздно. Народ попроще разом оживился, заволновался и опять раскричался:

— В артефактории сидел? А нас нежить жрала!

— Сколько войн…

— У меня сын в разбойники ушел: дома лопать нечего!

— Магистры тебе не нравятся? А что ж ты им головы не открутил, за все-то века?

— Сколько лет молились: хоть бы Витязь уберег, а ты где ошивался-то?

— Порядка в стране хочешь — ну, так и навел бы его пораньше!

— Это ты у нас помощи просишь? А дулю не видал? — самое простое и самое эффективное высказывание долетело от самого древнего старца, который тут же от мощи собственного голоса чуть в песок не рассыпался. Как он добрался до «Лунного холодца» — было непонятно.