Чтение онлайн

Экстер отвлекся от огня и хотел что-то сказать, но Бестия махнула рукой.

— Нет, это не та шуточка из внешнего мира с пропуском номеров. Третья свинья есть, но она летает. К несчастью, быстро. Похоже, очередное опытное животное экспериментаторов — эти их работы с полетниками…

Ветчину она ела прямо с ножа, не обращая внимания на то, что лезвие мелькает у нее прямо под носом. Мечтатель смотрел на нее удивленно.

— Хочешь?

— О? Нет, спасибо, я не голоден, я просто… может быть, тебе лучше вернуться в Одонар?

— Чего ради? — пожала плечами Фелла. — Он защищен от вторжения тобой, а если Магистры сунутся — там сейчас такое, что дальше порога они не пройдут. Здесь я нужнее, так?

Она кивнула в сторону леса, в котором кипела нежить. Сотни голодных глаз устремлялись на стремительно темнеющее небо, потом на костерок, и алые глаза вспыхивали с воодушевлением: вулкашки не боятся огня. Пугалки, выставленные Бестией, работали безупречно, но в этом самом месте даже артефакты не спасали.

Дохлая Долина — лаконично и просто, а главное — очень понятно каждому, кто захочет туда сунуться. Уникальный, можно сказать, невероятный заповедник нежити, на час драконьего лета от которого не было не то что человеческого жилья, а даже рудников. Дальше уже осмеливались строить свои замки кровопийцы, были поселения татей-нощников и пещерные лабиринты арахнеков. Сюда — никто не совался. Дохлая Долина — дохлое дело. Единственное место, где обитали все виды целестийской нежити, место их расселения, к которому не особенно желали подлетать даже боевые драконы Семицветника. Драксист, который довез Феллу и Мечтателя до места, согласился на эту авантюру только после получасовых внушений Когтя и Бестии. И то за сумму, почти равную стоимости дракона.

— Пугалки не спасут долго, — сказала Бестия, изучая расцвеченный огоньками лес. — Ко второй фазе ночницы тут начнется что-то вроде прилива. Нам придется по очереди дежурить по утра.

— Не придется, Фелла. Мы пойдем ночью.

Отрешенный взгляд Мечтателя тоже уходил в лес. Бестия этот взгляд перехватила и занервничала.

— Я думала, мы будем двигаться вдоль кромки, а потом у Камышинки свернешь к…

— Копям? Но ведь мы могли до них долететь, если хотели. Нет, Фелла, ты все поняла правильно.

Фелла еще раз недоверчиво посмотрела в лес. В юности (триста шестьдесят лет после Альтау) она как-то сунулась сюда на спор — и всех ее сил едва хватило, чтобы выбраться. Днем.

— Почему именно ночью?

— Потому что днем я уже был здесь. Несколько раз в последние месяцы. Обошёл едва ли не всю долину… И не нашел того, что искал. Значит, знаки были проложены для ночницы…

— Кем проложены?

— Моим наставником.

Экстер поднялся, отряхнул камзол и легким движением кисти затушил огонь.

— Пойдем. Я расскажу тебе по пути. Не хотел говорить об этом, пока мы были в дракси или в таверне. Пожалуй, так удобнее…

В одном Мечтатель не изменился: после некоторых фраз его все же хотелось потрясти за плечи и заорать в лицо: «Ты чо, совсем?!» Подходящая обстановочка для бесед: лезть в смертоносное болото, кишащее тварями!

Разноцветные огни жадно надвинулись из темноты, и Фелла, хоть она и не знала страха, предупреждающе начала:

— Экстер…

— Они не тронут, — с этими словами он шагнул между двух высоких осин, и разноцветные глаза словно отхлынули в разные стороны. — Они помнят, чем это кончилось тридцать веков лет назад. У мертвых память дольше, чем у живых, Фелла: живые чувствуют, думают, переживают, а кое-что и хотят забыть. Эти — не забывают.

Он поднял ладонь — и в горсти вспыхнул бело-желтым шарик света. Фелла нахмурилась, попыталась повторить, но ее огонь получился ближе к пламени лампы. Нежить зашипела со всех сторон, стали видны тени, силуэты, смутное и злобное мелькало что-то в кустах, таилось за стволами, перелетало и переступало над головой по ветвям. Но ни одного удара не было нанесено, хотя Бестия хорошо знала, как выглядят глаза огнеплюев и лупосверлов. Эти давно могли постараться убить их с дистанции — но нет, даже не пытались. Они углублялись в лес, петляя между стволов, Экстер шел так, будто исходил тут все вдоль и поперек, и говорил негромко:

— Это началось когда истекал третий век после битвы Альтау. Я скитался по лесам, избегая людей, преодолевая зов тех, кто остался на поле Сечи… но однажды в голоса мертвых вплелся иной голос — живой. Он звал и обещал покой. Годами… десятилетиями я не верил в него, но меня тянуло — просто тянуло в том направлении. Я шел и шел пока не оказался в окруженной лесами и скалами долине, которую тогда называли Зилиит — Беспокойная.

Бестия вскинулась и хотела что-то спросить, но Экстер кивнул, продолжая идти вперед.

— Именно об этой долине ходили слухи, что там остается часть великой Колыбели Магии. С детства я слышал сказки о том, что туда тянутся маги и артемаги — за знаниями и за силой… правда, никто их них не рассказывал, что там довелось увидеть. Говорили, что оттуда приходят странные маги, уничтожающие зачарованные предметы, но откуда брались эти маги, куда уходили, какие цели преследовали — не знал никто… Итак, я шел, заплетался ногами в цветах, слышал зов… и в какой-то момент передо мной будто открылась невидимая завеса: я стоял посреди сада, в центре которого возвышалось небольшое строение. Над дверью была изображена восьмерка и надпись…

— «Вот столько раз подумай, а после войди», — прошептала Бестия. — Да?

Витязь чуть склонил голову, на секунду останавливаясь посреди своей невидимой тропы. По обочинам тропа кипела нежитью, но Экстера это не волновало ничуть.

— Рано, — прошептал он и двинулся дальше. — Да, та самая надпись. Дверь открылась, и навстречу мне вышел маг с очень усталым лицом…

— И пригласил пожаловать внутрь?

— Вообще-то сперва он сказал мне, что я глухой ишак, которого не дозваться за целый век, но после этого… да, Фелла, да. Войти — чтобы остаться навсегда. Он ждал преемника слишком долго, и силы его иссякали, так что он мог уделить мне очень мало времени перед тем, как двинуться в путь за остальными.

— Кто это был? Он сказал тебе, или…

— Его звали Айдонатр, если ты об этом, — негромко отозвался Мечтатель. — Последний из Первой Сотни Магов, создавших Целестию.

За три тысячи лет Фелла еще не разучилась удивляться. Она затормозила посреди тропы, освещая собственное изумленное лицо.

— Один из… Светлоликие!

— Иногда их называют и так, — преспокойно отозвался Экстер. — Впрочем, их обожествляют не совсем верно. Просто они были людьми былой эпохи… иных миров, где магия и чувства сущевствовали неразделимо.

— Что ему нужно было от тебя? Он звал тебя, чтобы…

Но Экстер остановился вторично, запрокинув юное лицо в небо. Крупные звезды посверкивали наверху сапфирами и перемигивались с глазами нежити. Луна поднялась теперь высоко, но поглядывала опасливо, будто предвкушала, что сейчас прольется кровь.

— Время, — сказал Мечтатель. — Погаси огонь, Фелла.

Бестия выполнила это с неохотой.

— А теперь закрой глаза.

Это Фелла вообще не выполнила. Она не считала, что быть разорванной на части через пару минут — замечательная идея. В темноте нежить оживилась, по стволам пробежали отблески от огоньков вулкашек. Слышалось нетерпеливое пощелкивание челюстей клыканов, почва вибрировала — подземная нежить тоже ждала своего часа…