Немезида
Шрифт:
Это навело Накс на ту же мысль, хотя она и была с нами в поездке.
Сообщение от Петрония о новом убийстве было непреодолимым. Я переоделся в тунику и сапоги, затем умылся. Хотел было прочесать волосы, но решил остановиться на продуваемом ветром виде. Возвращение в Рим меня уже достаточно раззадорило; быть аккуратным было бы слишком волнительно. Иногда мне нужно было вспомнить, как я жил в Фонтанном дворе и был грубым негодяем.
В середине утра я вышел из дома, с ножом в ботинке и деньгами в кошельке ровно на случай непредвиденных обстоятельств. Мой разум был ясен, а походка бодра. Однако меня не покидало лёгкое нервное чувство, как у человека, которому нужно вернуться в привычную обстановку. Супружеская измена и крушения могли произойти и без моего ведома. Я мог пропустить решающую поимку того балконного вора с улицы Армилустриум. Старый Люпус мог бы отправиться в давно обещанный круиз по Средиземному морю – насколько я мог судить, взяв с собой ту пухляшку-официантку из «Венерины гребешки» вместо своей несчастной жены с косичками, которая вечно выпрашивала у Брута еду с рыбного прилавка. Когда я доберусь до Майи, она расскажет мне всё необходимое, но сначала мой путь лежал в участок Четвёртой когорты.
Петроний закончил ночную смену и ушёл домой. Там был Фускулус, который и рассказал мне эту историю.
«Тот же метод, что и раньше?»
«Похоже, тело найдено в некрополе, хотя на этот раз не в гробнице.
«Есть разница с раскопками на Аппиевой дороге и в Латине, где можно увидеть патрицианские фамилии и огромные мавзолеи. Виа Триумфалис — это большое кладбище со смешанной клиентурой, от рабов до представителей среднего класса. Захоронения здесь смешанные: от старых скелетов, выглядывающих из неглубоких могил, до серых каменных урн с красивыми заостренными крышками или половины разбитой амфоры, лежащей на боку, в которой хранился прах усопшего».
«Примерно нашего уровня!» — сказал я, ухмыляясь.
«Не такая затейливая, как та надпись, которую твой папа сделал для себя, Фалько! Нет, это мой мемориал, который никогда не будет продан, с фасадом в тысячу ног; нет красивого этрусского погребального алтаря с милыми маленькими крылышками на нем.
Я ещё не была готова к шуткам. Я могла бы посмеяться над потерей отца, но мысли о моём маленьком сыне требовали уважения. «Фускулус — это большое кладбище с кучей беспорядочных могил. Почему этот труп привлёк внимание?»
«Знаете, некоторые сумасшедшие убийцы хотят закричать: « Посмотрите на меня! Я сделал то, что хотел». Разыскивается, и вы меня не поймаете! Петроний считает, что тело было специально подброшено у дороги, чтобы кто-нибудь заметил.
«Вы видели тело?»
«Это действительно была моя привилегия».
«Модестус был среднего возраста. Кто-то похожий?»
«Нет, этот молодой. Хрупкого телосложения — легко сломить».
«Как он был размещен?»
«Очевидно, ритуал. Лицом вниз, руки раскинуты в стороны, как у распятого раба. Ну, когда я говорю «во весь рост», Фалько, я имею в виду не обе его руки, которые, будучи отрубленными, очень аккуратно располагались по обе стороны от головы. Тот же план, что и у Модеста. И, как и у Модеста, когда Седьмой перевернул его, они обнаружили его распиленным от глотки до гениталий».
«Еще какие-нибудь увечья?»
«Этого было достаточно!»
«Такое же мстительное, как убийство Модеста?»
Фускулюс подумал об этом. «Может, и нет. Его били, но, вероятно, во время первых попыток усмирить его».
«Тогда, если не считать того, что он потерял надежду в жизни, можно ли сказать, что он не страдал?»
«Как точно сказано! Его одежда была там. Туфли, шейный платок… и блестящее новое обручальное кольцо всё ещё на отрубленной руке. Только не думаю, что кто-то станет продавать то, что осталось от его туники, на блошином рынке – после того, как его распороли».
«Кольцо оставлено, значит, кража не является мотивом?»
«Денег при нём нет, так что, возможно. Его осёл пропал, но его мог утащить с обочины дороги кто угодно, если убийца его оставил».
«А мы знаем, кто он?»
«В самом деле, так и есть!» — Фускулюс оставил меня ждать. Был конец ночи, и вскоре он потерял интерес к поддразниваниям. «... Возчик сообщил о пропаже своего курьера. Молодой человек. Только что женился, так что невеста начала прыгать, как только он не явился к ужину. Её самая первая попытка приготовить рыбные котлеты — теперь он никогда не узнает, насколько они были ужасны... Его послали с посылкой — Седьмой не нашёл посылку, но она была в его ослиной корзине. Этот заботливый гражданин, его хозяин, сообщил о его исчезновении, потому что подумал, что парень просто смылся с товаром».
«Значит, этот посыльный ехал из Рима, а не заезжал в город? И не со стороны Понтийских болот?»
«Нет. Значит, Седьмой предполагал , что это тот же убийца, из-за метода, но те, кто наверху, говорят другое».
«Не Клавдии ли? Это вердикт Анакрита?» — разозлился я. «Тиберий, мой мальчик,
— это слишком очевидно направляет нас в другую сторону!
«Забавно, — пробормотал Фускул. — Так решил Петроний Лонг».
Он сделал вид, будто впечатлён тем, что мы двое так быстро пришли к одному и тому же выводу. «Заметьте, он всегда любит быть дикарем в своих теориях. Если семеро скажут, что это сделал продавец капусты, всемогущий Лонг арестует пекаря. И он будет прав. Умница».
Продолжая свой путь, когда я достиг двери, я резко обернулся с последним
Вопрос. Вообще-то, это был трюк, который следовало приберечь для подозреваемых, но Тиберий Фускул был одним из тех, кто среди бдительностей ценил сценическое мастерство. «Вы исключили подражателя?»
«Ах, Фалько, всегда есть такая прелесть — вызывать смятение!»
Петро уже ложился спать, когда я пришёл, но не спал, чтобы посплетничать. Мы вышли на балкон. Он закрыл раздвижную дверь. Так он всегда делал. Сквозь щели я видел, как Майя машет нам пальцами и высовывает язык. Мама, наверное, подслушивала тайком. Елена бы снова распахнула дверь и принесла бы себе табуретку.
Он рассказал мне подробности. Седьмая когорта, по мнению Петро, полная недоумков, первой прибыла на место. Виа Триумфалис, выходящая из города на северо-восток, была зоной ответственности Седьмой когорты; в её юрисдикции находились Девятый и Четырнадцатый округа, включая все кладбища за пределами города. Они проконсультировались с Четвёртой когортой. Они знали, что дело Модеста находится у Петрония, хотя и не подозревали о сложностях с Анакритом. Трибун Четвёртой когорты хотел служить в преторианской гвардии, а шпионы были подразделением преторианцев, поэтому, поскольку это имело отношение к его собственному положению, Краснуха придерживался правил. Он так быстро сообщил Анакриту о новом деле, связанном с предыдущим, что горячий воск обжёг пальцы шпиона. Анакрит позволил Седьмой когорте продолжать рутинные расследования. Либо их не запятнала связь с Петронием и мной, либо он просто считал их слишком глупыми, чтобы вставать у него на пути.
«Как есть», — сказал Петро.
«Ты устал».
«Я прав».
«Конечно. Ну, и что ты думаешь? Фускул говорит, что новая официальная точка зрения заключается в том, что смерть Триумфалида указывает на случайные убийства на любой дороге недалеко от Рима. Это должно означать, что смерть Модеста была просто несчастным случаем с путником».
«Да, по-видимому, это светлая истина».
«То, что Модеста схватили по пути в Рим, не имеет никакого отношения к Клавдиям, но является ли это чистым совпадением?»
«Не та дорога, не то время». Петро помолчал, а Майя вышла с блюдом фаршированных виноградных листьев, проверяя, не слишком ли нам весело без нее.
«Ему нужен отдых, Маркус».
«Мы почти закончили».
«Я тебя знаю. Ты даже еще не начал».
«Тогда вали, и пойдём дальше», — ласково сказал Петро. Сестра терпела.
Я жевала виноградный лист. Домашнего приготовления. Начинка из пшеничных зерен и кедровых орешков в слегка терпкой заправке. Мятная. Хорошо, но я оставалась мрачной. «Проливай, солнышко».