Чтение онлайн

Оно наклонилось ближе к нему:

– Но позволь тебя кое-что спросить, Келл. Тебя хоть чуть-чуть мучает совесть и-за того, что мы делаем? Ты испытываешь к этим людям хоть каплю жалости?

Келл отвёл глаза.

– Империум признателен им за их жертву.

Каюта на "Иубаре", принадлежавшая оперативнику Хиссосу, была именно такой предсказуемо-унылой, как Гарпун и ожидал. Лишь местами наблюдались редкие искры индивидуальности: шкафчик с несколькими бутылками хорошего амасека, полка пластибумажных книг с широким охватом тем и довольно посредственные карандашные наброски за очевидным авторством самого мужчины. Гарпун скривил губы от притязаний покойного – наверное, тот мнил себя чем-то вроде воина-поэта, который в дневное время стоял на часах, охраняя людей из клана Еврот, а по ночам играл на струнах чуткой души художника.

Правда, однако же, была далеко не столь возвышенной. Копаясь в трясине путаных воспоминаний, похищенных им из мёртвого мозга Хиссоса, Гарпун обнаружил более чем достаточное количество эпизодов, когда от оперативника службы безопасности требовалось использовать его детективные навыки, чтобы сгладить конфликты со службами охраны правопорядка миров, расположенных вдоль Тэйбианской торговой оси. Экипажи и офицеры Консорциума нарушали законы других планет, и именно Хиссосу приходилось разыскивать местных жителей, которые взяли бы на себя вину, или нужных людей для дачи взятки. Он убирал грязь, оставляемую за собой Пустотным бароном и его семейством, и на каком-то уровне мужчина ненавидел себя за это.

Гарпун изверг из себя несколько глаз и дал им послоняться по комнате в поисках устройств скрытого наблюдения. Не найдя ничего, он снова поглотил их и затем отдохнул, позволив своему внешнему аспекту расслабиться. Контуры плоти, которая покрывала его тело, стали чуть менее отчётливыми: для стороннего наблюдателя это выглядело бы как изображение, выскользнувшее из фокуса оптики. Он почувствовал слабый оклик демонической шкуры. Она хотела свежей крови – но, с другой стороны, она всегда хотела свежей крови. Гарпун позволил части останков Хиссоса, которые он хранил во вспомогательном желудке, просочиться наружу, чтобы живая оболочка их поглотила – и та угомонилась.

Он сидел за столом на противоположном от спальной ниши конце комнаты. На его поверхности было разложено с полдюжины планшетов, каждый из которых показывал информационные срезы, касающиеся "Иубара". Здесь были схемы палуб и описания протоколов службы безопасности, чертежи служебных тоннелей, пути следования патрульных сервиторов, даже копия расписания повседневных маршрутов Пустотного барона. Длинные паучьи пальцы Гарпуна плясали над ними, на мгновение выхватывая планшеты из кучи, засовывая их обратно, выбирая другие. У него формировалась стратегия, и чем больше он над ней размышлял, тем сильнее понимал, что чем раньше он воплотит её в жизнь, тем будет лучше.

Флагман вольного торговца вывалился из завихрений варпа невдалеке от нейтронной звезды в Поясе Водопадов, чтобы осмотреться и дать двигателям отдохнуть, прежде чем отправиться к месту встречи в Стреловидной туманности. Они проведут здесь не больше одного дня, и когда "Иубар" вернётся в имматериум, поток энергии от корабельных генераторов поля Геллера будет мешать запланированному Гарпуном взлому личной сокровищницы Еврота. У потока был прискорбный побочный эффект: он вызывал недомогание у демонической шкуры, сводя на нет некоторые из её самых полезных свойств. Дело нужно будет сделать в ближайшее время, а затем...

НЕТ

Гарпун вздрогнул, и по всему его телу прокатилась внезапная вспышка боли. Крик, отдающийся эхом, пронзил его как лазерный луч.

НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ

– Заткнись! – выплюнул он, отталкиваясь от стола и тряся головой. – Заткнись!

Голос внутри него попытался выкрикнуть снова, но он задушил его усилием воли, резко выдохнув воздух. Гарпун на мгновение почувствовал его в себе, глубоко в чёрных недрах своей души: трепещущий светящийся уголёк. Крошечный кусочек души Йозефа Сабрата, загнанный в угол и неистовый.

Убийца опустился на пол комнаты и, закрыл глаза, склонил свою голову. Он потянулся внутрь, позволил своему разуму спуститься вглубь себя. Это было сродни погружению в океан чёрной тяжёлой нефти – только вместо того, чтобы сопротивляться, Гарпун позволил мраку заполнить себя, наслаждаясь ощущением ухода под поверхность.

Он нырнул в пустоту своего повреждённого рассудка, разыскивая чужака, человека, мысле-цвета мёртвого мужчины. Это было сложно: где-то здесь всё ещё трепетали слабые отзвуки каждой жизни, что он уничтожил и затем имитировал. Но они все были зачищены при помощи ритуальных обрядов, и от их остались лишь неглубокие следы, подобные контурам, выжженным на стенах вспышкой ядерного гриба. Однако здесь всё ещё присутствовало что-то от Йозефа Сабрата. Что-то упрямое, что, цепляясь за жизнь, упорно отказывалось позволить Гарпуну его уничтожить.

Вот он где, отсвет во мраке. Дух Гарпуна прыгнул на него с оскаленными клыками, готовый изорвать его в клочья. Убийца обнаружил, что он обёрнут в воспоминание, в ключевое мгновение – в ужасную жгучую боль. Он расхохотался, когда понял, что переживает тот миг, когда пронзил сердце Сабрата костяным клинком, только на этот раз от лица своей жертвы.

Боль была ослепительной – и знакомой. Гарпун заколебался: да, он знал это ощущение, причём именно это ощущение. Воспоминание Сабрата было отзвуком одного из его собственных, памятного события из прошлого убийцы.

Гарпун понял, что за фрагмент приплыл к нему в руки, умело укрываясь за своим подобием, но уже было слишком поздно. Его затянуло в собственное прошлое. Назад к событию, которое превратило его в то чудовище, которым он был.

Назад в клетку. Боль и клетка...

Голоса снаружи. Воины в доспехах, двигающиеся и разговаривающие. Ангелы войны и повелители оружия, чёрные души и звери.

Голоса.

– Это оно? – командир-повелитель, ясно по тону и манерам. Подчиняющим, да.

– Да, милорд, – говорит тот, который ранен. – Согласно журналам, оставшимся от Сёстёр Безмолвия – пария. Но я раньше ничего подобного не видел. И они тоже не знали, что это такое. Скорее всего, его предназначили к уничтожению.

Повелитель-что-будет-его-хозяином подходит ближе. Он видит лицо, полное удивления и ненависти.

– Я чую, что от него несёт колдовством. Оно не умерло вместе с остальной командой и грузом?

– Чёрные Корабли Императора – крепкие суда. Некоторым было уготовано пережить наш обстрел.

Пауза, во время которой он иногда хватает воздух, пытаясь расслышать их голоса.

– Расскажи мне, что оно сделало.

Вздох, утомлённый и пугающий:

– Напало на меня. Лишило меня пальца. Своими зубами.

Издевательский смех:

– И ты оставил это в живых?

– Я бы уничтожил это, лорд, но затем оно... Потом оно убило кодициария. Брата Садрана.

Теперь смех прекратился. Зреет гнев:

– Как?

– Этот лишил Садрана уха. Пожрал, проглотил прямо целиком. А потом колдовская тварь стояла на месте и ждала, пока её убьют. Садран... – раненый обнаруживает, что ему сложно это объяснить. – Садран обратил на это существо свою ярость, и оно отразило её назад.