Чтение онлайн

Соалм отвела глаза: 

– Я не верю, что Он из тех, кто всё прощает. В конце-концов, Император отрицает все слухи о своей божественности.

Сайноп снова кивнула:

– Это так. Но, с другой стороны, лишь подлинное божество может так говорить и быть в этом искренним. Те, кто считает себя богами, всегда или сумасшедшие или дураки. Чтобы оказаться вознесённым к таким высотам, нужно быть доставленным туда на плечах веры. Нужно вести, но и быть ведомым.

– Мне бы самой хотелось каких-нибудь направляющих советов, – призналась ассасин. – Я не знаю, куда повернуть.

– Нет? – аристократка нашла сглаженный ветром камень и уселась на него. – Если это не будет слишком нахальным вопросом, могу я спросить тебя, как ты нашла свой путь к свету "Божественного Откровения"?

Соалм вздохнула:

– После того, как наши... мои родители были убиты во время конфликта между соперничавшими семьями, я оказалась под опёкой Империума, брошенная и одинокая. У меня не было никого, кто бы за мной присматривал.

– Только Бог-Император.

Она кивнула:

– К пониманию чего я в какой-то момент пришла. Он был единственной постоянной вещью в моей жизни. Единственным, кто меня не судил... И не бросил. Я слышала рассказы про Имперский Культ... Не потребовалось много времени, чтобы найти единомышленников.

Сайноп быстро закивала:

– Да, так часто случается. Подобное приходит к подобному, и так по всей Галактике. Здесь, на Дагонете, есть те, кто пока ещё не верует, как мы – к примеру, Капра и большинство его людей, – но мы, тем не менее, разделяем с ними одни и те же цели. И в конечном счёте, дитя, есть ещё много-много таких как мы. Под разными именами, с разными обычаями, но ты повсюду найдёшь человеческих существ. Ведя нас к величию и развеивая мглу всех ложных богов и ошибочных верований, Бог-Император постепенно замостил дорогу к единственной истине. Его истине.

– И, тем не менее, мы должны эту истину скрывать.

Пожилая женщина вздохнула:

– Пока да. Иногда вера может быть такой сильной и в тот же самое время – такой слабой. Она как нежный цветок, который нужно взращивать и защищать, готовясь к дню, когда он сможет по-настоящему расцвести, – она положила ладонь на руку Дженникер. – И этот день грядёт.

– Недостаточно быстро.

Сайноп отняла руку и какое-то время молчала.

– Что ты хочешь мне рассказать, дитя?

Соалм обернулась, глядя на неё сузившимися глазами:

– Что вы имеете ввиду?

– Ты ещё не родилась, а я уже этим занималась, – сказала женщина. – Поверь, я знаю, когда кто-то что-то скрывает. Ты боишься чего-то, и это "что-то" – не просто переворот, в центре которого мы очутились.

– Да, – слова вырвались сами по себе. – Я боюсь. Я боюсь, что мы уничтожим всё это просто самим фактом появления в этом мире, – она обвела рукой вокруг.

На лице Сайноп мелькнула улыбка:

– О, моя дорогая. Разве ты не понимаешь? Вы принесли на Дагонет надежду. Это драгоценная, неоценимая вещь. Более хрупкая, чем даже вера.

– Нет. Я ничего не делала. Я лишь... посыльный. 

В этот самый момент Соалм хотелось рассказать ей правду. Объяснить планы Отряда Ликвидации в полном масштабе, открыть настоящие причины, которые стояли за их поддержкой повстанцев Капры, выкрикнуть во весь голос свой самый чёрный, самый глубокий страх: что, потворствуя всему этому, она ведёт себя не лучше, чем её озлобленный, бессердечный брат. 

Но слова не покинули её губ. В её ушах звучали возражения Эристеда, беспристрастные расчёты, которые он ей представил. Стоили ли жизни этих людей дороже, чем смерть Воителя, живого воплощения величайшей угрозы человеческому Империуму?

Сайноп подошла и села рядом с ней, и мало-помалу лицо пожилой женщины становилось всё мрачнее.

– Позволь мне рассказать тебе, чего я боюсь, – сказала она. И ты поймёшь, почему так важно вести борьбу. Дитя, на просторах вселенной есть злые силы.

– Воитель...

– Хорус Луперкаль всего лишь агент этой необузданной анархии, моя дорогая. В каждом мире, на который падает тень амбиций Воителя, её воплощения становятся явью. Там, среди межзвёздной черноты, растёт холодная ненависть.

Соалм обнаружила, что тихий, настойчивый голос женщины захватил её внимание, и слушала молча, увлечённая её словами.

Сайноп продолжила:

– Ты и я, само человечество и даже Бог-Император... Всех испытывает хор губительных сил. Если наш Повелитель – истинное божество, то мы должны осознавать, что у Него есть и противоположность, нечто вне нашего понимания зла... Когда я воображаю, что начнётся, если мы позволим ненависти сокрушить наш блистательный Империум, я прихожу в ужас. Беспорядки и разрушение. Огонь...

– И хаос, – сказала Дженникер.

Имей убийца выбор, он предпочёл бы подождать, пока "Иубар" и сопровождающие его суда не достигнут системы Сол, и только потом пытаться осуществить это вторжение. Но Гарпун мог совершить его лишь в определённые периоды времени, и с каждым проходившим часом у него оставалось всё меньше благоприятных возможностей. То, что он занимался этим сейчас, просто было самым целесообразным выбором. Когда они окажутся в пределах Сегментума Соляр, меры безопасности, окружающие флотилию Еврота, возрастут десятикратно, и у оперативного уполномоченного Хиссоса будет много чем занять своё время и своё внимание.

К тому же стоило учитывать ещё одну возможность – что его мишень, чей слепок уже будет сделан и запомнен, окажется достаточно могущественной, чтобы Гарпун смог обратить на неё свои способности с межпланетных расстояний. Он надеялся, что на деле всё окажется по-другому: Гарпун смаковал тот миг невероятного восторга, когда он смотрел своей добыче в глаза и видел осознание близкого конца. Лишиться этого в свой коронный момент... Это было бы попросту несправедливо...

Убийца держался рядов кафельных плиток, которые светились фосфорно-зелёным через студенистые линзы, которые демоническая шкура нарастила поверх его глаз. Обычное человеческое зрение не заметило бы между плитками на полу сокровищницы никакой разницы, и невезучий гость забрёл бы в одну из зон отрицательной гравитации, усеивавших помещение, и парил бы в ловушке до тех пор, пока не появились бы вооружённые охранники с пальцами на спусковых крючках.

Он не обращал внимания на выставленные в длинной галерее художественные работы и прочие предметы невероятной стоимости, каждый из которых был удостоен места в собственной нише. Здесь хранились останки всех Пустотных баронов, начиная с первого Еврота. Их прах размещался в урнах ростом с ребёнка – сосудах, сделанных из алмазного волокна, тантала, раковин Ксексетского квинтала и прочих материалов один реже и дороже другого. Каждую поверхность занимали портреты лордов и леди, связанных с прошлым клана, и все они слепо взирали на Гарпуна, который побирался мимо них, избегая сфер охвата лучевых датчиков и детекторов магнитных аномалий. Листовидные отростки демонической шкуры мягко колыхались по ходу движения, постоянно проверяя внешнюю атмосферу и температуру, чтобы охлаждать незваного гостя сообразно с ними. Тепловые мониторы, усеивающие каждый квадратный сантиметр стен сокровищницы, выискивали отсветы телесного тепла, но не видели ничего. Все неутомимые, хитроумные машины продолжали верить, что помещение всё ещё было пустым.